Пепел времени

      Снейп критически осмотрел гостиную Грейнджер. Она выглядела отвратительно маггловской, с электрическими огнями в форме конусов и блюдец и журнальным столиком, сделанным из стекла. Единственное, что было волшебным, — это камин, своеобразное каменное чудовище, и зонтик, в котором Снейп опознал ключ от охранных чар.       — Извините, — сказала Грейнджер, ковыляя в комнату. — Роберт был на телефоне, он всегда забывает взять списки покупок.       Снейп хмыкнул.       — Ты хотела видеть меня?       — Да, я… Чаю?       Снейп отказался.       — Как продвигается зелье?       Снейп нахмурился. Он решил воздержаться от указаний на то, что в вопросе был едва различимый, но все же оскорбительный подтекст.       — Грейнджер, — рявкнул он, — перейдем к делу.       Она вздохнула и опустилась в кресло.       — Как Гарри?       — Спит, насколько я знаю.       — Ты уверен?       Последовала пауза.       — Да, — наконец сказал Снейп.       Он позволил себе задуматься о том, что в эту субботу утром он находился в самой маггловской гостиной Грейнджер, отвечая на вопросы, на которые так же легко можно было ответить через камин. Легко, если бы не было так важно, чтобы не подслушали. Он слишком хорошо понимал последствия.       — Нам нужно будет дать пресс-конференцию, — объявила Грейнджер.       Снейп скривил губы.       — Продолжаем позерство Гриффиндора?       — Я думаю, что это предпочтительнее вымышленных слухов о прошлом.       Снейп хмыкнул.       — А с Гарри все в порядке?       — Ты можешь спросить его сама.       Колебание.        — Я могла, — ответила она; по крайней мере, ей хватило такта изобразить смущение. Этой уступки было достаточно, чтобы Снейп расслабил плечи и, наконец, сообщил то, что он хотел сказать уже некоторое время:       — Ты полагаешь, что это возможно…       Он остановился.       — Да? — ободряюще произнесла Грейнджер.       — Этот Поттер в своем пустом черепе, возможно, допустил нелепую возможность… — он снова остановился, но продолжил прежде, чем Грейнджер могла еще раз подсказать ему этим раздражающе забавным тоном. — Что мальчик, Найлз, это какая-то угроза или конкурент, претендующий на мое внимание или привязанность, или что-то другое патетически незрелое?       Веселая улыбка, которую Снейп недовольно заметил, осталась на лице Грейнджер, но была и серьезность.       — Я полагаю, что он, конечно, думал об этом. Мне кажется, что любой человек на его месте так бы подумал — это человеческая натура, не так ли?       — И я полагаю, что весь Отдел тайн в курсе, — сухо сказал Снейп.       — Да ладно, Гарри больше… слизеринец, чем ты думаешь, даже до того случая с Волдемортом.       «„Случай с Волдемортом“, и в самом деле. Вообразите такую фразу, исходящую от гриффиндорца».       — Важно, решит ли он сыграть на этом или нет.       Снейп нахмурился. Ему напомнили — и воспоминание оказалась не очень удачным — о ком-то, кто использовал подобный набор слов: «Имеет значение не кто мы, но кем мы выбираем быть». Проклятый Дамблдор и его помощники из Гриффиндора. Жаль, что его идиотизм не умер вместе с ним в сумасшедшем доме.       — Очень хорошо… ты думаешь, что, согласно поттеровской природе, действовать таким образом неприемлемо?       Грейнджер в ответ ему беспомощно улыбнулась, и Снейп понял, насколько глупым был его вопрос.       — Северус, ты последний, кто знал его, — сказала она.       — Конечно, — пробормотал Снейп.       Это было правдой. Он так привык к Поттеру, имеющему много друзей, много союзников, много фанатов. Даже после того, как они сгладили свою враждебность по отношению друг к другу, это было досадно. Нет. Этот Поттер был другим. Это был Джонатан Фрост.       Снейп вздрогнул. Одного этого имени было достаточно, чтобы возникла ноющая боль в груди. Это было похоже на инстинкт. На некий отклик.       — Очень хорошо, — пробормотал Снейп. — Первый заказ: пресс-конференция. Чем мы будем кормить прессу?       — Правдой, — сказала Грейнджер с заметным нежеланием, — кроме части о Волдеморте. Мы скажем, что это была реакция на смерть Волдеморта.       — А Лестрейндж и Мателлан?       Грейнджер колебалась.       — Мы скажем, что знает только Дамблдор.       Снейп снова фыркнул.       — Как удобно. И… — он помолчал, — роман с гнусным «Пожирателем смерти»?       — Это зависит от тебя.       — Спасибо, — коротко ответил Снейп. — Тогда мир сможет узнать, что все это было ложью.       Приятно было это сказать, подумал Снейп, когда вошел в камин. Так приятно, что он не мог дать определение этому чувству, которое в глубине души он, возможно, ненавидел.

***

      Снейп резко остановился в дверном проеме.       — Доброе утро, — сказал он.       Поттер улыбнулся и кивнул.       — Доброе.       — Надеюсь, ты хорошо спал? — спросил Снейп и направился к шкафу, где мог готовить чай и стоять спиной к Поттеру.       — Да, немного… ты знаешь.       Пауза. Снейп нахмурился.        — Что?       — Одиноко, — пожал плечами Поттер.       Снейп фыркнул и отвернулся, хотя выражение лица Поттера отпечатывалось в его сознании, как последствие взгляда на солнце. В затуманенных глазах была застенчивость, но также скрытая уверенность или, возможно, чувственность в изгибе губ.       Он надорвал чайный пакетик и наполнил кружку водой.        — Ты уже завтракал?       — Да. Где ты был?       Вопрос был таким уместным, что казался почти безобидным, как будто это была совершенно естественная часть субботнего утреннего разговора.       — Я разговаривал с Грейнджер, — спокойно ответил Снейп, доводя воду до кипения. — Мы обсуждали зелье, которое она хочет, чтобы я сделал.       — Зелье?       — Да, это необходимо, чтобы определить, регулярно ли Фред Уизли обливиэйтил остальную часть своей семьи.       — Э…       Он сел и взглянул на Поттера. Сейчас, когда разговор зашел об Уизли, стало безопаснее, но еще не совсем невинно: на Поттере был только халат. Снейп сглотнул. Он отвернулся и так и не смог понять, улыбался ли Поттер в наступившей паузе.       — Да, — продолжал он, — случились некоторые события, которые произошли, когда ты был в отпуске на Севере.       Поттер рассмеялся.       — Отпуск? Итак, подожди, Гермиона думает, что Фред обливиэйтил остальных Уизли? Почему?       — Чтобы скрыть деятельность своего комитета бдительности, — сказал Снейп, используя «воспользуйся-своей-головой-хоть-раз-в-жизни» тон.       — О…       — Мы также обсудили вопрос о… пресс-конференции, — добавил Снейп и осторожно позволил их взглядам встретиться. «Это должно быть безопасно», — подумал он.       Зато глаза Поттера стали намного более настороженными.       — Пресс-конференция?       — Надеюсь, вчерашние заголовки еще не полностью вылетели из твоей памяти?       — Нет, еще нет, — сказал Поттер. Он казался почти задумчивым. — Так чего мы придерживаемся?       — Ничего о Волан-де-Морте, и только Дамблдор, который теперь просто безумен, может сказать последнее слово о Лестрейндже и Мателлане.       — А также?..       — То, что слухи о любовной связи были просто заготовками для бульварных листков вроде «Ведьмополитена» и им подобных, — Снейп фыркнул. — Мы могли быть близкими друзьями, если хочешь, но это все.       Поттер молчал. «Пора взглянуть вниз», — подумал Снейп и посмотрел на свой чай. Его искривленное отражение устремилось назад.       — Северус…       Он остановился, как бы ожидая, когда Снейп что-то скажет. Но когда тот промолчал, продолжил:       — Северус, я могу… понять, что тебе не хотелось бы, чтобы мир знал о… тебе, обо мне. О нас. Но не от чего прятаться. Борода Мерлина! Человек-Который-Убил-Волдеморта — твой парень. Убежден, если я подтвержу хоть совокупление с мантикорой, Министерство поддержит это.       — Нет, я не был бы удивлен таким идиотизмом со стороны Министерства, — сказал Снейп. — Но я хотел бы, чтобы мои личные дела не были распотрошены таблоидами.       — Все равно это станет известно. Лучше чистосердечно признаться… — он помолчал, продолжая. — В любом случае, я хочу, чтобы они знали, что тебя любят.       Смех вырвался наружу.       — Меня любило достаточно людей, — сказал Снейп. — Ты, Волдеморт.       На мгновение он подумал, не зашел ли слишком далеко. Тишина потянулась, как резиновая лента.       — Это низко, — сказал наконец Поттер.       Снейп помешал чай и сделал глоток.        — Будь осторожен, когда делаешь неблагоприятные сравнения, если не хочешь их услышать, — произнес он пренебрежительно.       — Пожалуйста, Северус…       Снейп встал. Его чай был выпит только наполовину, но он подошел к раковине и вылил его.       — Боюсь, у меня в этот уик-энд довольно плотный график. Здесь есть книги, если ты хочешь заняться самообразованием, и остальной Лондон, если ты хочешь присоединиться к массам.       Он был у двери, когда снова услышал голос Поттера:       — Северус…       Он заколебался. На поверхности была лишь тоскливость и почти смиренное желание. Но Снейп слышал или чувствовал — или и то, и другое — некую властность под этим, сейчас терзающуюся от явного разочарования. Он увидел в своем воображении Поттера в кресле, халат полураспахнут, руки расслаблены — чувственные, сильные. Кожа как мрамор. Глаза как заклинание. «Возможно, это и есть заклинание», — подумал Снейп. Он сжал челюсти и закрыл глаза.       — Тибби подаст тебе обед, — сказал он. — Увидимся за ужином.        Затем он ушел.

***

      — Осторожно!       Джинни повернулась в воздухе и поймала квоффл. Она слышала, как Аарон Сконсер что-то крикнул, когда она летела сквозь прохладные сумерки и спускалась на лужайку за Норой.       — Вау, — произнес он, когда они поравнялись, — я даже наложил на него скользящее проклятие.       — Я была охотником не за красивые глаза, — сказала Джинни с усмешкой и отбросила мяч назад с хитрой подкруткой.       Аарон поймал его, хотя и с трудом.        — Где ты этому научилась? — спросил он, откинул волосы со лба и добавил: — Я зайду на минутку. Хочешь чего-нибудь?       Джинни покачала головой.       — Запомни: туалет находится слева, а не справа.       Аарон поднял голову, немного смутившись. В последний раз, когда он был здесь, он случайно попал в старую комнату близнецов и в результате получил пару поддельных женских грудей. Им потребовалось несколько часов, чтобы отменить заклинание.       Джинни улыбнулась воспоминанию. Ей нравился Аарон Сконсер. Она думала, что он слишком книжный, чтобы думать о романтике, но обнаружила, что он обладает настоящей храбростью и может даже наслаждаться хорошей игрой в квиддич или кружкой эля. Он также не был раздражающим похотливым животным, как некоторые из мужчин, с которыми она встречалась. Конечно, это могло означать, что он был геем. Но Джинни была уверена, что это не так.       Она повернулась и бросила квоффл в воздух. Когда она поймала его, то обнаружила, что смотрит на брата, Фреда Уизли.       Она мгновенно вытащила палочку, но тот не шевельнулся.       — Привет, Джинни, — равнодушно сказал Фред.       Она долго не отвечала, только смотрела на знакомые черты, которые, как она думала, знала. Наконец ответила ровным тоном:       — Фред.       — Что? Никаких обнимашек? Никаких «Рада видеть тебя, Фред!»?       Лицо ее брата опало, будто закончилась игра во взрывающиеся карты, но Джинни не могла понять, не было ли в нем издевательской насмешки.       — Не смешно, — огрызнулась она.       Фред вздохнул.       — Это поможет, если я скажу, что сожалею?       Джинни рассмеялась.       — Сожалеешь? — теперь ее тон был не таким жестким. Она знала, что они оба слышали это. Она также знала, что в последние несколько дней хотела простить его или, по крайней мере, услышать достаточно хорошее оправдание тому, что он был таким негодяем.       — Да, извини, я был мерзавцем.       Он даже выглядел серьезно.       — Почему ты так мстишь Гермионе?       — Джинни, — сказал Фред бесконечно терпеливым тоном, — ты знаешь, что она пыталась помешать Ордену на каждом шагу…       — Твоему Ордену. Не Ордену.       Фред молчал. На мгновение Джинни подумала, не собирается ли он напасть. Но он лишь вздохнул, он выглядел старым: больше на шестьдесят, чем на тридцать.       — Хорошо, я признаю, что это было довольно глупо с моей стороны. Ладно, просто гнусно, но я хотел как лучше.       Лучше. Да, Джинни слышала это раньше, и от слишком многих людей.       — Проблема, — сказала она, осторожно опустив палочку, — в том, что «лучшее» по вашему мнению не очень хорошо влияет на всех остальных.       — Я знаю, — и потом: — Я видел, как вы играли в квиддич.       Джинни кивнула, все еще недоверчиво.       — Да.       — Мы сто лет не играли как следует.       — Фред, если ты думаешь, что я поднимусь с тобой в воздухе после трюка, который ты выкинул, ты ошибаешься.       — Даже не думал об этом, — сказал Фред.       Его улыбка была довольно зубастой, но она исчезла, как только появилась, и Фред полностью изменил тему.       — Помнишь, как мы с Джорджем использовали старый дуб, чтобы спрятать некоторые наши вещи?       Джинни нахмурилась.       — Что это?..       — Ты помнишь, Джинни?       «Что это, — подумала Джинни, — какая-то проверка на оборотное?»       — На самом деле, — сказала она, нахмурившись, — нет, я не помню, — она сделала паузу. — Я знаю, что вы хранили вещи в шкафу для метел внизу, но не в старом дубе.       Фред нахмурился.       — Ну, — медленно произнес он, — а как насчет других воспоминаний?       — Фред, что ты делаешь?       — Джинни, сделай одолжение, всего на секунду, — насмешливая нотка вернулась. На этот раз она была уверена в этом. Забавно, как она никогда не замечала этого раньше. Возможно, это потому, что не разговаривала с Фредом несколько месяцев. — Я хочу увидеть, сколько ты помнишь.       — О чем?       — О прошлом.       — Нет, на самом деле, — резко оборвала Джинни с раздражением.       Ей хотелось топнуть ногой или, по крайней мере, скрестить руки, но это нарушило бы ее аврорский настрой.       — Фред, — сказала она низким, серьезным голосом, надеясь, что он поймет намек и перестанет шутить. Это срабатывало и раньше, когда Джордж был еще жив. — Чего ты хочешь?       Джинни слышала, что Аарон идет по лужайке в их сторону, и увидела, как Фред ненадолго поднял глаза, прежде чем ответить на вопрос.       — Просто посмотреть, помнишь ли ты важные вещи.       Аарон подошел, прежде чем Джинни смогла сделать что-то большее, чем сдержать свое раздражение.       — Привет, — сказал Аарон. Это прозвучало радушно, но сдержанно. — Профессор Уизли, я так понимаю?       — К вашим услугам, — сказал Фред, и все было так же, как он говорил обычно, и Джинни сначала не шелохнулась и не двигалась, пока руки двух мужчин почти не соприкоснулись в рукопожатии. Затем она ткнула палочкой.       — Ой! — воскликнул Аарон. Фред только прошипел.       — На данный момент его руки заражены негодяйством, — коротко ответила Джинни и попыталась не допустить, чтобы выражение негодования на лице Фреда расстроило ее. Она хотела спросить: почему это происходит? Мы брат и сестра, черт возьми, и последние из клана Уизли.       Но лицо Фреда разгладилось, и он сказал дразнящим голосом:       — Боже мой, у нашей маленькой Джинни действительно выросли какие-то зубы?       Все это было неправильно без «Да, Джордж?» звучавшего в конце. Но уже никогда и не будет правильно: Джордж был мертв и похоронен в Сент-Оттери. Почему Фред был таким идиотом, организовал свой собственный Орден и попытался запугивать всех вокруг? Только теперь, с сумасшедшим возвращением Гарри и Гермионой, снова не рассказывающей ей всего (хотя, вероятно, по очень веским причинам), она поняла, чего хотела — семью.       К сожалению, Фред не мог ей ее дать. Он отступил назад и сделал пару шагов к Норе.       — Увидимся в понедельник, — сказал он и исчез.       — Понедельник? — громко спросила Джинни. — Что происходит?..       — Пресс-конференция Гарри Поттера, — ответил Аарон.       — Его пресс-конференция! — Джинни взорвалась, и золотые искры посыпались из палочки. — Прости, — сказала она.       — Все в порядке, продолжай.       — Хорошо, я просто хотела знать, чего он хочет, что он планирует.       Они оба помолчали. «Политика», — подумала Джинни с внутренним фырканьем. Это всегда была игра Перси. Ни она, ни Рон, ни кто-либо еще в семье не имел даже капли его амбиций. Большая семейная вражда — вот что было, и примирение, которое пришло слишком поздно — или вообще не пришло.       — Хочешь продолжить играть?       Джинни покачала головой.       — Нет, — сказала она. — Давай зайдем внутрь.       — Хорошо, — быстро промолвил Аарон и последовал за ней обратно в Нору.

***

      Снейп встал в углу и ухмыльнулся. Обычно было легко найти что-то, над чем можно было бы насмехаться, но сегодняшний день долгожданной «пресс-конференции» Поттера стал исключительным. Комната Министерства оказалась не очень большой, но одна ее часть была оборудована таким образом, чтобы создать иллюзию величия. Там теперь сидел Поттер в окружении Грейнджер, девчонки Уизли и ее нового магглорожденного друга, все они натянуто улыбались вспышкам и клубам дыма.       Снейп, напротив, стоял рядом со входом. Это было нечто вроде импровизированного решения. Поттер думал, что Снейп будет там, частью его сверкающей гриффиндорской свиты. Снейп фыркнул с ухмылкой. Не получилось.       — СЕЙЧАС, — закричал магически усиленный голос, — ЕСЛИ МЫ….       Это была Тонкс и ее типичная грация. Снейп заметил, что ее колючие розовые волосы выпрямляются.       — МЫ МОЖЕМ НАЧАТЬ?       В толпе повисла тишина.       Одна из репортерш, стоявших впереди, выступила вперед.       — С возвращением, мистер Поттер, — сказала она. Кто-то зааплодировал, кто-то поприветствовал, а затем, к досаде Снейпа, все снова оказались в смятении.       — МЫ НАЧИНАЕМ ИЛИ НЕТ? — огрызнулась Тонкс.       Толпа замялась.       «Было бы смешно, если бы не было так тошно», — подумал Снейп. Грейнджер, казалось, забавлялась, хотя это могло быть из-за того, что в ней присутствовала некая отстраненность, которая свойственна только беременным женщинам. Уизли, с другой стороны от Поттера, выглядела скучающе. Ее магглорожденный парень, казалось, был готов намочить брюки от волнения.       Сам Поттер выглядел спокойным. Он был хорошо одет по случаю: темно-синяя мантия, которая выглядела дорогой и была подогнана только вчера. «Он выглядел, — подумал Снейп, — как деньги». Ему вспомнилось то, о чем он не думал годами, о тех «вечеринках», когда Джонатан Фрост был зеницей ока Темного Лорда. Он вспомнил инкрустированный блеск, зловещее веселье.       Снейп вздрогнул. Фрост исчез тогда — умер, или Снейп думал, что умер. Снейп остался. И в недрах этих поместий он пережил кошмар. Ночь за ночью унижая себя, чтобы прокормить месть в сердце, ночь за ночью ненависти. После того, как это закончилось, он обнаружил, что ему остался только пепел.       Снейп поднял глаза. Поттер смотрел на него. В тот момент, когда их глаза встретились, на его лице появилась нерешительная улыбка. Снейп отвернулся.       — Было много слухов о том, где вы были в последние пять лет, мистер Поттер. Почему бы вам не рассказать нам о том, что случилось?       — Хорошо, — сказал Поттер.       Толпа подалась вперед.       — Я сам точно не знаю, потому что все время был без сознания в глыбе льда, — он улыбнулся, и из толпы вырвались один-два нерешительных смешка. — Я помню сражение с Волдемортом и… сильный взрыв.       Он остановился.       Снейп напрягся, ожидая. Вчера они обсуждали, что сказать прессе. Вернее, он обсудил это с Грейнджер, а затем передал Поттеру. Грейнджер была за то, чтобы говорить правду — минус скелеты в шкафу. Поттер хотел сказать им ложь, что он был заморожен сразу после битвы с Волдемортом и с тех пор ничего не помнил.       Это было непохоже на Поттера: выбрать ложь, даже избитую и сломанную, того Поттера, который согласился быть жертвенным агнцем в последней битве против Волдеморта. Тот Поттер был без души Волдеморта.       А был ли? Снейп знал — и знал лучше, чем кто-либо другой, — что память была сложной штукой. Возможно, поведение Поттера было нехарактерным, потому что Снейп ждал, пока проявится какой-нибудь след Волдеморта. Всего пять лет назад он позволил своему восприятию исказиться, потому что ожидал, что в сыне будет хоть что-то от отца — Джеймса Поттера. Двадцать лет назад он и не моргнул бы, если бы Джонатан Фрост захотел соврать всему миру.       Двадцать лет назад он ничего не знал.       — И тогда меня отбросило на двадцать лет назад в прошлое, — сказал Поттер.       Толпа заохала и заахала. Снейп пошевелился. Он посмотрел на Грейнджер и остальных. У них было достаточно здравого смысла, чтобы не выглядеть удивленными или довольными. Его глаза поймали взгляд Поттера. «Опять!» — подумал он раздраженно и быстро отвернулся.       — Несколько месяцев я оставался в Хогвартсе под псевдонимом, — продолжал Поттер после того, как наступила тишина. — Тогда я понял, что мне нужно уйти, иначе я нарушил бы правила времени и попытался бы изменить будущее.       Все серьезно закивали после этих слов. Все знали о правилах времени, о том, как вмешательство может привести к катастрофе. Были и такие, которые не согласились бы, но почти всем Поттер казался еще более героическим. Как благородный гриффиндорец, он устоял перед искушением вмешаться! Снейп ожидал этого, но это не уменьшило взрыв его гнева. «Как мало они знали», — подумал Снейп.       На этот раз он не сводил глаз с пола сцены.       — Поэтому ты заморозил себя в ледяной «камере»? — спросил репортер. — Чтобы не изменить временную линию?       Пауза, потом Поттер кивнул.       Раздался ропот.       — Мистер Поттер, добро пожаловать в Волшебный мир. У нас есть источники, которые говорят нам, что вы ходили в Хогвартс под псевдонимом «Джонатан Фрост». Это правда?       Поттер кивнул.       — И вас распределили в Слизерин?       Еще один кивок. Ропот стал еще громче. Снейп снова скрестил руки на груди. Они не репетировали это. Ему было интересно увидеть, как Поттер-Фрост, или даже Риддл, покажет себя.       — Но когда вы поехали в Хогвартс в одиннадцать лет, вас распределили в Гриффиндор. Почему возникло это несоответствие?       — Я выбрал Слизерин, мои родители были в Гриффиндоре, и я не хотел, чтобы меня искушали больше, чем должно.       «Ах, умный ответ, — подумал Снейп. — Воспитывайте память о родителях, которые принесли в жертву самих себя». Если бы это был ответ старого Гарри Поттера, Снейп мог бы подумать мстительно: «Как по-слизерински восхитительно!». С Фростом он мог бы… Нет, он бы даже не осудил. Он был слишком влюблен.       — Знал ли Дамблдор о вашей личности?       — Директор догадывался, но не совсем. Он понял, что я из будущего и что я был на стороне Света.       В ответе было достаточно нерешительности, чтобы казаться подлинным, но не вызвать подозрений. Он был настолько мастерски хитрым, так искусно исполненным, что Снейп должен был восхищаться им. Он думал, почему испугался вместо этого? Было ли какое-то оправдание этой мысли? Почему он не мог поверить, что это был просто Поттер, который был Поттером, и не думать, что это очередное доказательство души Волдеморта?       — Были сообщения о том, что ты носил Темную метку, когда тебя спасли изо льда. Верны ли эти сообщения?       — Да, я получил ее против своей воли, когда меня пытал Волдеморт в последнем бою.       Еще больше ропота. Снейп фыркнул. Он мог только представить, сколько сов от обожателей получит завтра Поттер.       — С возвращением, мистер Поттер! Теперь, когда Сами-Знаете-Кто мертв, что вы планируете делать? Работать аврором? Играть в квиддич?       Поттер улыбнулся.       — У меня действительно не было возможности об этом подумать. Я знаю, что я хочу быть частью волшебного мира, но пока не знаю, чем займусь.       — Поздравляем, мистер Поттер, с вашим Орденом Мерлина Первой степени! Что вы чувствуете по этому поводу? Удовлетворение? Потрясение?       Снейп фыркнул. Он мог себе представить ответ Поттера: «Смирился, что мне оказали такую честь. Я знаю, что я этого не заслуживаю, что это работа и жертва многих других, которые привели к крушению Темного Лорда. Альбус Дамблдор. Мои родители. Шмыг, шмыг».       — Благодарен, конечно, — сказал Поттер с достаточной улыбкой, чтобы люди знали, что ему на самом деле не все равно. — Многие заслуживают большего, чем я, или заслуживают еще большего признания.       Он сделал паузу.       — Альбус Дамблдор. Конечно, моя подруга — Гермиона Грейнджер. Северус Снейп.       Снейп напрягся. Он прислушался к ропоту неизвестного происхождения. Несколько голов повернулись. Он холодно посмотрел на них.       — Поздравляю, мистер Поттер, с вашим благополучным возвращением, — последовала пауза. — Многие из нас интересуются несколькими месяцами, проведенными вами в Хогвартсе более двадцати лет назад. Интересно, что в то время, когда вы были там под именем Джонатана Фроста, в Хогвартсе произошло таинственное исчезновение студента Терренса Лестрейнджа и смерть профессора Виллы Мателлан.       В толпе поднялся ропот. Поттер слегка нахмурился.       Грейнджер наклонилась вперед:       — Есть ли вопрос по этому поводу?       — Да, были сообщения о том, что «Джонатан Фрост» каким-то образом был связан с этими исчезновениями. Мистер Поттер, вы хотели бы уточнить?       Снейп попытался определить оратора в толпе. Это был мужской голос, и он, казалось, принадлежал кому-то невысокому, с каштановыми волосами.       — Я знал об этих инцидентах, да, но я не был связан с ними, — сказал Поттер. — В то время было много таинственных инцидентов, учитывая, что это был канун первого восхождения Волдеморта.       — Были также сообщения, намекающие, что вы, возможно, поглотили… — вздох в толпе, — силу Волдеморта во время последней битвы. Вы опровергаете такие утверждения?       — Я впервые слышу подобные заявления.       — Интересно, что Отдел тайн недавно изобрел устройство под названием троллериометр, который имеет возможность указывать в направлении…       Несколько вещей произошло сразу. Грейнджер напряглась и вытащила палочку из рукава. Это было тонкое движение. В ответ Снейп коснулся своей палочки. Последовала короткая пауза, и он почувствовал, что в воздухе поднялись магические завихрения.       — …сильной магии, — продолжал репортер, как будто ничего не случилось. — Было выяснено, мистер Поттер, что вы обладаете магией достаточно сильной, чтобы разрушить даже естественные магические поля земли. Не могли бы вы объяснить?       Грейнджер встала.       — Результаты тестирования Отдела тайн — секретная информация Министерства, — сказала она. Ее голос был ровным, но сердитым. Толпа была удивительно спокойной. Очевидно, подумал Снейп, они были слишком глупы, чтобы знать ответ.       — Вы ошибаетесь в этих результатах и совершаете серьезное преступление, пытаясь рассекретить информацию Министерства, — мгновение спустя она добавила: — Ваш лидер, Фред Уизли, должен знать об этом.       Снейп прищурил глаза. Вдруг все стало ясно. Он мог видеть, что над толпой Поттер наклонился и что-то пробормотал в ухо Грейнджер, и та что-то ответила. Уизли выглядела оживленной.       — Секрет Министерства или нет, общественность имеет право знать правду о человеке, который сейчас более могущественен, чем сама земля, который вполне может иметь…       Снейп вздрогнул. Кто-то только что использовал сильный взрыв магии.       — Кор… — прошипела Уизли, ее голос усилился заклинанием, используемым на стадионе. В последнюю минуту она зажмурилась, но продолжала выглядеть взбешенной.       Даже там, где он стоял, Снейп видел, что репортер переминался, становясь выше и больше, его волосы меняли цвет. Он также теперь был связан веревками, которые Снейп сначала не заметил.       — Отдел тайн создал устройство под названием троллериометр, который действует так же, как волшебный компас, — объявила Грейнджер, когда Тонкс увела репортера прочь.       К этому моменту вспышки фотокамер стали более яростными.       — Мистер Поттер действительно очень сильный волшебник, но степень его силы — это его личное дело, согласно Закону о Магической Конфиденциальности. Спасибо, — она снова села.       «Это должно осчастливить „Пророк“ по крайней мере на некоторое время», — подумал Снейп сухо.       Поттер наклонился вперед.       — Есть еще вопросы?       Повсюду было слышно бормотание. Похоже, они умирали от желания задать вопросы, подумал Снейп, только не те, которые заставили бы отвезти их в министерские камеры.       — Мистер Поттер, вам есть, что сказать? Ну, о том, что произошло?       Поттер, похоже, об этом подумал.       — Не совсем, — сказал он. — Я не слишком понял, о чем он говорит. Я имею в виду, я знаю, что я сильный, но не то чтобы настолько сильный…       Он улыбнулся и услышал довольный смешок из толпы. «Не слишком убедительно», — подумал Снейп, снова скрестив руки на груди.       — Вопрос на совершенно другую тему, мистер Поттер, — эта реплика, Снейп со стоном отметил, исходила от сильно накрашенной ведьмы в сиреневой мантии, — слухи о вашей привязанности к Северусу Снейпу верны?       «Привязанности?» — Снейп хотел фыркнуть, но он был слишком взволнован из-за множества взглядов, направленных на него, как реальных, так и воображаемых. Ну, пусть смотрят. Он решительно усмехнулся и сильнее скрестил руки на груди.       — Да, это правда.       Снейп хотел, чтобы продвижение к двери не выглядело так, как если бы он убегал, чем на самом деле это и было, но только от поттеровского невероятного…       — Я люблю его.       Больше звуков из толпы.       «Кто-нибудь, бросьте убивающее проклятие, пожалуйста!» — подумал Снейп, чувствуя, как его лицо пылает сердитым румянцем, и делал все возможное, чтобы просверлить отверстие в стене на противоположной стороне комнаты своим взглядом.       — Хорошо, — сказал репортер, — поздравляю вас обоих!       Вот и все. Снейп выхватил палочку.       — Простите, — прорычал он.       — Профессор Снейп, профессор Снейп, пожалуйста, комментарий…       — Impedimenta, — огрызнулся он.       Он уже вышел из дверей, когда обернулся. Он ничего не мог с этим поделать. Его шея и его тело были предателями. Вся комната, казалось, утонула в дыме и вспышках камер, щелкающих «клик-клик», и репортерах, которые напрягались, чтобы взглянуть на него, убежавшего скользкого слизеринца. Но над всем этим он увидел глаза Поттера.       Еще одна быстрая улыбка, неопределенная, почти отчаянная.       Снейп отвернулся в негодовании. «Пошел на хуй, Гарри Поттер», — подумал он, а потом подумал о Джонатане Фросте, а затем, к своему ужасу, обнаружил, что хочет заплакать.

***

      Было уже поздно, когда он наконец вернулся. Он возвратился бы еще позже, возможно, арендовал бы одну из комнат в Косом переулке под ложным именем и хорошей маскировкой, но нужно было заниматься зельем Грейнджер.       В гостиной было пусто. Снейп молча прошел мимо кофейного столика, ненавидя себя и Поттера еще больше за то, что превратил его в ходящего на цыпочках чужака в собственной квартире.       Он был в коридоре, когда увидел Поттера на кухне. Рядом с ним была бутылка. Он сидел к нему спиной. «Хорошо, — подумал Снейп, идя так же тихо в свою лабораторию. — Теперь, если Поттер будет продолжать смотреть на столешницу, как он это делает сейчас…»       Он проскользнул мимо. Удивительно, но его оставили в покое на следующие полтора часа. Зелье очистилось от синего цвета, как и предполагалось, и будет готово после еще одной ночи варки. Грейнджер будет довольна.       Он шагнул в коридор и остановился.       — Северус.       — Поттер, — холодно сказал Снейп. Он повернулся, хотя не планировал это, вошел в туалет и запер за собой дверь.       Это, по его мнению, было довольно незрело. Ему было все равно. Нет. Ему было не все равно. Иначе он не был бы тем глупым мальчиком, который враждовал с Джеймсом Поттером и позволил своим эмоциям овладеть им и безумно влюбился в незнакомца.       Он обернулся и посмотрел на дверь. За ней был человек, который мог раздавить мир в одной руке, который обладал равными частями Темного Лорда и спасителя. За ней был кто-то, кого он любил.       Поттер вышел из коридора. Через несколько шагов Снейп нашел его на кухне.       — Поттер, — сказал он ровно.       — Снейп.       Он застыл. Затем продолжил, как будто не останавливался.       — Надеюсь, ты уже обедал?       — Да, спасибо.       — Тибби, — позвал Снейп.       Появился домовой эльф и инстинктивно отпрянул от Поттера.       — Да, мастер Снейп?       — Я бы хотел поужинать. Что-то простое подойдет.       — Да, сэр, — сказала Тибби и исчезла.       Они ничего не сказали друг другу. Снейп уставился на стену позади Поттера. Он чувствовал на себе его взгляд, но не мог понять, не было ли это просто его воображение. Снейп мог представить себе, как тишина заполнялась шипами, осколками, кусочками стекла.       — Я сказал, что мне жаль, — произнес Поттер. — Но этого явно недостаточно.       — В самом деле.       На столе появилось блюдо с сосисками и картофелем. Снейп взял нож и вилку и начал методично разрезать сосиски.       — И ты прав, конечно, — сказал Поттер. — То, что я сделал с тобой, было… ужасно.       — М-м-м, — промолвил Снейп. По тону Поттера ничего нельзя было понять. — Хорошо, что ты так думаешь.       Поттер снова заговорил после очередной паузы.       — Есть заклинание, называется Perficio Compunctus. Если я наложу его на себя, я буду чувствовать в течение двадцати часов боль и страдания, которые ты чувствовал в последние двадцать лет.       Снейп поднес вилку ко рту. Сосиски были хорошими, подумал он.       — Оно использовалось для мести в древних Фивах, — продолжил Поттер, — часто это было наихудшим наказанием из возможных. Наказанные мужчина или женщина часто сходили с ума после этого.       Поттер должен заткнуться, подумал Снейп раздраженно, когда он прожевал и проглотил. Он знал, где это происходило. Это была либо уловка, на которую у него не было никакого интереса попасться, или акт огромной гриффиндорской глупости, в котором он не хотел участвовать.       — Северус, я хочу, чтобы ты наложил его на меня.       — Я хотел бы. К сожалению, я не думаю, что волшебный мир был бы очень рад, что я свел их спасителя с ума.       — Существует древнее правило заклинания. Если месть оправдана, мститель не может быть наказан в ответ.       Снейп хмыкнул. Конечно, Поттер обидел его, обидел даже мир. Он позволил временной линии сохраниться, даже если это означало, что миру волшебников пришлось пережить две войны с Темным Лордом. Но, ничего не сделав, Поттер, возможно избежал чего-то еще более страшного. Возможно, он спас мир, возможно, нет. Будет ли нынешний мир хуже оттого, что Поттер был так труслив, как он утверждал? Трусость, предвидение — ничто из этого не было очевидным, так же, как его собственное отношение (он отказался использовать слово «привязанность») к Поттеру было запутанным и очерненным.       — Не будь идиотом, — сказал Снейп наконец.       — Я хочу твоего прощения, Снейп.       Северус решил, что он не собирается комментировать это изменение обращения.       — Я боюсь, что мое «прощение» не то, что вы можете купить с заклинанием, Поттер, — проговорил он. Он ощутил раздражение. Он даже не знал, обоснованно ли обижался на Поттера, лишь где-то глубоко чувствовал обиду. Было ли это потому, что Поттер лгал и выдал себя за другого человека, который смог завоевать его привязанность? Или это какой-то пережиток его старого отвращения к Джеймсу Поттеру? Гнев, что Джонатан Фрост оставил его так надолго? Была ли это обида — то, что он чувствовал? Он был не глуп; он знал, что ощущал смешное нагромождение чувств, больше, чем ему хотелось бы назвать. Обида была легкой. С ненавистью оказалось труднее, потому что она была более ужасной, и он не знал, кого он ненавидит или почему он ненавидел себя. И противоположное этому…       Тьфу, подумал Снейп. Как он ненавидел эмоции.       — Есть четыре вещи, которые ты можешь сделать, чтобы заработать мое «прощение», — сказал Снейп.       Поттер посмотрел удивленно. Очевидно, он не ожидал этого.       — Во-первых, пожалуйста, не проси у меня прощения. Это раздражает и бесполезно.       Поттер ухмыльнулся.       — Я не удивлен, — он сделал паузу. — Но это будет трудно.       Снейп фыркнул.       — Уже жалуешься, понятно. Ты действительно не изменился, — он продолжил прежде, чем Поттер смог улыбнуться оскорблениям или сделать что-то столь же глупое. — Во-вторых, нужно остановить Фреда Уизли. Я уверен, что Грейнджер сообщила тебе о деталях его последних действий.       — Да.       — Я не думаю, что нужно объяснять, — «даже тебе», — думал Снейп, — Почему ты превосходно подходишь для этого.       — Мальчик-Который-Выжил понимает.       Снейп фыркнул. Это было слишком близко к смеху. Но почему бы ему не смеяться? Почему он не должен позволить себе поверить, что все так, как было? Снейп продолжал:       — В-третьих, пожалуйста… — он сделал паузу. Устранить? Уничтожить? — Нужно вынудить Блейза Забини прекратить свою деятельность, он, как я уже говорил, является главой влиятельного наркосиндиката.       Поттер кивнул.       — Наконец, нужно спасти мальчика, чьи фотографии ты видел вчера.       Снейп ждал. Лицо Поттера было до сих пор совершенно лишено выражения. Затем он склонил голову.       — Хорошо.       — Его зовут Найлз, — сказал Снейп.       Что-то вроде улыбки отразилось на лице Поттера.       — Понятно. Найлз. Нет фамилии?       — Нет, — сказал Снейп.       Через мгновение Поттер встал.       — Я ложусь спать.       Снейп кивнул.       — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи.       Поттер прошел по коридору, открыл дверь и исчез. Дверь закрылась. «У Поттера не было никаких оснований оглянуться назад», — подумал Снейп. Он склонился над обедом и продолжал есть в тишине.