Пепел времени

      — Я потеряла все уважение к тебе. И к моему брату, конечно, но это произошло несколько лет назад, позволь мне сказать это! — Джинни перестала ходить, хотя у нее все еще было непреодолимое желание что-то бросить в стену. — Почему?       Кормак выглядел бледным и напряженным.       — Хватит кричать на меня, я уже получил от Джека.       — Это еще мало, — мрачно сказала Джинни.       Кормак застонал.       — Джинни… — он потер ладонью лицо. — Позже, хорошо?       Джинни промолчала. Половина ее хотела затащить Кормака в ближайший паб и купить ему выпить. Он выглядел абсолютной развалиной. Внезапно Джинни вспомнила бледное угрюмое лицо Рона в год Турнира Трех Волшебников. У Кормака было такое же выражение лица.       — Послушай, я редко вижу своего брата, поэтому я не могу за него говорить, — проговорила Джинни, — но я не понимаю. Я рассказала тебе, как Фред и министр практически заставили Гермиону уйти в отставку.       — Да, я знаю…       — И как ты все еще можешь следовать за ним, как гребаный Пожиратель смерти, преклоняющийся перед Сам-Знаешь-Кем?       Кормак побледнел. Джинни вздохнула и сделала несколько шагов.       — Он мой брат, но, Мерлин помоги, увидев, что он делает… — она остановилась. — Странно, но я не могу многого из этого вспомнить.       — Что?       Джинни обернулась.       — Что?       — Ты сказала… неважно, — выражение лица Кормака стало непроницаемым. — Просто… напомнило мне кое-что.       Джинни прищурила глаза.       — В самом деле.       — Брось, Джинни.       Она пожала плечами. Она достаточно хорошо знала Кормака, чтобы знать, что не сможет ничего выведать у него, когда он так говорил.       — В любом случае, даже ты не можешь подумать, что Гарри может стать Темным или следующим Сам-Знаешь-Кем, или чем-то в этом роде.       — Нет, — неохотно согласился Кормак. Он огляделся, чтобы сказать что-то еще, но остановился.       Джинни промолчала. Кормак отказывался признать свою вину, и это беспокоило его.       — Ну, в любом случае, — сказала Джинни, — я направляюсь к Гермионе.       — Я тоже должен идти.       — В Хогвартс?       Кормак остановился.       — Откуда ты знаешь?       Джинни закатила глаза.       — Что делает подчиненный после завершения своей задачи? Отчитывается перед начальником, — она ушла, не обращая внимания на мрачный взгляд, адресованный ей вслед Кормаком.

***

      — И что мы собираемся делать?       — Подождем профессора Снейпа, — сказала Гермиона. — Он принесет зелье.       — Хорошо. Эй, Аарон.       — Привет, Джинни, — произнес Аарон, улыбаясь.       Джинни закатила глаза, садясь рядом с ним на диван.       — Мерлин, это напоминает мне о… Неважно.       Улыбка Аарона только стала шире. Джинни заметила, что он был в рубашке, которую спереди украшала надпись «Университетская нумерология».       — Откуда?       — От ребят, с которыми я познакомился в Хогвартсе.       Братья Криви, Джинни помнила, они оба… Она остановила свои мысли. Было опасно вспоминать жертв войны.       Камин позеленел. Через мгновение вошел Снейп.       — Профессор Снейп, — поздоровалась Джинни.       — Мисс Уизли, — сказал он холодно, но вежливо.       — Как Гарри?       — Так хорошо, как только можно предположить.       Джинни кивнула. Это был не очень информативный ответ, но она и ожидала чего-то такого от Снейпа.       — У меня есть зелье, — сказал Снейп Гермионе.       Она кивнула и повернулась к Джинни и Аарону.       — Северус любезно приготовил нам зелье Видер-Денк, — она колебалась. — Я тебе об этом говорила, Аарон. Ты помнишь, что оно делает, Джинни?       Джинни нахмурилась. Память у нее работала с трудом со времен войны.       — Обнаруживает присутствие Обливиэйта?       — Точно.        Гермиона снова помолчала, а затем взглянула на Снейпа. Джинни нахмурилась, глядя на него, но лицо Снейпа ничего не выражало.       — Джинни, — сказала Гермиона, она больше не использовала свой голос главы отдела; Джинни резко вспомнила о том, что, несмотря на все материнское спокойствие, которое Гермиона распространяла вокруг себя, у них была разница всего в один год. — Я думаю, ты должна принять его.       Джинни моргнула.       — Я? Почему?       — Мы думаем… что кто-то накладывал на тебя Обливиэйт.       — Кто сказал тебе это? Джек?       Гермиона покачала головой, она все еще смотрела напряженным взглядом.       — Нет, это лишь мои подозрения, хотя Северус согласен с моей теорией.       Джинни взглянула на Снейпа, но его лицо, как обычно, было будто закрыто ставнями. Аарон слегка хмурился. «Он знал об этом?» — дико удивилась Джинни. Она отвела взгляд. Это было так давно, когда она чувствовала себя так.       — Хорошо, — сказала она легкомысленно. — Почему нет?       Снейп покачал головой. Он достал флакон с чем-то ядовито-зеленым.       — Процедура проста, — проговорил он. — Удерживайте это количество зелья во рту полминуты. Выплюнете его сюда, — он указал на золотую чашку, — и мы проанализируем магическую подпись.       Джинни кивнула.       — Это похоже на то, что делали, когда меня проверяли на магический герпес, — сказала она, смущенно улыбаясь Гермионе. Аарон рядом с ней сдавленно кашлянул.       — Приступим! — воскликнула Джинни.       — Воздержитесь от глотания, — сказал Снейп, когда Джинни откинула голову назад.       Джинни подумала, что это был мятный вкус. Один, два, три…       — Еще нет, — сказал Снейп, когда она потянулась за чашкой, выглядя немного неодобрительно. Джинни вспомнила, что он всегда комментировал ее плохое чувство времени на уроках Зельеварения. Она почувствовала, что краснеет, и возмутилась бы, если бы Снейп не сдерживал себя так явно.       — Сейчас.       Джинни выплюнула зелье в чашку. Оно стало ярко-красным, на несколько оттенков светлее, чем кровь.       — Итак?       Гермиона выглядела мрачной.       — Ты была под Обливиэйтом, и регулярно.       — Понятно, — сказала Джинни ровно.       Она еще ничего не чувствовала. Она смотрела, как Аарон взял чашку.       — А ты не знаешь, кто это делал?       Гермиона покусывала нижнюю губу.       — Я думаю… мы думаем, что Фред мог это делать.       Джинни ощутила сосущее чувство в животе.       — Фред? — переспросила она, ненавидя себя за то, что ее голос звучал так же неуверенно, как на первом курсе Хогвартса. Это было неправдой, хотела сказать она. Слова казались мертвыми и пустыми, как деревянный брус.       — Мы надеемся, что волшебная подпись поможет, — пробормотала Гермиона. — Аарон работал над тем, чтобы сделать анализ.       Джинни взглянула на него. «Может быть, он знал об этом заранее», — подумала она смутно. Не было ярости. Она почувствовала онемение. Публично разоблаченная, словно малая ее часть возмущалась тем фактом, что Гермиона предпочла сделать это здесь, перед Снейпом и Аароном. Всем аврорам в процессе обучения пришлось пройти семинар о последствиях вынужденной потери памяти. Это была серьезная психическая травма, нарушение доверия, намного хуже, чем непрошенная легилименция и тому подобное. Фрагменты из этого курса вспоминались в спешке. Фред. Ее тело напряглось от гнева. Зачем? Неужели их семья страдала недостаточно? Сначала Перси, затем Рон, ее отец, Джордж, Чарли…       Она глубоко вздохнула и с удивлением посмотрела вниз. Аарон положил руку ей на колени. Некоторое время она смотрела на него, а потом положила свою ладонь на его.       — Значит, ты сможешь рассказать из анализа, был ли это Фред?       — Не совсем, — сказал Аарон. — Я получу магическую подпись на основе использованной палочки. Это неточно, потому что, возможно, тот, кто ответственен за это, использовал другую палочку, но обычно так не делают, особенно с Обливиэйтом.       — Понятно, — произнесла Джинни. «Он сказал: „тот, кто ответственен“; он не утверждал, что это мой брат», — отметила она.       — Ива и сердечная жила дракона. Это палочка Фреда, — добавила она, глядя на озадаченного Аарона. — Как вы догадались, что ко мне применяли Обливиэйт? — поинтересовалась Джинни у Гермионы.       — Сначала прослушала твои разговоры. Некоторые вещи не совпадали.       — Например?       — Маленькие детали, — Гермиона помолчала. — Кроме того, ты говорила, что Фред не очень часто появлялся в Норе, но охранные чары показали, что он был там довольно много раз.       — Те, что остались с войны?       — Да, они.       — А.       Она только вчера видела его. Память вдруг прояснилась, хотя некоторые моменты были искажены, словно она просматривала их сквозь слой воды. Слова появились в памяти:       — Помнишь, Джинни? — спросил он. «Мерлин!»       — И нет никакого способа вернуть воспоминания?       Гермиона покачала головой.       — Прости, Джинни, это не Confundus.       «Простить за Фреда? Простить за то, что все это утаивалось от меня?» — Джинни чувствовала, как волна гнева поднимается в душе; пока она сдерживала ее и контролировала, но это было временно. Показалось, что не было никогда пяти лет дружбы с Гермионой. Это снова была война, когда все, что у нее было, это она сама, Аврорат и радио. Найдены четверо пропавших без вести в Гринвиче. Министерство хотело бы напомнить всем быть в состоянии боевой готовности и сообщать о любых подозрительных действиях.       Но это не вина Гермионы, сказала себе Джинни. Осознание этого не помогало. Мерлин, когда она, наконец, сможет двигаться дальше?       — Это все? — спросила Джинни.       Гермиона кивнула.       — Хорошо. Тогда, — произнесла Джинни, убедившись, что ее голос жестко контролируется, — увидимся позже.       Она поднялась и вышла из кабинета Гермионы. Она услышала, как кто-то нагоняет ее, когда она была всего в нескольких шагах по коридору.       — Аарон!       — Джинни, — позвал он, немного задыхаясь, — я должен помочь Гермионе провести анализ сегодня, но я подумал, будет ли у тебя завтра свободное время? У меня есть билеты на маггловское шоу в «Ковент-Гардене».       Джинни почувствовала, как на ее губах появилась бледная улыбка.       — Я с удовольствием пойду, — сказала она.       Аарон просиял.       — Потрясающе! Я заеду за тобой на твою квартиру около восьми?       Джинни согласилась. Аарон снова заметил, что это было потрясающе, они улыбнулись друг другу, а затем разошлись.       Радость, которую она испытывала, спускаясь по коридору, была осторожной. Она не помогла развеять онемение и шок от знания того факта, что она была под Обливиэйтом, но… Аарон был первым человеком, с которым она встречалась, который не начинал приглашать ее в паб и вспоминать о войне. «Двадцатилетняя девочка, — подумала она, — а разговаривает, как пожилой человек в шрамах». Возможно, несмотря на все остальное, несмотря на все, что произошло, такой человек, как Аарон, и был ей нужен. Кто-то другой, кто не будет вспоминать прошлое, от которого не убежать, но и не сможет забыть.

***

      Напряженный взгляд на лице Грейнджер сменился усталостью, как только Уизли вышла наружу.       — Всего секунду, доктор Грейнджер, — поспешно сказал Сконсер, а затем Снейп остался наедине с Грейнджер в ее кабинете. Наступило молчание. Снейп слишком хорошо знал это выражение лица Грейнджер, хотя никогда не мог понять его. Это был вид глубокой личной неудачи, который он так часто видел на лице Альбуса Дамблдора.       — Ну, — произнесла Грейнджер, и Снейп видел, как она отбрасывала эмоции, столь очевидные на ее лице, откладывая их на потом — когда она будет дома и ее муж-маггл будет разговаривать с ней и поддерживать ее, подумал Снейп, — так или иначе…       Сконсер вернулся, тихо закрыв дверь.       — Сможешь ли ты провести анализ, Аарон?       Сконсер кивнул.       — Будет готов завтра, — он сделал паузу. — Это все?       Грейнджер кивнула.       — Вообще-то, мы с Робертом хотели спросить, свободен ли ты завтра вечером? Я бы хотела, чтобы ты поужинал с нами.       — А… — лицо Сконсера покраснело. — Я бы с удовольствием, но у меня есть планы на завтра.       — О, прекрасно, — сказала Грейнджер. — Может быть, в другой раз.       Сконсер кивнул.       — Мы идем на «Травиату» с Джинни.       Снейп фыркнул.       — Удачи, — пробормотал он. — Уизли — и гриффиндорцы вообще — известны отнюдь не своим вкусом к прекрасному.       Грейнджер засмеялась. Сконсер выглядел смущенным.       — Желаю хорошо провести время, Аарон, — проговорила Грейнджер.       Сконсер попрощался и ушел.       — Ну, Северус, — сказала Грейнджер, указывая на стул напротив ее стола, — что насчет чая?       Снейп почувствовал, как его губы слегка скривились.       — Что дальше, доктор Грейнджер? Лимонный шербет?       Она продолжительно посмотрела на него, затем снова засмеялась. Это был другой смех, он отличался от того, который он слышал недавно.       — Одного Дамблдора в столетие достаточно, второго нам не нужно.       — Уже следующий век, я уверен, что ты знаешь об этом.       Грейнджер поморщилась.       — Я чертовски беременна, и я даже вполовину не настолько сильная, насколько был силен Дамблдор, — она сжала брови пальцами. — В любом случае, Роберт спрашивал, есть ли какая-то магическая причина того, что этот ребенок не рождается так долго?       — Дети волшебников могут озадачивать, — губы Снейпа дернулись. — Говорят, что Мерлин пробыл в утробе матери семь лет.       Грейнджер простонала.       — Бедная женщина, — она вздохнула. — Как Гарри?       — Так хорошо, как только можно предположить.       — На самом деле, Северус, как он?       Снейп помолчал.       — Я еще не видел его сегодня.       Он ждал. Он мог представить психологическую борьбу внутри Грейнджер: естественная гриффиндорская реакция — беспокойство; тревога, порожденная военными инстинктами, интуитивно просчитанная обходительность, усвоенная от Дамблдора.       Взгляд Грейнджер метнулся от стола к стене на противоположной стороне комнаты.       — Я знаю, что он вполне способен позаботиться о себе, но после того, через что он прошел… — она помолчала. — Я волнуюсь за него, вот и все.       Снейп кивнул, он ждал.       — Я имею в виду… — Грейнджер уронила руки на колени. — Ему даже не провели хорошего обследования, кроме того, что сделали Сент-Мунго.       Она остановилась и произнесла резко:       — Последний раз, когда я разговаривала с ним, был более пяти лет назад.       — Да, — сказал Снейп, готовясь добавить что-то саркастическое по поводу трудностей с разговорами в замороженном состоянии, но Грейнджер продолжала:       — До этого, даже до того, как Рон умер, — она глубоко вздохнула. — Он изменился по сравнению с тем, каким был до войны.       Она подняла глаза, и Снейп был удивлен слабой грустной улыбкой на лице.       — Гарри… другой сейчас. Мы все изменились, конечно, но он… — она кусала губы.       Снейп знал слова, которые она не могла сказать: но он изменился больше всех. Гарри Поттер, которого она любила как брата, который в течение семи лет был одним из ее лучших друзей в Хогвартсе, — этот Гарри Поттер был мертв. И только Снейп знал человека, который занял его место.       — Ты забыла, Грейнджер, что прошло двадцать лет.       Она печально кивнула.       — Конечно, я думала на днях, что могло бы произойти, если бы я подтолкнула к тому, чтобы троллериометр был сделан раньше. Тогда мы бы вытащили его изо льда сразу после окончания войны и… хорошо, это не имеет никакого значения.       Нет, не имеет. Но по причинам, которые Грейнджер не поняла бы, подумал Снейп.       Он где-то отдаленно осознавал, как если бы он воспарил над своим умом и наблюдал за ним критически, как глубоко его беспокойство и как оно овладело им. Смутное беспокойство… об этом человеке, этом незнакомце. Прислушиваясь к словам Грейнджер, стало очевидно, что она не боялась Поттера, а только заботилась о нем. Вероятно, она подумала о возможности Поттера обернуться Темным. Грейнджер была достаточно умна, чтобы рассмотреть все варианты. Рассмотрела и отбросила. Снейп переоценил влияние Дамблдора на нее. Она никогда не понимала — никогда не поймет — силу Волдеморта. Абстрактно — может быть, но она никогда не сталкивалась с ней лицом к лицу.       И все же знание совсем не помогало понять этого человека. Страх, ужас, отключение разума, помогавшее стать ему бесчувственным, как маггловская кукла — всему этому причиной был Волдеморт. Неоднозначное и непростое товарищество, защитные инстинкты учителя — это Поттер. Тени и жара, бесконечная тоска, запутанный вихрь миров, появляющихся и исчезающих, отсутствие и боль — это Джонатан.       Но этот человек прямо сейчас был всеми ими — и никем из них. И любил ли он его? Имело ли это значение? Снейп пристально смотрел на стол, желая… Он не знал, чего хотел.       Раздался стук в дверь. Грейнджер посмотрела на маленький шар на ее столе.       — Войдите, — позвала она.       Кто-то, кого Снейп не узнал, вошел. Однако Грейнджер, улыбнувшись, сказала:       — Кормак, как я рада тебя видеть.       — Привет, доктор Грейнджер, — поздоровался он.       Он взглянул на Снейпа и нерешительно произнес:       — Профессор Снейп, я не знаю, помните ли вы, но вы вели у меня зельеварение в Хогвартсе. Кормак Маклагген.       Снейп кивнул. Теперь он вспомнил, что этот человек был одним из его учеников. Довольно безнадежный гриффиндорец.       Маклагген повернулся к Грейнджер.       — Могу я поговорить с тобой наедине?       — Профессор Снейп очень скрытный, особенно если это важно, — сказала Грейнджер, сохраняя свой тон. Она взмахнула своей палочкой, и дверь захлопнулась. — Это Фред Уизли?       — Откуда ты знаешь? — начал Маклагген.       — Я разговаривала с Джинни.       Маклагген что-то пробормотал. Он бросил последний довольно мрачный взгляд на Снейпа, прежде чем произнести тихим голосом:       — Мне было интересно, есть ли у Отдела тайн способ узнать, изменилась ли чья-то память.       Снейп и Грейнджер обменялись взглядами.       — Зачем? — спросила Грейнджер.       Лицо Маклаггена покраснело.        — Послушай, это просто ощущение. Подозрение. Но я думаю, что кто-то, возможно, переделывал память Джинни.       — Интересная теория, — проговорила Грейнджер.       Снейп подавил ухмылку. Сейчас, наконец, подготовка Дамблдора проявилась во всей красе.       — Просто… если у вас есть способ узнать это, я думаю, вы должны попробовать. И я не говорил вам о своих подозрениях, — добавил он, выглядя очень встревоженно.       Пауза. Затем голос Грейнджер:       — Ты хочешь что-то сказать нам?       Снейп подавил фырканье: «Нам?» Он посмотрел на открытое сочувственное лицо Грейнджер, на бледное лицо Маклаггена. Разве Маклагген не был на несколько лет старше Грейнджер? Он выглядел слишком похожим на мальчика-переростка. Война действовала странным образом, подумал Снейп: мальчики стали стариками, но мужчины стали детьми. Маклагген боролся с собой.       — Ничего, — сказал он наконец. — Только…        Он запнулся и замолчал.       Когда Грейнджер поняла, что он не будет продолжать, она вздохнула.       — Есть способ сказать, изменилась ли чья-то память, — промолвила она. — Фактически, профессор Снейп был здесь для того, чтобы провести тест.       Маклагген резко поднял голову.       — На ком? Если можно спросить.       — Джинни Уизли. Северус, дашь мне фиал?       Снейп кивнул. Грейнджер явно что-то задумала.       — Субъект глотает зелье, которое, между прочим, немного похоже на мяту, держит его полминуты и выплевывает в позолоченную чашку, — объясняет Грейнджер.       Наступила еще одна пауза.       — Анализ может определить не только частоту и серьезность изменения памяти, но и свойства палочки.       Маклагген все еще колебался. Снейп знал, во что играет Грейнджер: это должна была быть собственная идея Маклаггена.       — У вас уже есть результаты Джинни?       — Пока нет, они анализируются нашими учеными-волшебниками, — она мягко добавила: — Не помешает знать наверняка.       Маклагген пошевелился.       — Да, да, я… — эти слова прозвучали спонтанно. — Я знаю, что это странная просьба, но возможно ли и меня проверить? Так же, как Джинни?       Грейнджер улыбнулась.       — Это совсем не странная просьба. Северус?       Он принял зелье. Вместо того, чтобы пытаться все выяснить, как сделала Уизли, Маклагген был тих, бледен, зажат.       — Когда будет завершен анализ? — спросил он, выплюнув зелье в чашу. Снейп замаскировал свое удивление: зелье Маклаггена было слегка розовым. Красный, как он знал, означал изменение памяти. Зеленый означал обратное. Розовый…       Раздался стук в дверь.       — Войдите, — позвала Грейнджер.       В комнату вошел плотный мужчина средних лет в трикотажном жилете. Снейп узнал его: это был Демме, глава подразделения авроров.       — Маклагген, — сказал Демме после секундного удивления, — что ты здесь делаешь?       — Э…       — Дела департамента, — ровно ответила Грейнджер.       Демме пожал плечами, явно не купившись на это, но как будто ему так или иначе все равно.       — Тебя там ищут. Кыш!       Маклагген поспешил уйти, бросив последний взгляд на чашу и ее неподвижное содержимое. Демме закрыл за собой дверь и мельком взглянул на Грейнджер и Снейпа.       — Ваш Орден, — пробормотал он.       — Что случилось?       — Хогвартс подвергся нападению, — сказал Демме.       На мгновение в комнате воцарилась тишина. У Снейпа было резкое чувство дежавю. «Волдеморт мертв», — подумал он. Но потом коварный голос прошептал: «Правда? Он полностью мертв?». Он вздрогнул и попытался не вспоминать зеленые глаза, в которых, как ни странно, был красноватый блеск.       — К счастью, жертв нет, — продолжил Демме, — но есть один пострадавший.       — Кто?       — Фред Уизли.       Несколько лет назад Снейп услышал — совершенно случайно — пророчество, предсказывающее рождение ребенка, который будет иметь силу победить Темного Лорда. Лишь позже, намного позже, он думал, как так случилось, что его мысли перескочили на Лили и Джеймса Поттера.       И вот теперь произошло то же самое. Хотя он чувствовал страх и — ему было стыдно признаться в этом — зависть и даже триумф двадцать лет назад, теперь он чувствовал только страх, глубокий необъяснимый страх.       — Насколько сильно он пострадал? — спросила Грейнджер.       Демме покачал головой.       — Он не был ранен, просто он не проснулся. Он сейчас в Сент-Мунго. Мы подумали, может быть, один из ваших магов-ученых сможет помочь.       Грейнджер кивнула. Она постучала по колокольчику на своем столе.       — Аарон, Аарон, немедленно приходи ко мне в офис. Ты можешь закончить анализ завтра.       Снова установилась тишина.       — Я, наверное, должен был спросить, прежде чем ушел Маклагген, — сказал Демме, — но кто-нибудь из вас видел Джинни Уизли?

***

      Хогвартс атакован…       Сколько раз эти слова эхом раздавались в ее голове? Сколько раз она слышала их в своих кошмарах? Это говорила МакГонагалл, последние слова, которые Джинни слышала от профессора Трансфигурации…       Твой брат в Мунго.       Она закрыла глаза. В морге. Она точно знала, как туда добраться: спуститься на два этажа, войти в дверь с прозрачными окнами, сквозь которые можно увидеть бледные силуэты кроватей…       Джинни вцепилась в стену, внезапно не в силах пошевелиться.       — Привет, Джин, — сказала Тонкс. — Ты в порядке?       С огромным усилием Джинни кивнула.       — Да, — прохрипела она. — Я в порядке.       По крайней мере, он был жив. По крайней мере, он дышал. Завершение этой мысли навалилось на нее, как валун, вместе с теми ужасными образами, против которых она не защищалась. В отличие от Рона. В отличие от Чарли. В отличие от Перси. В отличие от Джорджа. В отличие от папы…       — Джинни?       Она резко обернулась.       — Аарон! — воскликнула она. В ее голосе слышалась истерика, но она была где-то вдалеке, словно стояла по другую сторону стеклянной стены. — Что ты здесь делаешь?       Аарон посмотрел непроницаемым взглядом.       — Джек Демме пришел в Департамент тайн за помощью, — сказал он и огляделся. — Не знаю, что я смогу сделать, но… Ты в порядке?       Джинни кивнула, хотя ощущение, что она не присутствует в собственном теле, не исчезло. «Может быть, это всего лишь огневиски», — подумала она.       — Я в порядке.       Она узнала об этом здесь: из всех мест — в «Зеленом Драконе», который был излюбленным пабом авроров. Она потягивала свой второй бокал пива, раздумывая, не пофлиртовать ли с татуированным (как Билл), темноволосым (как Гарри) волшебником, тихо сидящим за столом, когда бармен, Берни, наклонился к ней и спросил, слышала ли она о нападении на Хогвартс.       — Я слышал, что был только один пострадавший, — сказал он обеспокоенно. — Похоже, это был твой брат.       «Мой брат», — Джинни закрыла глаза, в ее сознании проносились воспоминания. Она помнила, как стояла перед камином с горсткой летучего пороха. Она могла бы назвать любое место — Сент-Мунго, Нору, штаб-квартиру авроров, но вместо этого она отправилась в Хогвартс, хотя и знала, что авроры, должно быть, уже все расчистили. Почему она не поехала в Сент-Мунго или к маме (знала ли мама)? Может быть, это было для того, чтобы не видеть неподвижного тела брата, его бескровного лица. Может быть, она не хотела видеть, как ее мать сжимает столешницу, пока ее суставы становятся белее пергамента…       — Джинни!       Она вздрогнула. Аарон и Тонкс с беспокойством смотрели на нее.       — Тебе лучше ее увести, — тихо произнесла Тонкс. — Я думаю, что вы вряд ли можете здесь что-то сделать…       — Нет, — сказала Джинни, осознавая, что ее голос был почти хриплым. — Я… это просто…       — Джинни…       Она покачала головой. Она не пойдет, не пойдет. Она не может. Не может смотреть на длинную спираль лестницы, которая спускалась из кабинета директора. Она вспомнила, как поднималась по ней после того, как Дамблдор рассказал ей и ее семье о том, как был взят в плен Рон. Она помнила…       Она встряхнулась. Джинни знала, что кто-то положил ей руку на плечо. Она взяла ее и… не смогла сдержаться, начала сжимать ее. Почувствовав это, поняла, что это Аарон. Она не хотела поворачиваться и видеть, как он поморщился от силы, с которой она в отчаянии сжимала его руку.       — Что это? — спросил Аарон.       Она попыталась сосредоточиться и посмотрела в сторону, куда он указывал.       — Что?       Он снова указал. На этот раз Джинни увидела то, что было похоже на небольшое пятно белой пыли на полу.       — О, просто… — она помолчала и нахмурилась.       — Что? — поинтересовалась Тонкс.       Аарон снова указал.       Тонкс двинулась вперед и провела палочкой над пятном. Когда она обернулась, ее лицо стало мрачным.       — Это крэкл, — сказала она.

***

      Импульсивно он вошел в винный магазин. Он собирался отправиться камином прямо в свою квартиру из офиса Грейнджер, но после небольшой сцены, касающейся Фреда Уизли, оказался в атриуме Министерства. Дверь была в пяти шагах слева. Камины — далеко в другом конце зала.       Не отдавая себе отчета в своих действиях, он вышел на улицу.       Это был прекрасный день. Солнце отсутствовало, и легкий ветерок пробрался под его мантию. Снейп почувствовал, как будто он был отделен от всех остальных на улице непреодолимой пропастью.       «Прекрасные спиртные напитки Линнея» — гласила вывеска. Снейп вошел внутрь.       Продавец позволил ему прогуляться минутку перед тем, как поприветствовал его.       — Чем я могу помочь вам, сэр?       Снейп сделал паузу, глядя на бутылки, выстилающие стену. Он взглянул на них, бесстрастно читая надписи: «Дыхание дракона», «Милхтод», «Огневиски»… Он остановился. Абсент. Разве Фрост не пил абсент с Лили Эванс?       — Да, — сказал Снейп, услышав, что его голос звучит ровно, как всегда. — Мне нужен Милхтод.       — Это все, сэр?       — И абсент.       Он заплатил, повернулся и остановился в дверном проеме.       — Возможно ли воспользоваться камином вашего заведения?       Продавец усмехнулся, показав отсутствие одного переднего зуба.       — Конечно-конечно, пройдите вперед.       Снейп подошел к камину и поколебался. Он подумал: «Я стал бояться возвращаться в свою квартиру». Бросил в огонь щепотку зеленого порошка и четко, сердито сказал:       — Малая Стэффорд-стрит четырнадцать!       Окна в гостиной все еще были зашторены, так что его глаза несколько секунд привыкали. Он внимательно огляделся.       — Поттер? — позвал он. Ответа не последовало. Бормоча проклятия себе под нос, Снейп взмахнул палочкой. Занавески открылись и задрожали, как будто они не привыкли к таким грубым командам.       — Беспечный раздражающий дурак, — огрызнулся Снейп, ни к кому не обращаясь. Он спустился по коридору, толкнул дверь в свою спальню и остановился.       На кровати спал обнаженный Найлз.       Снейп нахмурился, достал свою палочку, проверил охранные чары на квартире. Те не были потревожены. Он впервые полностью оглядел мальчика. На теле были царапины и синяки, некоторые выглядели довольно скверно. «Похоже, работа Забини», — мрачно подумал Снейп.       — Эй, парень, — сказал он. Затем, хотя ему было неловко это произносить: — Найлз?       Никакого ответа, кроме сильнее нахмуренных бровей. Вздохнув, Снейп постучал палочкой лежащее тело.       — Ennervate…       Глаза открылись. Затем Найлз бросился с кровати и впился зубами в руку Снейпа.       Снейп подавил крик. Он ткнул палочкой в горло подростка и обнаружил, что его ум внезапно и совершенно пуст. Честно говоря, он не знал заклинания, чтобы помешать кому-то кусать его за руку, не убивая или не калеча нападавшего. Боль становилась невыносимой, и голова мальчика дрожала от напряжения. Наконец:       — Musculus dystrophus.       Найлз потерял равновесие и упал на пол. Снейп отступил назад и уставился на свою руку. На ней было очень четкое и очень уродливое кольцо следов от зубов. Несколько мест — вокруг резцов и клыков — были прокушены до крови.       — Идиот, — пробормотал Снейп. Он наложил несколько слоев исцеляющих заклинаний, морщась, пока не осталось лишь легкое покраснение, прежде чем паренек начал шевелиться. Действие заклинания закончилось.       — Vinculum Extremis! — огрызнулся Снейп, ощутив удовлетворение, когда мальчик дернулся в веревках, которые обрушились на его тело, как голодные угри.       — Теперь… — он посмотрел в глаза Найлза. Они были почти дикими. Снейп нахмурился, повернулся и снова проверил охранные чары. Ничего. Он провел палочкой над подростком, который только тупо уставился на него. Ничего.       — Может, ты объяснишься? — зловеще сказал Снейп. — Найлз, — добавил он, хотя не знал, почему это сделал.       На мгновение Снейп подумал, не страдал ли Найлз от особенно сильного Obliviate. Его глаза все еще были неподвижны, и его тело, впервые заметил Снейп, дрожало.       — Найлз?..       Глаза сверкнули на его лице, и тот вздрогнул.       — Это был не сон, не так ли? — пробормотал он, глядя невидящим взглядом. — Это ведь не приснилось мне, нет?       — Что тебе приснилось?       Мальчик зажмурился.       — Они убили его, он мертв.       Снейп стиснул зубы.       — Что ты болтаешь? — огрызнулся он.       Глаза Найлза окончательно прояснились.       — Ты! — выпалил он. Снейп ошеломленно смотрел, как Найлз оглядывается, как будто только что заметил, что сейчас он в спальне Снейпа. «Ну, — ворчливо подумал Снейп, — может быть, мальчик-идиот только что заметил».       — Что я здесь делаю?       — Я надеялся, что ты сможешь ответить на этот вопрос, — холодно сказал Снейп.       — И почему я опять в этих гребаных веревках? — возмутился тот.       Снейп мрачно улыбнулся и поднял рукав.       — Потому что это, мистер Найлз, ваша идея приветствовать хозяина дома.       Найлс уставился на следы укуса.       — Что?       — Ты укусил меня, — коротко ответил Снейп.       — Я сделал это? — он нахмурился. — Я думал…       Он беспокойно поднял глаза.       — Э-э, наверное, я сделал это. Извини, я думал, что был… — он замолчал.       — Да?       — Я был… меня здесь не было секунду назад, — сказал Найлз. В голосе его звучала беспомощность. — Я снова был в Поместье Кошмаров…       — Где?       — О, это известное место в Девоне… Так он называет его, по крайней мере.       — Кто он?       Найлз закусил нижнюю губу.       — Мой хозяин.       Хорошо, что он был шпионом так долго, подумал Снейп. Он знал, что его лицо было таким же гладким, как скала, когда он спросил:       — Кто этот «твой Хозяин»?       Найлз посмотрел на него сквозь ресницы. Он не сильно отличался от многих школьников-идиотов, которых Снейп учил в прошлом. Северус мог читать эмоции, как слова… обида, страх. Но было и другое. Что-то старое и истощенное.       — Ты его знаешь, он называет себя Белым Рыцарем.       — Блейз Забини?       Найлз кивнул.       — Я связан с ним.       — Понятно, — произнес Снейп, хотя на самом деле было непонятно, по крайней мере, не очень. Он вспомнил, как Забини говорил что-то о Терренсе Лестрейндже, который, как знал Снейп, был связан с Волдемортом странным, непостижимым образом. Невозможно было воспрепятствовать ассоциациям: Лестрейндж, которого убил Фрост.       Воспоминание все еще крутилось в его памяти, когда Найлз продолжил:       — Я видел… и я думал, что спал, но я видел… видел, как его убили.       — Кого?        «Лестрейнджа?» — подумал Снейп в минуту дикой неопределенности.       — Моего Хозяина, — ответил Найлз.       Он замолчал, его лицо было белым.       Снейп выпрямился.       — Мне жаль, — сказал он.       Парень выглядел пустым, мертвым. К Снейпу пришло давнее воспоминание: он вспомнил историю, которую читал о книзле, который был привязан к одному мальчику. Когда тот мальчик умер от наводнения, в книге описывался книзл, бродящий бесцельно кругами, причитающий и выглядящий так, словно сквозь него прошел огненный ветер. Он не забыл ни слова, ни образ, который они вызывали в воображении: огненный ветер.       Он почувствовал, как одно из охранных заклинаний дернулось в его голове: заработал камин.       — Северус? — он услышал голос Грейнджер.       Снейп бросил быстрый взгляд на подростка. Тот казался ошеломленным, совершенно неспособным больше разрушать мебель, как в первый раз.       — Finite Incantatem, — сказал он. Веревки исчезли. Снейп поймал слабую удивленную улыбку Найлза, прежде чем покинул комнату.       — Что случилось?       — Гарри здесь? — спросила Грейнджер.       — Нет.       Она кивнула. Ее лицо было мрачным.       — У меня есть новости.       Снейп почувствовал, как часть его сжимается в опасении.       — Уизли?       Грейнджер колебалась.       — Блейз Забини мертв.       — Забини? — произнес медленно Снейп, как будто эта мысль никогда не приходила ему в голову.       — Да. Его тело было найдено на окраине защитного барьера Хогвартса. Он был убит палочкой Фреда Уизли.

***

      — Но ты не думаешь, что это сделал он?       — Я не знаю.       — Не знаешь?       — Джинни, я не знаю, что думать.       «Она честна, — подумала Джинни. — Она на самом деле не знает, что думать». Гермиона не знала, что думать. О, Мерлин!       — Ну, каковы его шансы попасть в Азкабан?       — Джинни…       Она приняла успокаивающее от Аарона. Мир до сих пор казался не особо правильно состыкованным, но Джинни уже могла бесстрастно осматривать каждую его часть. Или, по крайней мере, так ей казалось.       — Если Фред попадет в Азкабан, имя Уизли уйдет вместе с ним.       — Это очень маловероятно, что он попадет туда. Даже если он сделал это…       — Но он не делал этого, — она встала и очутилась лицом к стене. — Это не имеет никакого смысла. Он не стал бы.       — Джинни? Джинни, подойди сюда, я…       Было что-то не так с голосом Гермионы. Когда Джинни повернулась, она увидела, что Гермиона положила руку на живот. Она поспешила к ней, но Гермиона махнула другой рукой.       — Ничего, — сказала она. — Еще не время.

***

      — Может, тебе дать зелье сна-без-сновидений?       Мальчик мгновение рассматривал его.       — Действует ли оно на людей, которые не могут творить какую-либо магию?       Снейп нахмурился.       — Не будь идиотом, Найлз. Ты — волшебник.       — Нет.       — Не спорь со мной.       — Я не спорю. Я просто говорю. Я знаю, что я не волшебный.       Снейп кашлянул.       — Тогда как…       — Это связь, — вдруг сказал Найлз. Он задрожал. — Это связь позволяла мне делать некоторые вещи.       Он вдруг сердито поднял глаза.       — Если бы я был волшебником, я бы знал! — он притих. — Я бы не позволил им всем вытирать об меня ноги. Я не… такой.       Затем он снова задрожал.       — Но теперь он…       Наступило молчание.       — Ты видел, кто его убил?       Найлз покачал головой.

***

      — Кто-то мог пытаться ложно обвинить его. Кто-то мог войти в его кабинет, нокаутировать его, оставить немного крэкла на полу, потом пойти вниз с его палочкой и убить Забини. Это возможно, не так ли? Не так ли?       — Я не знаю, — Гермионе потребовалось слишком много времени, чтобы ответить. Джинни почувствовала тяжесть в животе. Она вздрогнула.       — Но кто хотел бы сделать это с Фредом? Кто?       — Вопрос не в том, кто бы хотел, вопрос в том, кто мог.       Раздался стук в дверь.       — Джек, — сказала Гермиона, — входи.       — Уизли, доктор Грейнджер, — сказал он. — Результаты аутопсии Забини пришли.       — И что там?       — Они соответствуют результатам Priori Incantatem палочки Фреда Уизли. Забини умер от Кишечно-расщепляющего проклятия.       Джинни почувствовала, как дрожь охватила ее тело. Она хотела бы сжимать что-то более теплое, чем ее собственные холодные руки. «Если бы Аарон был здесь, — подумала она, каждое слово было ясным и точным в ее сознании. Она сделала паузу. — Это всего лишь действие успокоительного. После того, как его действие пройдет, я буду развалиной. Ты на самом деле не настолько подготовлена, как думала. Ты действительно не готова».       — Спасибо, Джек.       — Но Фред не сделал бы этого, — Джинни обнаружила себя бормочущей, — он даже не знал этого заклинания. Он даже не знал его.       Гермиона нахмурила брови.

***

      — Он делал тебе больно?       Найлз нахмурился.       — Почему ты спрашиваешь об этом каждый раз?       — Это кажется разумным предположением. Знаешь ли, я так понял из-за фотографий Забини, посланных мне. На них ты не выглядишь, будто тебе комфортно.       — Да, я помню.       Мимолетная тень прошла по его лицу. Снейп обнаружил, что этим он напомнил ему о Поттере, когда тот был еще ребенком, при каждом упоминании о его умершем крестном или дементорах, или Волдеморте.       — Это было не так уж хорошо. Но в основном они не причиняли мне боли. Они не были хорошими или что-то в этом роде, но хотя бы они не делали мне больно. Он не позволил бы им.       Звучит как хороший хозяин, подумал Снейп, но подавил свой комментарий.       — Куда тебя забрали потом?       — О, я не знаю. Мы не просто бежали от Министерства, вы знаете. Есть и другие наркобароны, занимающиеся крэклом, которые хотели бы взять у нас крэкл, когда мы залегли на дно.       — Могу себе представить.       — Мой хозяин, он…       — Не называй его так.       — Как? Хозяин?       — Да. Зови его Белый Рыцарь или Забини. По-другому не надо.       Снейп смотрел, как несколько эмоций боролись на лице Найлза: обида, печаль, всегда присутствующая усталость. Затем они утихли.        — Но это то, кем он был, — пробормотал Найлз, глядя вниз. Каша, которую Снейп попросил у Тибби, была нетронутой. — И я был… Я был его рабом.       Снейп был доволен ноткой угрюмости в его голосе.       — Уже нет.       Найлз закрыл глаза и ничего не говорил в течение долгого времени.

***

      Джинни пожала плечами в тишине.       — Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала она беспечно, хотя чувствовала себя истощенной. Действие успокоительного ослабевало. — Ты думаешь: «Вот Джинни говорит вот это и это о своем брате Фреде, но на самом деле она под Obliviate. Все, что она говорит, совсем не надежно».       — Джинни, я не думаю…       — Нет, ты не думаешь. Ты бы не стала…       — Тебе нужно отдохнуть, Джинни.       — Да.       Она думала о возвращении, но не в свою квартиру, а в Нору. Ее мама, вероятно, все еще будет в Мунго. О, Мерлин, она, вероятно, еще не слышала о Забини, не так ли?       — Ты хочешь, чтобы я поговорила с твоей мамой?       Джинни повернулась, открыв рот. Потом она закрыла его.       — Нет, Мерлин, Гермиона, тебе тоже нужен отдых!       — Мне нужно поговорить через камин.       Джинни кивнула. Она повернулась и остановилась, поколебавшись.       — Ты не… Извини.       — Я не верю, что Фред сделал это, — сказала Гермиона. Она запнулась на полпути, но в ее голосе слышалась решительность.       Джинни сразу почувствовала себя спокойнее. «С каких пор я позволила Гермионе делать все? — думала она. — С тех пор как в моей семье начали умирать один за другим». Воспоминания о том, как все было когда-то, внезапно нахлынули на нее.       «Но Гермиона потеряла своих родителей в нападении, — подумала Джинни. — Почему я не могу справиться? Что со мной не так?»       — Джинни?       Джинни покачала головой, надеясь на Мерлина, что это была мысль, о которой Гермиона не сможет догадаться.       — Увидимся позже, — сказала она и ушла.       Гермиона сидела молча. Ее лицо было непроницаемым, напряженным. Затем она бросила щепотку летучего порошка в чашу на столе. Возникло зеленое пламя.       — Малая Стэффорд стрит четырнадцать, — сказала она.

***

      — Есть ли какая-либо конкретная причина, по которой ты уставился на меня?       — Нет, нет, на самом деле.       — Хм.       Найлз принял микстуру, но его глаза были все еще сужены в подозрении.       — Это не отравлено, — сказал Снейп очень сухо.       Парень покраснел, а затем сделал один глоток, потом еще один. Совсем не так, как в тот раз, когда этот идиот опрокинул весь флакон в один присест, подумал Снейп. Казалось, что это было целую жизнь назад.       Снейп взял пустую чашку и заколебался.       — Я… добр к тебе ради моего собственного спокойствия, — сказал он наконец.       Найлз все еще смотрел на него, хотя Снейп уже мог видеть сонливость в его глазах.       — Твоего спокойствия? — пробормотал Найлз, нахмурившись.       — Ш-ш, — произнес Снейп. — Засыпай.       Он смотрел, как глаза закрылись, и почувствовал странную боль, которой не ощущал раньше. Или, подумал медленно Снейп, стоя и смотря на спящее тело бесстрастным взглядом, или чувствовал, но это было так давно, что это теперь от этого осталась только тень тени.       Охранные чары вздрогнули.       — Северус?       Грейнджер. Снейп закрыл глаза. Мгновение спустя он открыл глаза и вышел из комнаты.

***

      — Привет, Северус.       — Здравствуй, Грейнджер, — сказал Снейп, садясь. Последовала пауза.       — Ну, — продолжила Грейнджер, слегка улыбаясь, — это был долгий день.       — Да, — ответил Снейп сухо. «И я уверен, что тебе нужен каминный звонок, чтобы сказать мне это», — подумал он.       — Ты видел Гарри сегодня?       — Нет.       Грейнджер прикусила губу.       — Понятно, — произнесла она. Это, возможно, было игрой света, но Снейп ожидал этого: глаза Грейнджер вдруг стали настороженными. «Да, — подумал он. — Я знаю, о чем ты думаешь».        — Хорошо, тогда дай мне знать, когда увидишь его. Ты сможешь это сделать?       — Что-нибудь еще интересное нашли в кабинете Уизли?       Грейнджер колебалась.        — Нет, — ответила она.       Снейп откинулся на спинку стула.       — Грейнджер, — начал он холодным спокойным голосом, который не использовал уже много лет. — Я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.       Он дал ей время, чтобы переварить то, что он сказал. Зная Грейнджер, этого было более чем достаточно.       — Неужели они не нашли чего-нибудь? — тихо спросил он.       На лице Грейнджер было увлекательно наблюдать борьбу нежелания говорить, недовольства и страха.       — На палочке Фреда было Кишечно-расщепляющее проклятье, — ответила она. — Им убили Забини. И Джинни отметила, что они нашли следы крэкла на полу.       Снейп кивнул.       — Неудивительно. Забини, в конце концов, глава крэклового наркосиндиката.       — Вы верите в то, что Фред Уизли убил Забини?       — На это есть основания, разве нет? — вопросил Снейп холодно.       Грейнджер кивнула. Ее голова была наклонена.       — Хорошо, мы поговорим с тобой позже, я уверена, — Грейнджер вздохнула. — Скажешь мне, когда Гарри придет?       — Он может вообще не прийти сюда, — обратил ее внимание Снейп. — Отдохни, Грейнджер.       Грейнджер кивнула и отдернула голову от огня. «Что я делаю? — подумал Снейп еще до того, как зеленое пламя поблекло. — Что я делаю?»       Он остановился и пошел, пошатываясь, на кухню. «Снова защищаю его. Зачем?»       Снейп закрыл глаза, голос шептал в его голове: «Только сегодня утром ты надеялся, что Грейнджер поймет, насколько опасен был Поттер-Фрост. А теперь, теперь намек на это понимание входит в ее сознание, теперь, когда она находится на грани осознания, что ты делаешь? Ты защищаешь его. Так же, как ты защищал его даже после того, как видел, что он убил Лестрейнджа. Даже после того, как ты смотрел, как он срезал одежду с трупа, словно счищал чешую с рыбы».       Снейп покачал головой, пытаясь оттеснить воспоминания. Его горло сжалось так сильно, что любой звук, который он мог издать, был бы визгом. Чай, подумал он. Он добрался до двери, прежде чем внезапно остановился.       Поттер сидел на одном из стульев.       — Привет, Северус.       Инстинкты, наработанные за годы при Волдеморте, одержали верх. Он сглотнул.       — Поттер, — сказал он спокойно.       Жалюзи здесь были все еще закрыты. Поттер был не более чем расплывчатой угрюмой тенью в темноте.       — Это была Гермиона, — сказал он.       Снейп кивнул, понял, что в этом не было никакого смысла, а потом решил, что Поттер, вероятно, знает об этом в любом случае. Он поднял палочку, жалюзи поднялись вверх, и резкий солнечный свет затопил комнату. Поттер выглядел исключительно бледно.       — Сегодня был, — произнес Снейп, — трудный день?       Он видел, как одна сторона губ растянулась в слабой улыбке.       — Да, — ответил Гарри.       Он не был больше общительным. Чай, Снейп напомнил себе и пошел в кабинет.       — Я полагаю, ты ответственен за новоприбывшего в моей гостиной сегодня?       — Найлза? Да.       — Чай?       — Нет, спасибо.       Снейп сел, тихо подул на чашку. Он заметил, что взгляд Поттера метнулся от противоположной стенки к его рту.       — Несомненно, вы слышали об Уизли и Забини? — спросил Снейп, стараясь, чтобы его голос был таким мрачным и ровным, насколько это было возможно.       Поттер кивнул, его лицо было непроницаемо. Нет, подумал Снейп. Оно было на самом деле прозрачным. Угрюмость была угрюмостью. Негодование и некоторая внутренняя неловкость, как последние вспышки уголька, были тем, чем они были. Только тишина все затрудняла. Она была толстым непроницаемым стеклом, стоящим стеной между абстракцией и смыслом.       Он сделал глоток чая.       — Сожалею, — вдруг сказал Поттер.       Снейп нахмурился.       — Ты осознаешь…       — Да, — сказал Поттер. Он соскользнул со стула одним быстрым движением. На мгновение его глаза стали дикими.       — Я знаю. Я снова извиняюсь. Я не должен. Но, по крайней мере, это даст тебе повод не прощать меня.       Затем, не встречаясь взглядом со Снейпом, он исчез в холле.