Пепел времени

      Джинни колебалась.       Нельзя сказать, что у нее действительно были какие-то сомнения в результатах, к тому же Гермиона казалась такой доброй, возможно, даже слишком доброй. Может, это было ее воображение, но казалось, что знание (или подозрение, во всяком случае) пробудило потерянные воспоминания. Ей снилось прошлой ночью, что она стояла на кухне Норы — во второй половине дня свет желтым прямоугольником падал на стену, воздух был прохладным — и разговаривала с улыбавшимся Фредом. Было ли это воспоминание или просто сон?       Дверь Министерства была перед ней. Джинни вздохнула, хотела бы она поговорить об этом с Аароном, но все равно было тяжело. Аарон был прекрасным и солнечным. Аарон был в Штатах во время войны. Джинни шагнула вперед и постучала.       После длительной паузы она услышала голос Гермионы.       — Джинни?       — Да, — ответила Джинни. — Это я.       Еще одна пауза.        — Входи. Дверь открыта.       Она повернула ручку и вошла… и остановилась. Гермиона сидела за своим столом, прижимаясь к нему выступающим животом. Перед ней стояли дымящаяся кружка черного чая и пресс-папье в виде снежного шара, что сильно напомнило Джинни кабинет Дамблдора. Но тут ее внимание привлек стоявший в углу Гарри Поттер.       — Гарри! — воскликнула она.       Джинни сделала шаг вперед, остановилась, шагнула снова. Внезапно она почувствовала замешательство, сама не зная, почему.       — Гарри разговаривал со мной перед тем, как ты пришла, — пояснила Гермиона, глядя на них. — Мы еще не закончили, он сказал, что не против, если ты поприсутствуешь.       — Джинни, — произнес Гарри. Он кивнул и улыбнулся.       Джинни вернула кивок, все еще чувствуя, как будто она что-то упускает. Она нашла стул и села, заметив, что Гарри все еще стоял. И почему он был одет в такую поношенную одежду? Она моргнула.       — Гарри, — сказала она, — как ты?       Гарри пожал плечами и слабо улыбнулся.       — Я в порядке.       Он выглядел странно, подумала Джинни. Он никогда не носил ничего, кроме аврорской формы во время войны, а до этого… правильно, он носил эту ужасную одежду, которую давали его ужасные родственники. Но эти джинсы, по крайней мере, подходили ему по размеру. Почему его рубашка разорвана? Он что, участвовал в маггловской драке?       Он переглянулся с Гермионой и добавил с усмешкой, которая только усилила недоумение Джинни:       — Хотя бывало и лучше.       — Да… А что с твоей одеждой?       — Эм, — Гарри взглянул вниз и назад. Он издал еще один смешок. — Я упал.       Джинни посмотрела на Гермиону, но та глядела на Гарри; в первый раз после того, как вошла, Джинни заметила глубокие морщины у глаз Гермионы. Она выглядела необычно бледной.       — Мы говорили, — начала Гермиона, а потом остановилась. — Мы говорили о том, что случилось в Хогвартсе несколько дней назад.       Джинни сглотнула. Она перевела взгляд с Гарри на Гермиону и снова на Гарри. Он кивал медленно и со странной улыбкой на лице. Почему он улыбается? А потом улыбка исчезла. Он смотрел Джинни прямо в глаза.       — Я сожалею о том, что случилось с Фредом, — сказал он. — Я полагаю, что он в Сент-Мунго сейчас?       Джинни кивнула.       Гермиона подвинулась.       — Мы говорили о возможных подозреваемых, — она переглянулась с Гарри. — О тех, кто мог убить Забини и напасть на Фреда.       — О, — сказала Джинни, запинаясь. Не Фред ли был тем, кто убил Забини (и таким страшным проклятием — она едва могла себе это представить), а Забини — тем, кто напал на Фреда до этого? Но Гермиона подразумевала — а она подразумевала, не так ли? — что были другие возможности. — Кто?       Снова мерцающий взгляд между Гермионой и Гарри, который Джинни не знала, как истолковать.       — Ну, не так много, — сказал Гарри. — Фред не слабый волшебник. Я не знаю о Забини, я был удивлен, что он смог справиться с Фредом, хотя и умер после этого.       — Забини, должно быть, был силен — согласилась Гермиона, — или атаковавший Фреда сделал это очень неожиданно.       — Или и то, и другое.       — Или и то, и другое, — медленно произнесла Гермиона.       «Но кто тогда?» — удивилась Джинни. Это казалось странным — хотя это и было таковым, — то, что они обсуждали, имели представление о том, кто это был, и то, что они говорили об этом человеке с полным молчаливым пониманием. Но она не могла думать ни о ком, кроме (но ведь этого не могло быть?)…       — Но Сами-Знаете-Кто… — Джинни замерла.       — Это похоже на то, что он мог бы сделать, — сказал Гарри после некоторого молчания. Его голос по-прежнему звучал задумчиво, но он снова улыбался.       — Волдеморт мертв, — пробормотала Гермиона тихо.       Джинни посмотрела на Гарри. Он по-прежнему молчал, все еще улыбаясь, как Косолапсус делал всякий раз, когда ему удавалось украсть клубок из корзинки с пряжей или выследить мышь.       — Он, по крайней мере, достаточно мертв, — продолжила Гермиона по-прежнему тихим голосом, — чтобы мы не могли возложить на него ответственность за то, что происходит сейчас.       Лицо Гарри изменилось. Джинни была поражена тем, как быстро это произошло и как оно исказилось, хотя она в жизни не смогла бы ответить, искривил ли он губы или она увидела другой цвет в его глазах.       — Ответственность? Ха, — он вытащил руки из своих карманов и сложил их на груди. — Он мертв, так что мы не можем обвинить его в том, что он сделал, не так ли? И поскольку он мертв, значит, он не делал этого, правильно?       Затем столь же внезапно его лицо изменилось назад. «Оно стало закрытым», — поняла Джинни. Вот почему она не пошла через комнату, чтобы обнять его в тот момент, когда увидела его; вот почему она сидела на этом стуле, на таком расстоянии от него. Во время войны, даже при том, что у него было больше тайн, чем у кого-либо, его усталость всегда была очевидна.       Сейчас лицо Гарри было закрыто, и Джинни поняла, что она чувствовала — по крайней мере, слегка: она была напугана.       — Не бери в голову, — сказал он. — У меня есть вопрос, Гермиона.       Гермиона шелохнулась.       — Продолжай.       — Где сейчас дементоры?       Гермиона сделала паузу.       — Они больше не в Азкабане. Почему ты спрашиваешь?       — Просто любопытно. И я мог узнать у кого-нибудь еще, ты знаешь, — казалось, Гарри это позабавило.       — Они на Северной Роне (1), — произнесла Гермиона. — Это семьдесят километров от северного побережья Шотландии. Мы заключили сделку с премьер-министром магглов. Оно не должно быть нарушено никем.       — И чем они кормятся?       — Энергетические токи от сияний. Это было одним из первых исследований, которые мы провели после того, как война закончилась: что может сделать дементоров счастливыми. На самом деле американцы додумались до этого. Мы заключили сделку с дементорами — они не подходят к материку и могут перемещаться над водой в радиусе двадцати километров, если хотят, но не должны охотиться на маггловские лодки.       — Они довольны этим? — пауза. — Они живут с овцами.       Гермиона молчала.       — Гарри, чего ты хочешь от них?       — Ничего, — сказал он сухо и выпрямился. — К сожалению, уже поздно. Я должен идти.       — К Северусу? — спросила Гермиона.       Лицо Гарри снова изменило выражение.        — Нет, — ответил он, и в его голосе был такой неприятный подтекст, что Джинни отшатнулась — или, может быть, это было от его внезапной аппарации, которая показалась странно агрессивной.       Джинни выдохнула. Она подождала, но Гермиона ничего не сказала.       — Это было… — она остановилась и сменила тему. — Так что он думает, кто напал на Фреда?       Гермиона шелохнулась.       — Я не знаю, — сказала она странно тихим голосом. Вдруг ее рука потянулась к животу.       — Гермиона…       — Я в порядке, — пробормотала она и отодвинула кресло назад так, чтобы повернуться и положить правую руку на стол.       — Теперь уже в любой момент…       — Ты действительно бледная, Гермиона, — сказала Джинни. Она сделала шаг вперед. — Ты уверена, Гермиона?..       — Нет, еще не началось, — произнесла Гермиона. — Я в порядке.       Джинни сделала шаг назад. Пот стекал по лицу Гермионы и ее нижней губе, которую она кусала; она выглядела бледной, словно бескровной.       — Мне нужно сделать каминный звонок Северусу. Джинни, не могла бы ты… — Гермиона остановилась. — О, мне так жаль. Ты пришла узнать отчет по зелью Видер Денк.       — Все в порядке, — сказала Джинни; она почти забыла об этом, но теперь ее сердце совершило дополнительный скачок. — Гермиона, ты должна идти домой — ты ужасно выглядишь.       — Я в порядке, — Гермиона сделала паузу. — Извини.       — Извинить за что?       — Твой тест — положительный. И палочка, ответственная за совершенные Обивиэйты, имела сердечную жилу дракона в иве, между тринадцатью и шестнадцатью дюймами.       Джинни кивнула:       — Спасибо.       — Мне очень жаль.       Джинни покачала головой. Она хотела добавить, что этого ожидала, что больше бы удивилась, если бы результат был отрицательный, но ничего не сказала.       — Мама передавала привет. Сказала, что привезет чай Миргам в следующий раз, когда будет возможность. Он хорош для родивших женщин, она пила его после рождения каждого из нас.       Гермиона кивнула.       — Передай ей спасибо.       Джинни встала и пошла к двери, но остановилась.       — Гермиона, береги себя.        Было странно говорить это, подумала она. Это напомнило ей о войне. Но может ли война когда-нибудь кончиться — действительно кончиться?       — Спасибо, — сказала Гермиона, ее лицо выглядело таким же полупрозрачным, как облака, сквозь которые просвечивала луна. — Ты тоже, Джинни.       Джинни улыбнулась, открыла дверь и мягко закрыла ее за собой.

***

      Найлз слабо протестовал, когда Снейп настоял, чтобы он надел подходящую для волшебника одежду для выхода в Косой переулок.       — Но я не волшебник, — ворчал Найлз.       — И в чем ты хочешь пойти? В этом?       Снейп нашел с помощью Тибби ночную рубашку неопределенного возраста, которая подошла Найлзу, и он носил ее последние два дня, не жалуясь. Найлз все еще страдал — это было понятно.       — Я не волшебник, — сказал он после надевания мантии, соглашаясь на то, чтобы Тибби выпрямила ему волосы и даже сняла грим с его лица. Было ясно, что он плакал, хотя Снейп не видел. Он ограничился тем, что позволил тому скорбеть в тайне: позволил сохранить немного чувства собственного достоинства. Очевидно, что Найлзу это было необходимо. Это было чувство, которое Снейп одобрил.       — Но ты будешь со мной, а я волшебник.       Найлз посмотрел на него презрительным взглядом.       — И что они подумают о вас?       Снейп не соизволил ответить, но подумал об этом. Он знал, о чем были заголовки в настоящее время: «Бывший Пожиратель смерти на романтическом свидании с Мальчиком-Который-Выжил», и это было самым доброжелательным из них. У него не было склонности к иллюзиям по поводу того, с каким удовольствием Рита Скитер быстро придумает историю вокруг фотографии подростка со Снейпом. Но ему было плевать. Совы не могут его найти, и его бизнес не будет затронут. А если Фрост-Поттер увидит, это его проблема.       Снейп заставил себя перестать думать об этом, встряхнулся и спросил:       — Ты перемещался камином раньше?       Тот осторожно кивнул.        — Я ненавижу это.       — Я тоже, — сказал Снейп и бросил щепотку порошка в огонь. — Найлз, скажи: «Косой переулок»!       Голос Найлза был высоким и неопределенным, когда он переступил через решетку.       — Косой переулок!       Снейп отправился следом.       День снова был ярок и ясен, с попутным ветром. Было до странности приятно находиться на улице. Снейп подумал: занятия в школе начались добрых три недели назад, и поэтому улицы не были переполнены слабоумными детьми и их семьями. К тому же, болезненно подумал Снейп, волшебный мир не вполне пришел в себя после истощения населения войной. Это объяснило бы, почему гулять по улице казалось настолько приятно.       — Что это? — спросил Найлз подозрительно.       — Это карга. Ты никогда не видел их раньше?       — Видел, но всегда удивлялся, — он нахмурился, но его глаза осматривали все вокруг. — А что это?       — Гоблин.       Найлз кивнул.       — Можешь продолжать задавать вопросы, если хочешь, Найлз.       Он снова кивнул.       — А что это?       — Что?       — То, что там свисает с вывески.       — Мерлин, ты не знаешь, что такое котел?       — Откуда я знаю? Я не волшебник.       — Хм. Мы скоро это выясним, — сказал Снейп плавно.       Найлз посмотрел вверх:       — Что?       — Мы зайдем к Олливандеру. Если ты волшебник — а я думаю, что это так, — тебе понадобится палочка. И я боюсь, что твое мнение по этому вопросу не имеет значения, мы идем туда прямо сейчас.       Олливандера война тоже не обошла стороной. На самом деле этот магазин был разрушен Пожирателями смерти одним из первых. Но Олливандер, должно быть, ожидал этого, ибо единственными жертвами были триста странных волшебных палочек, хранившихся на тот момент на складе, а также деревянный стул или два. Снейп подозревал, что Дамблдор сыграл свою роль в том, что старик жив, но он не был уверен. Он никогда уже не узнает, да его это и не волновало.       Найлзу, как мог с уверенностью сказать Снейп, Олливандер сразу не понравился.       — Не трогайте меня! — огрызнулся он, когда Олливандер подводил его к крутящемуся стулу.       — Найлз, — произнес Снейп ровным, предупреждающим голосом.       — Ваш родственник, профессор Снейп?       — К счастью, нет, — сказал Снейп, решив не исправлять обращение.       — Ну, — протянул Олливандер, моргая, — тогда, я предполагаю, что это не будет так обидно для вас узнать, что в его теле нет ни капли магии.       Найлз свирепо посмотрел и скрестил руки на груди. Снейп почувствовал странное, ироническое желание улыбнуться. Как странно было видеть этого мальчика, стоявшего, как он; заросшие черные волосы зачесаны по обе стороны лица, и знакомая мантия облегает угловатое тело.       — Видите? Я же вам так и сказал.       — Господин Олливандер, мы здесь по делу, а не ради вашего мнения, — сказал Снейп, сел и начал смотреть в окно.       — Попробуйте это, молодой человек, ива и сердечная жила дракона, гибкая и резкая. Нет… Не так, я боюсь, вы держите за неправильный конец…       Снейп закрыл глаза. Когда он пришел сюда одиннадцатилетним мальчиком, он ужасно нервничал — не потому, что не был уверен, что волшебник, а потому что хотел получить лучшую палочку из возможных. Особенная палочка — что-то, что могло бы ему сообщить, что он выдающийся волшебник, как ему хотелось в это верить. Снейп почувствовал, как улыбка растягивает его губы. Тринадцать дюймов черного дерева и сердечная жила дракона верно служила ему всю жизнь, даже когда он стал… кем? Мастером зелий, да. А еще — глупым влюбленным юношей семнадцати лет, который потом так слепо продал себя в двойное рабство. Стал инструментом для одного мастера и игрушкой для другого. Это тело, с которым он родился — которое чувствовало себя все более дряхлым с каждой ночью и сетовало на твердость раздражающего стула Олливандера, — чувствовало себя изношенным. Но никогда он не чувствовал себя сломанным.       Снейп нахмурился. Его мысли закончились, опять же, на Поттере. Фросте.       — Уже все? — ворчал Найлз.       — Вот, — сказал Олливандер. — Нет, не обращай на это внимания. Вот эту.       — Она не будет работать.       — Вероятно, нет, — сказал Олливандер с бесконечно малым наклоном головы в сторону Снейпа, который тот проигнорировал.       Потребовалось более получаса, чтобы Олливандер и Найлз перепробовали все палочки в магазине. Снейп смотрел, как груда оставшихся палочек сокращается и уменьшается, а когда она исчезла, встал.       — Я боюсь, что ни одна из палочек здесь не подходит ему, — сказал Олливандер. — Вы могли бы попробовать в другом месте, — добавил он.       — Да, мы могли бы, — сказал Снейп, положив руку на плечо Найлза. — Спасибо, мистер Олливандер.       Он вышел из магазина, ведя Найлза перед собой.       — Мы действительно попытаемся попробовать в другом месте?       — Нет, — сказал Снейп.       Они прошли мимо аптеки, где Северус остановился; затем прошли мимо «Сладкого королевства», где Найлз замедлил шаг. Снейп снова сделал остановку, когда они проходили кафе-мороженое Флориана Фортескью. Столики, над каждым из которых были раскрыты разноцветные зонтики, были в основном пустыми; столешницы блестели самым привлекательным образом.       Снейп повернулся к Найлзу.       — Ты не мог жить всю свою жизнь в притоне.       Найлз нахмурился.       — А?       — Мне любопытно, какими были твои жилищные условия, прежде чем ты познакомился с Забини.       — Жилищные условия?       — Ты всегда был уличным мальчишкой? — спросил Снейп, потеряв самообладание и мгновенно пожалев об этом.       — Да, — сказал Найлз невозмутимо. — Только там была одна старуха, которая оставляла еду для нас. Мы спали в палатке, которую она давала нам зимой. Однажды мы попали в драку, и какая-то девчонка порезала ей лицо, и поэтому она забрала палатку на целый месяц. Это было довольно-таки ужасно.       — В самом деле. Как было имя женщины?       — Я не знаю, Хаббард или как-то так. Я думаю, что она была волшебница, или что-то в этом роде, потому что у меня было такое чувство с… с другими людьми, которое возникало рядом с ней. Будто что-то случается, пока ты моргаешь. Теперь она мертва… я думаю.       — Откуда ты знаешь?       — Ее дом взорвали. Я проверил.       — Мне очень жаль.       Найлз пожал плечами.       — Я не уверен на самом деле, что она действительно была волшебницей, потому что я никогда не видел ее с палочкой.       — М-м-м. Она, возможно, уже была сквибом.       — Сквибом?       — Человек, рожденный в волшебном обществе, который не имеет возможности творить магию.       Найлз кивнул, хлопая глазами. Снейп понял, что это был признак того, что его мозг заработал.        — Случается ли по-другому? Ну, вы понимаете, кто-то без магии на самом деле имеет магию.       — Я думаю, что вы имеете в виду магглорожденных, — сказал Снейп сухо. — Да, это бывает, на самом деле эта ведьма — Грейнджер — магглорожденная.       — А? Грейнджер?       — Женщина, чья голова появилась в камине.       — Ах, да, ей нужна была сера, не так ли?       — Известняк.       — Для чего нужен известняк?       Снейп пожал плечами.       — Он может быть использован для усиления магии. Скорее безвреден, так как не имеет никакого эффекта, если волшебство преследует недоброжелательные цели.        Он не сказал, для чего, как он думал, Грейнджер просила его. Он полагал, что они нашли какие-то следы в кабинете Фреда Уизли или крэкл в его кабинете; это было характерно для таких скрупулезных людей, как Грейнджер — они хотят усилить этот сигнал и выследить преступника. Он обнаружил, что не желает им ни удачи, ни неудачи в этом начинании.       — Откуда он знает, что там нет недоброжелательных целей?       — Интересный вопрос, — сказал Снейп. Он нахмурился, глядя на стеклянный дисплей мороженого в зале кафе, на котором огромные конусы вращались на трех ортогональных осях одновременно.       — Лучше всего это можно было бы объяснить…       — Профессор Снейп!       Снейп склонил голову.       — Уизли, Сконсер, — он нахмурился. — Я вижу, что вы заходили в аптеку.       Джинни кивнула. Она выглядела довольно запыхавшейся.       — Гермиона… Гермиона рожает!       — В самом деле?       Оба кивнули, Сконсер поправил очки, которые грозили вот-вот соскользнуть с его носа.       — Она попросила порошок из когтей альбатроса, и мы ходили за ним в аптеку.       Снейп нахмурился.       — Она сказала, зачем?       — Нет, — ответила Уизли, — а вы видели Гарри? Она хочет, чтобы он зашел к ней.       — Я не видел Поттера несколько дней, — коротко сказал Снейп.       — Понятно, — произнесла Уизли.       Снейп прищурился.       — Когда вы в последний раз видели его, Уизли?       — В офисе Гермионы два дня назад, — ее лицо омрачилось. — Он выглядел немного странно, а одежда выглядела, как будто он побывал в драке. Эм-м… маггловской драке.       Снейп фыркнул. Он решил, что было слишком наивно надеяться, что Поттер отделается синяком или двумя.        — Грейнджер не сказала, зачем ей нужен порошок из когтей альбатроса?       — Нет, — сказала Уизли.       — С ней что-то не так, раз он ей понадобился? — спросил Сконсер.       Снейп колебался.       — Одно из применений этого порошка — в качестве волшебного катализатора, и, как я думаю, вы знаете, роды — это магически сильное событие. Также это очень опасное событие, чтобы играться с ним, если это то, что она запланировала, — голос Снейпа на второй половине фразы стал строгим, и он видел, как выражение лица Сконсера стало жестким.       — Эй, эй, — сказал Найлз, — этот парень… он фотографирует…       Уизли резко повернулась.       — Репортер, — пробормотала она. — Accio камера! Черт, он наложил заклятие скольжения на нее, — она сделала паузу. — Wingardium Leviosa.       — Спасибо, — сказал Снейп с искренней благодарностью. Он опустил камеру и наступил на нее. — Уизли, ты лучше отдай мне порошок из когтей альбатросов. Мерлин знает, что варится в ее гриффиндорских мозгах.       — Я думаю… — сказал Сконсер, пока Уизли нерешительно смотрела на свою покупку, — что у Гермионы могут быть веские основания для использования порошка. Я уверен, она не будет рисковать… чем бы то ни было.       Возникла пауза, они были в тупике. Снейп фыркнул и скрестил руки.       — Очень хорошо. Я не несу никакой ответственности.       Уизли замялась.       — Что происходит? — спросил Сконсер заинтересованно. «Значит, брачный инстинкт Уизли снова работает, — подумал Снейп. — Очень хорошо».       — Ничего, — сказала Уизли, — просто Гермиона действительно хотела, чтобы Гарри был там.       — Возможно, не слишком трудно найти его, — произнес Снейп сухо.       — О, да, — сказал Сконсер, его глаза загорелись, — троллериометр.       Снейп кивнул. Он повернулся к Найлзу и остановился.       — Я могу взять его с собой, — предложила Уизли, — а затем вы можете забрать его из Мунго. Найлз, верно?       Снейп колебался. Найлз нахмурился, выглядя по понятным причинам потерянным.       — Найлз?        Поскольку тот все еще был не в состоянии ответить, Снейп кивнул в сторону Уизли.       — Ты помнишь ее, не так ли, Найлз, она была среди авроров, которые… спасли нас.       Замешательство на лице Найлза немного рассеялось.       — А, ну, тогда ладно.        Он быстро посмотрел на Снейпа, который попытался придать лицу успокаивающее выражение.       — Будьте внимательны с ним, Уизли, — сказал Снейп. — Он не обучен магии.       Он повернулся.        — Ну? У нас мало времени, Сконсер.

***

      Снейп должен был признать, что троллериометр являлся довольно умным изобретением. Он наблюдал за Сконсером, державшим свою палочку над иглой, плавающей на поверхности похожей на сироп прозрачной жидкости. Он видел, что кончик иглы немного наклонился вниз.       Сконсер убрал палочку и нацарапал что-то на пергаменте, лежавшем на столе.       — Ну? — спросил Снейп.       — Он на самом деле очень близко, — сказал Сконсер нерешительно. — Сигнал сильный, а угол наклона указывает, что он, вероятно, просто где-то в Лондоне.       — Где-то в Лондоне, — повторил Снейп. — Удивительно конкретно.       Сконсер казался невозмутимым.       — Кажется, он указывает куда-то в район Косого переулка или Чаринг-Кросс-роуд. Может быть, десять или около того километров на восток.       Снейп помолчал.       — На восток, вы говорите?       — Да.       — Тогда у меня есть идея, где он может быть, — отрезал Снейп. — Я вернусь не более чем через пять минут, если его там нет… В противном случае, вы поймете, что я нашел его и пытаюсь уговорить пойти в Мунго. Это понятно?       Сконсер кивнул.       — Как вы думаете, может быть, я должен пойти с вами? — пауза. — Он очень силен.       Снейп остановился. Он критически посмотрел на человека перед ним.       — Я сомневаюсь, что вы сможете сделать ему хоть что-то, если пойдете со мной, — сказал он холодно и аппарировал.       В комнате было темно и тихо, когда он в нее аппарировал. Снейп тихо прислушался так, как он научился делать в годы войны: тишина. Огонь в камине погас: работа Тибби, наверное. Шторы были закрыты. «Ежедневный пророк» все еще лежал открытым на столе в столовой, где он оставил его в это утро.       Он пошел дальше по коридору и заглянул в гостевую комнату. Он держал палочку перед собой на всякий случай: опять ничего. Снейп нахмурился. Он вернулся в холл, очень медленно сделал несколько шагов и остановился перед ванной. Он ничего не почувствовал. Оставалась только его собственная комната. Он легонько толкнул дверь, и она открылась.       Снейп нахмурился.       — Поттер?       Человек, растянувшийся на его кровати, не ответил. Его грудь, под белой тканью маггловской рубашки, поднималась и опускалась, но слишком быстро для спящего.       — Поттер! — Снейп подошел к окну и отдернул занавески. — Ты слышишь меня, Поттер?       Гарри издал странный мяукающий звук и дернулся от света.       — Не играй со мной в эти игры, Поттер.       Все еще нет ответа. Снейп скривил губы в насмешке.       — Хорошо, тебе совсем нечего сказать хозяину дома после того, как ты вломился к нему и улегся на его кровать?       Он остановился. Он не знал, почему вдруг так рассердился. Но он знал, как справиться с гневом.       Через мгновение он снова был спокойным, и гнев стал не более чем тлеющим угольком где-то на задворках его сознания. Снейп нахмурился.       — Поттер, ты болен? — это было очевидно; как же он не заметил этого сразу? Снейп стремительно подошел к другой стороне кровати. — Поттер?       Лицо Гарри было бледным, а дыхание — частым и судорожным. Все его лицо было в поту — лоб, щеки и даже шея были мокрыми. Его рубашка была мокрой. Также она была разорвана снизу, частично обнажая торс Поттера с черными волосками на коже. Руки были вялыми и медленно двигались к лицу.       Глаза Поттера были открыты.       — Ты идиот, — прошипел Снейп, его сердце забилось неоправданно быстро. — Что ты сделал?       Он замолчал, чувствуя почти страх.       — Крэкл?       Поттер зажмурился.       — Это был крэкл, не так ли? — требовательно спросил Снейп. Затем отстранился, снова пытаясь взять себя в руки. Он не хотел видеть Поттера при свете дня, лицо, которое он так хорошо помнил, лицо, которое казалось ему таким красивым.       — И я вижу, что ты решил унизить себя маггловской одеждой. Какой замечательный выбор.       Глаза Поттера были еще закрыты, когда он сказал:       — Прекрати.       — Прекратить что? — Снейп встал. — Ты знаешь, что Грейнджер рожает прямо сейчас?       Идиот наконец снова открыл глаза.       — Гермиона — прямо сейчас?       — Нет, завтра, ты, идиот! Да, прямо сейчас. Она хочет тебя видеть. Она в Мунго. Почему ты качаешь головой?       — Я не хочу идти.       Снейп помолчал.       — Твоя незрелость меня снова изумляет, — Снейп скрестил руки. — Ну? Если ничего другого ты сказать не хочешь, то ты должен пройти лечение от крэкла.        Он сделал паузу.       — Сколько ты принял? Грамм? Два грамма? Целый пакет? Учитывая количество магии, привязанной к твоей душе…       Он остановился. Гнева было недостаточно, чтобы продолжать.       — Не будет ли это хорошо? — спросил Поттер тихо. — Все это волшебство, все это зло во мне уйдет наконец.       — Ты идиот! Ты думаешь, что ты — Волдеморт?       Он стиснул челюсти. Поттер засмеялся, легко, как будто Снейп сказал самую смешную в мире вещь.       — Даже если магия отделится от твоего тела, как ты по-идиотски, видимо, замыслил, невозможно предсказать, куда она может пойти. Излишне говорить, что это может оставить тебя мертвым или сумасшедшим, или сквибом, — возможно, все сразу.       Поттер снова засмеялся.       — Мертвый, безумный сквиб? Хм, может ли мертвый быть одновременно безумным?       Снейп все еще обдумывал соответствующий уничижительный ответ, когда лицо Поттера закрылось.       — Мне не нравится, когда ты называешь меня «Поттер». Я хочу, чтобы ты перестал называть меня Поттером.       Снейп остановился. В голосе Гарри было что-то неприятное. Он звучал поддразнивающе.       — Ну, тогда как бы ты предпочел, чтобы я называл тебя? Фрост?       Поттер колебался.       — Да, почему бы нет — почему не Фрост? Почему не Риддл? — он остановился, почти наслаждаясь молчанием. Снейп смотрел на него, его грудь слишком плотно сдавило, не давая дышать. — Вот кто я, так ты думаешь, не правда ли?       — Боюсь, что ты слишком самонадеян, — сказал Снейп так холодно, как только мог. — Я ничего такого не думаю.       Поттер покачал головой и раздражающе фыркнул.       — Ты такой плохой лжец, Снейп.       — В самом деле.       — Ну? Мы идем в Мунго или нет?       Снейп колебался. Лицо Поттера, хотя бледное, больше не отражало никаких следов мучений. Это было, как если бы ему удалось отключить эффекты крэкла просто из прихоти.       — Грейнджер, как мне сказали, постоянно спрашивала о тебе.       — Тогда пойдем, — Поттер встал и вышел в коридор. Снейп последовал за ним.       — Я не думаю, что смогу аппарировать.       — Тогда отправляйся камином, — сказал Снейп и протянул контейнер. — Поттер? Ты в порядке?       Поттер кивнул. Он протянул руку, но вместо того, чтобы взять щепоть порошка, вцепился в каминную полку.       — П… — Снейп закрыл рот прежде, чем произнес слово. Почему он не мог заставить себя назвать человека, находящегося перед ним, «Фрост» или Джонатан? Или даже Гарри?       Он хотел протянуть руку, но казалось, будто между ними была невидимая стена.       Поттер поднял другую руку и взял щепотку порошка.       — Ты сказал «Сент-Мунго»?       Снейп кивнул. Затем, стремительно двигаясь, он поставил контейнер на камин и взял щепоть себе.         — Не двигайся. Я пойду с тобой, не хочу, чтобы ты выпал из неправильного камина.       Но, обернувшись, он услышал шум работающего камина и увидел зеленый оттенок огня.

***

      Джинни не ожидала, что будет так очевидно, что Найлз с улицы. Она взяла его с собой в буфет, чтобы купить три шоколадки. Они вернулись назад с пятью.       — Вы бы заплатили за это? — спросил он вызывающе.       — Да, — ответила Джинни, не веря своим глазам.       — О, — сказал Найлз. — Ну, я могу поставить две назад, если вы хотите. Они не заметили.       Джинни закусила губу.       — Ладно, ничего, но только в этот раз.       Она надеялась, что все было в порядке. Она точно не планировала одобрять кражу, когда брала Найлза с собой в Мунго.       — Иди вперед. Можешь съесть одну. Ты когда-нибудь раньше ел волшебный шоколад?       Найлз колебался.       — Я не уверен.       — Давай, попробуй. — Джинни смотрела, как он отогнул обертку и нерешительно откусил. Найлз немного измазал шоколадом рот, но она поняла, что он этого даже не заметил.       Камин загорелся зеленым. Вышел Аарон.       — Вот и ты. Где Снейп? И Гарри?       — Снейп сказал, что знает, где Поттер. Я не пошел с ним. Он не позволил мне.       Аарон повернулся и увидел шоколад.       — Ничего себе, пять плиток? Можно мне одну?       Найлз задумчиво посмотрел на него перед тем, как дать одну.       — Ты теперь мне должен, — сказал он грубо.       — Хм. Что ты хочешь?       Найлз пожал плечами, его лицо стало непроницаемым.       «Аарон неплохо ладит с подростками», — подумала Джинни.       — Найлз, профессор Снейп сказал, что ты не обучен магии? Ты хочешь, чтобы Аарон научил тебя некоторым заклинаниям? Он много знает.       — Я не маг вообще, — сказал Найлз. — Я — маггл.       — О, — сказала Джинни. Так или иначе, она не ожидала этого.       Камин зазеленел снова. Вышел Ремус Люпин.       — Профессор, — поприветствовала его Джинни. Она почувствовала прилив счастья: Ремус был один из немногих оставшихся людей, связанных со старыми временами, и он не слишком изменился — вероятно, то, что он потерял всех своих друзей до начала второй войны, возымело свой эффект. Кроме того, теперь он стал даже более смешливым, когда уже не был профессором.       — Джинни. Я Ремус, — сказал он. — Привет, ты Аарон, да? Мне кажется, Гермиона знакомила нас. Как она сейчас себя чувствует?       — Все еще там, — сказала Джинни. — Еще не прошло и часа.       — Она там? Рожает ребенка прямо там? — спросил Найлз. Он нахмурился. — Очень тихо. Я думал, что женщины издают много шума, когда делают это.       Джинни сделала паузу. Она видела, что Рем посмотрел на Найлза одним из своих безмятежных взглядов.       — Его зовут Найлз, — сказала Джинни. — Он со Снейпом.       — О, старый добрый Северус, — сказал Рем, как будто все было ясно. — И как он?       — В последний раз, когда я его видел, он собирался привести Поттера, — проявил инициативу Сконсер.       — Понятно, — сказал Ремус и повернулся. — А как ты, Джинни, и твоя мать?       Джинни кивнула. Она хотела сказать, что Гермиона и Гарри, кажется, думают, что кто-то другой, не ее брат, был убийцей и крэкл-дилером, но она не была уверена, что на самом деле должна была это знать. Кроме того, Гермиона рожала, а Гарри не виделся ни с кем из них уже несколько дней.       — Могло быть еще хуже, — сказала она и улыбнулась.       Дверь в конце коридора распахнулась. Вошли три человека. Джинни нахмурилась. Почему Грозный Глаз Муди и Джек Демме здесь? Она почувствовала, что ее подозрения превращаются в тревогу, когда вспомнила, что случилось перед тем, как они достали Гарри изо льда, когда Фред был еще в сознании… Были ли они здесь, чтобы попытаться взять на себя отдел Гермионы снова? Но нет, Джек Демме был на стороне Гермионы.       — Привет, босс, — поздоровалась Джинни, — Муди.       — Грейнджер еще не родила? — требовательно спросил Муди, ударяя по двери.       — Аластор, — Джек Демме упрекнул, дружески оглядывая всех. — Это не первый вопрос, который надо задать.       — Ну, если Грейнджер хочет, чтобы мы были здесь, она должна была чертовски хорошо объяснить, зачем.       Джинни вздрогнула. Гермиона не могла хотеть всех их сделать крестными своего ребенка? Это было бы смешно. Она методично переводила взгляд от человека к человеку в комнате и заметила, что Ремус делает то же самое.       — Ну? — требовательно произнес Муди. — Мы все так и будем сидеть, пока Грейнджер не родит? А где Поттер? Я ожидал, что он будет здесь.       Камин загорелся зеленым. Ремус первым двинулся в знак приветствия, когда Гарри вышел, но Джинни осознала что-то еще: Найлз начал дрожать. Она наклонилась к нему, наполовину инстинктивно, но вздрогнула, когда он повернулся к ней с горящими глазами.       — Он сделал это, — пробормотал Найлз.       — Что? — спросила Джинни. Она отвлеклась. Камин снова вспыхнул зеленым, Муди пытался прервать разговор Ремуса и Гарри; кто-то несколько раз открывал и закрывал двери в коридоре.       — Он — тот человек, — сказал Найлз. — Он убил моего хозяина. Он убил Забини. ________________________ 1. 1.Ро́на (гэльск. Rònaigh, [rˠɔːnaj]) — изолированный остров в Северной Атлантике. Также известен как Северная Рона, чтобы отличить от Южной Роны во Внутренних Гебридах.