Пепел времени

      Снейп никогда раньше не был в Отделе чрезвычайных ситуаций в Министерстве. Но и не было никакой причины, по которой он должен был бы там побывать: все чрезвычайные встречи, на которые его приглашали, организовывались на Гриммо или в особняках чистокровных.       Грейнджер нарушила молчание:       — Аарон?       — Да, доктор Грейнджер?       — Пожалуйста, сходи за троллериометром.       — Конечно, — сказал Аарон Сконсер, и его глаза метнулись по комнате. Это случилось лишь один раз, но если бы Темный Лорд увидел это, парень не продержался бы и дня, потому что это было проявлением сомнений на долю секунды.       — Джинни, иди с ним, вы можете отправиться камином.       Уизли кивнула, бросила горсть пороха в огонь и исчезла вместе со Сконсером — их руки в последний момент соприкоснулись, перед тем как они исчезли в огне. «Трогательно и странно, — подумал Снейп. — То, как вели себя люди во время войны, возвращается назад, хоть и частично, разумеется».       Они все пришли сюда после того, как заклинание рождаемости освободило их. Конечно, не сразу. Были целых десять минут сплошного хаоса, в течение которого медсестры пытались выгнать всех, а Роберт или Роджер — муж Грейнджер — поочередно ворковал над своим новорожденным сыном, беспокоился о жене и требовал рассказать, что произошло. Теперь маггл спокойно сидел рядом с Грейнджер, выглядя невозмутимым и наблюдая, как его жена кормит грудью. Снейп понял, что, скорее всего, Муди применил успокаивающее заклинание.       В Отделе чрезвычайных ситуаций в центре комнаты стоял большой овальный стол, окруженный стульями. Сиденья во главе стола были пусты. Грейнджер, поддерживаемая мужем, сидела в середине; Уизли и Сконсер сидели рядом с ними. На другой стороне были Муди, Джек Демме и Люпин. Люпин, бедный, глупый оборотень, подумал Снейп. Люпин пытался выглядеть спокойным. Он, без сомнения, говорил себе, что сын Джеймса Поттера не может быть убийцей с прикованной к его сердцу душой Темного Лорда. Снейп почувствовал, как его губы изогнулись в едва заметной усмешке.       В глубине комнаты стояли стулья. Тело Найлза лежало на них, накрытое простыней. Теперь рядом стоял Снейп. В больнице к нему подошла медсестра посреди хаоса.       — С ним все в порядке? — спросила она.       — Вполне, — сказал Снейп голосом, который мог бы заморозить даже деревья. Он встал между женщиной и телом. — Ситуация находится под контролем.       Медсестра все еще смотрела скептически.       — Все именно так, как он сказал, — рявкнул Муди, внезапно оказавшись рядом с ними. Медсестра взглянула ему в глаза и убежала.       На теле Найлза была больничная простыня: белая, это был цвет Дамблдора. Темный Лорд любил прикрыть своих павших военачальников черным.       Они вместе с младенцем и мертвым телом ждали министра магии. Прошло уже пять минут. Еще пять, и Скримджера приравняют к Фаджу, который считал, что лучший способ решить проблему — это игнорировать ее.       Камин вспыхнул зеленым. Уизли и Сконсер шагнули вперед с золотой чашей троллериометра перед ними.       — Мы вернулись, — объявила Уизли. — Министр еще не появился?       — Зря тратим чертово время, — прорычал Муди.       — Должен ли я это установить? — спросил Сконсер.       В этот момент дверь открылась, и министр вошел. Он выглядел довольно раздраженным и был одет в такую мантию, которая предполагала, что он находился в середине особо важной дипломатической сделки. Его сопровождал человек намного моложе, аврор по виду, и довольно знакомый.       По комнате раздался хор: «Министр!».       — Кормак, — вежливо добавила Джинни Уизли.       — Что ж, в чем дело, Грейнджер? Прямо в середине встречи с президентом Франции мне было очень неприятно слышать, что у меня экстренное заседание, где я должен присутствовать. Хорошо, что она охотно переключилась на вице-премьера. О… — он остановился. — Ах, поздравляю с рождением ребенка, Грейнджер. Я не знал, мальчик или девочка?       — Мальчик, — сказала Грейнджер. Она наклонила голову. — Аарон, не мог бы ты установить троллериометр?       Аарон кивнул и постучал палочкой по краю чаши. Снейп был слишком далеко, чтобы увидеть движение иглы. Тишина была полной.       — Что ж, — сказал министр, прищурившись. — Что случилось?       — Я полагаю, — произнес Муди, его глаза оглядели каждого человека за столом, — это дело касается Поттера.       — Гарри Поттера? — спросил Скримджер. Он снял свою верхнюю мантию, вручил ее аврору Кормаку и сел во главе стола. — Разве мы уже не разобрались с этим — пресс-конференция и прочее?        Только сейчас он стал рассматривать всех в комнате. Снейп слегка склонил голову, когда взгляд министра остановился на нем.       — Боюсь, что ситуация стала более серьезной, — сказала Грейнджер.       — Каким образом? — рявкнул Скримджер. — Поттер стал темным?       Снейп поймал движение оборотня: его челюсть сжалась.       — Нет, — медленно сказала Грейнджер. — Я думаю, он мог стать… неуправляемым.       Затем она огляделась, и Снейп, мягко проникнув в ее разум с помощью легилименции ощутил ее усталость и сомнения, сожаление, страх. Он понял, что оправдывает ее: неудивительно, что она ощущала все это.       — Неуправляемым? Что он натворил?       Ответил снова Муди.       — Убийство.       — Убийство? Убийство? — лицо министра побледнело. Он натянул свой воротник, который, по мнению Снейпа, был почти смешным. — Поттер совершил убийство?       — Может быть, — отрезал Муди.       — Может быть?       — Тебе лучше спросить Грейнджер и… — его взгляд метнулся вверх, — Снейпа, они были заперты в каком-то родовом заклинании. Там также был еще один человек, но, к сожалению, он уже мертв.       — Кто умер? — Снейп наблюдал, как глупые глаза министра опускаются наконец на тело в глубине комнаты. — Это он?       Все молчали. «Это, — подумал Снейп, — как детская игра: молчать, пока кто-то не почувствовал себя вынужденным говорить».       — Да, — вызвалась Уизли.       Скримджер подошел к задней стене комнаты и, поразмыслив, поднял простыню. «Теперь лицо Найлза совершенно белое», — подумал Снейп.       — Кто это?       — Никто, — сказал Снейп. Министр посмотрел на него довольно враждебно. — Мальчик, который был спасен от Забини, он жил со мной и… Поттером в течение нескольких дней. Я не знаю, откуда он, и, боюсь, теперь мы этого уже не узнаем.       — Значит, наркоман?       — Маггл, — холодно ответил Снейп, и ему было приятно, что министр поморщился. — Но ты можешь представить его наркоманом, если хочешь, — добавил он медленно.       Скримджер сердито взглянул на него. Он повернулся к столу, и Снейп почувствовал, что ему жаль этого человека.       — Грейнджер, — сказал министр, — что происходит?       — Было заклинание рождения… — начала та.       Она сделала паузу. Снейп почувствовал, как внимание всех в комнате переключилось на ее маггловского мужа. Снейпу его тоже было жалко. Его жена использовала своего первенца для рокового заклинания. Но знал ли он? Наверное, нет, были способы обойти эту тему, несмотря на супружескую честность.       — Цель была в использовании магии для того, чтобы Гарри раскаялся.       — Раскаялся в чем?       — Гарри, очевидно, был ответственен за смерть Забини, и это он подставил Уизли.       Это, по мнению Снейпа, оказалось хуже для Скримджера, чем убийство неопознанного мальчика-маггла. Он огляделся по сторонам. Лицо Уизли было бледным, но не таким, как у Люпина. По-видимому, она догадалась. Грюм выглядел мрачным. Лицо Демме, как обычно, было непроницаемым.       — Как? Откуда ты знаешь?       — Это была единственная возможность, и магия заклинания рождаемости согласилась. Это было преступление, за которое она решила его привлечь к ответственности.       — Мы должны были арестовать его, — пробормотал Скримджер.       Снейп фыркнул. Скримджер грустно взглянул на него, и Северус решил заговорить.       — Арестовать его и дать ему сбежать? Вы могли бы его арестовать, только если бы он сам захотел быть арестованным. Боюсь, что его сила слишком велика.       — Что вы имеете в виду?       — Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.       — Снейп, если ты не скажешь мне прямо…       — У Поттера была возможность изменить временную линию, — Снейп помолчал. — Скримджер, чисто из любопытства, как интеллектуальное упражнение, скажите, как вы думаете, вы способны полностью вообразить смерть? Каково быть в ней, быть мертвым, ничем?       — Я не верю, что кто-то это может, — холодно сказал Скримджер.       — Можете ли вы представить, что обладаете властью не только над этим государством, не только над вашей собственной смертью, но над смертью и жизнью магии в целом? Нет, я так не думаю. Поттер обладает этой способностью, а он — человек, к тому же не самый благородный, — Снейп обернулся. — Полагаю, Грейнджер, что ты осознала и масштабы его могущества, и природу твоего предательства, когда обдумывала применение магии рождения.       Грейнджер напряглась. Она встретилась с ним взглядом, и Снейпу не нужно было использовать легиллименцию, чтобы прочитать ее упрямый, глупый гриффиндорский взгляд.       — Я допускаю, что идея была рискованная, — сказала Грейнджер. — Но я надеялась, что волшебство, которое было гораздо менее мощным, чем Гарри, могло бы как-то подсказать ему, как двигаться в правильном направлении, подобно тому, как иногда даже небольшие изменения могут…       — Каков диапазон магического обнаружения троллериометра, Грейнджер? Да, и я уверен, что ты наложила Veneficus Duco, и полагаю — было бы преступно сомневаться в тебе, Грейнджер, — что ты знаешь, что это заклинание может подавить даже магию Стоунхенджа.       — Северус…       — И ты решила идти напролом.       — Вместе с тем я не знала, насколько могущественна магия родов, — тихо сказала Грейнджер.       — Но это стоило того, чтобы рискнуть несколькими жизнями — Поттера, моей, Найлза, твоей и твоего сына. Если бы у тебя был шанс добиться успеха, я бы не назвал тебя глупой. Да, Грейнджер, ты глупая женщина и мать.       Глаза Грейнджер сверкнули.       — Это не поможет, Северус.       — Я согласен, — вмешался Джек Демме. — Важно обсудить, что делать с Гарри Поттером, а не обвинять. Смерть мальчика была трагической случайностью. Грейнджер неправильно просчитала риски, но это был несчастный случай.       — Да, — добавила Уизли. — Гермиона поступила так, как считала нужным.       — О, и что нам теперь делать с этим «нужным»? — Снейп сделал паузу. — Арестовать его? Начать войну против него? Министерство магии против «Мальчика-Который-Выжил».       — Заткнись, Снейп, — проворчал Муди.       Снейп повернулся к Грейнджер.       — Поздравляю, Грейнджер, с тем, что полностью примерила на себя мантию Дамблдора. Дамблдор оставил Гарри прозябать в голоде в течение одиннадцати лет, прежде чем позволить Темному Лорду каждый год покушаться на его жизнь до тех пор, пока он не будет так разбит… — Снейп остановился, потому что его голос чуть не сорвался, было опасно продолжать. — Но я уверен, что так было нужно. В конце концов, он так думал. И у него было Пророчество, которое могло успокоить его, но у тебя его нет, Грейнджер, хотя я уверен, что ты можешь заменить пророчество радостной мыслью, что ты чуть не пожертвовала своим ребенком, чтобы предать друга, и это будет для тебя большим утешением, когда будешь наблюдать за тем, как твой сын растет. Беллатрикс Лестрейндж гордилась бы тобой.       — Профессор Снейп! — громко сказала Уизли.       — Если бы я не была уверена, что это единственный способ, если бы у меня не было причин так думать… — Глаза Грэйнджер блестели. — Ты бы помог ему, прежде чем сделать то, что необходимо. Как ты помогал ему в прошлом.       — Да, — мягко сказал Снейп. — Полагаю, я помогал ему больше всех. В конце концов, я просто ради забавы присоединился к Темному Лорду и перешел к Дамблдору, — он остановился, вспомнив, что Люпин и Муди, среди прочих, были здесь. — Полагаю, мы находимся в противоречии, Грейнджер. Мое представление о том, что нужно сделать, эгоистично и, я думаю, недостаточно коварно.       — Простите, — сказал Сконсер, — троллериометр — он движется.       Уизли, Люпин и Муди собрались вокруг чаши. Министр стоял в стороне, выглядя озадаченным, но, к счастью, не пытаясь требовать объяснений.       — До этого момента он ничего не регистрировал, — добавил Сконсер. — Я думал, что с троллериометром что-то не так, но, кажется, ему просто удалось спрятаться.       — Понятно, — сказала Грейнджер.       — Где он сейчас? — спросил Уизли.       Сконсер встал.       — Он здесь, в Лондоне.       Наступило короткое молчание.       — Где в Лондоне? — резко спросил Муди.       — Очень близко, всего в нескольких милях к югу.       Джек Демме спросил:       — Он подходит ближе?       — Нет, он остановился.       — Он хочет, чтобы мы знали, что он там, — сказала Грейнджер. Ее голос был усталым.       Скримджер нахмурился.       — Зачем?       Снейп был слишком раздражен, чтобы сдерживать себя.       — Почему еще он позволил бы троллериометру обнаружить его, если он мог спрятаться?       — Он мог послать нам сову, — предположила Уизли, но это прозвучало слишком наивно, чтобы Снейп почувствовал желание зарычать.       — Сент-Мунго находится в нескольких милях к югу, — произнесла Грейнджер.       — Да, — холодно сказал Снейп. — Он хочет, чтобы мы посетили Фреда Уизли.       Наступило еще одно короткое молчание. Затем Сконсер сказал:       — Он ушел.       Послышалось несколько голосов: «Ушел? Ушел?».       Идиотские овцы.       — Игла больше ничего не показывает, — сказал Сконсер, отставляя чашу и глядя между Грейнджер и Снейпом.       — Ну, Снейп? — прорычал Муди. — Хочешь рассказать нам, что ты знаешь?       — Я не знаю, но весьма вероятно… В конце концов, магия рождения Грейнджер решила наказать Поттера за состояние Фреда Уизли, а также за смерть Забини (конечно, были и другие факторы, но этого не нужно было рассказывать). Я могу ошибаться, конечно, я ни в чем не уверен насчет Поттера. Может быть, он принес еще одно тело в морг.       — Снейп, — рассердился Люпин и выглядел настолько уставшим, будто полная луна была прошлой ночью. — Пожалуйста. Это совсем не помогает.       Снейп усмехнулся, но промолчал.       — Что ж, — сказал Скримджер, пытаясь показаться авторитетным. — Маклагген, не могли бы вы пойти в Сент-Мунго и доложить о ситуации там?       Аврор кивнул и, немного поколебавшись, подошел к камину. Он бросил в порошок, назвал адрес и скрылся. Снейп подумал, что Святой Мунго еще не сгорел дотла.       В комнате снова все стихло. Скримджер прочистил горло и пошел занимать свое место во главе стола. Снейп огляделся, но в комнате не было часов. Как на Гриммо, так и в любом поместье, выбранном Темным Лордом, в каждой комнате всегда качался какой-то раздражающий маятник. Теперь ему этого не хватало.       Ребенок Грейнджер сделал несколько булькающих звуков.       — Тс-с, — пробормотала Грейнджер, ее внимание, казалось, сосредоточилось на комочке плоти в руках. Что она чувствовала сейчас? Снейп обнаружил, что сам не понимает, сожалеет ли он о своих словах. Он не сожалел. И причина была ясна: то, что сказала Грейнджер, было правдой. Все вращалось вокруг Поттера, или Фроста, как его ни назови. Словно он был часами или компасом, или троллериометром — все, что бы он ни делал, возвращалось к Джонатану, Гарри.       Камин вновь загорелся зеленым светом. Маклагген вышел вместе с мужчиной, чьи рыжие волосы были слишком знакомы. Уизли воскликнула:       — Фред!

***

      — Джинни, — сказал Фред Уизли и пересек комнату, чтобы обнять сестру.       Было ли это реально? Разумеется, Фред не умер, и врачи были с ней сдержанно оптимистичны — с ним ничего плохого, он просто не проснулся. Но теперь он был здесь. Образы один за другим вспыхнули у нее в голове в тот момент, когда он появился в камине: то вдруг он был папой, то Роном и Джорджем, и вдруг она вспомнила мрачный закрытый взгляд перед наложением Obliviate. Но он был жив.       — Джинни, — снова сказал Фред, немного подавленный, и она наконец отступила. Она огляделась — все выглядели удивленными и счастливыми, или в основном счастливыми. У Снейпа, конечно, все еще было очень отрешенное лицо.       — Рад, что ты вернулся, директор, — сказал министр веселым голосом. Он пересек комнату и хлопнул Фреда по спине, на что тот ответил легкой гримасой.       — Какой сегодня день?       — Двадцать седьмое, — ответила Гермиона. — Ты неделю был в коме. Поздравляю тебя с пробуждением.       — Спасибо, — равнодушно произнес Фред. — Поздравляю, Гермиона, и вас, мистер Пикеринг.       Гермиона кивнула, как и ее муж. «Фред выглядит бледно, — подумала Джинни, — но неплохо. Мать расплачется и попытается накормить Фреда целым пастушьим пирогом, а затем будет счастливо вязать целую неделю с прерывистыми ливнями дальнейших слез». Ей хотелось бы знать сразу, но это подождет. Джинни осмотрелась.       — Ну, и как же тебе удалось проснуться, Уизли? — спросил Муди. — Или кто-то тебе немного помог, а?       Фред усмехнулся.       — Я голоден. На самом деле просто умираю с голоду. Руфус, есть что-нибудь съедобное?       — Нет, мы об этом не подумали, но… Маклагген, пойди принеси еды, ладно? Отправляйся вниз, на кухню Министерства.       Кормак поспешил, выглядя немного раздраженным из-за того, что его гоняют как мальчика на побегушках.       — Хорошо, что вы вернулись, директор, — снова сказал министр. Он сел во главе стола и наклонился к Фреду, игнорируя всех остальных, а это означало, что он перешел в пространство Джинни. Ей пришлось откинуться назад; Она заметила, что Аарон делает смешные движения своими бровями в направлении министра.       — Мы находимся в затруднительном положении, и я думаю, что вы подходящий человек, который может найти решение. Единственный человек, на самом деле.       Джинни посмотрела на Гермиону, хотя не знала почему. Лицо Грейнджер оставалось бесстрастным.       — В самом деле? — спокойно сказал Фред. — Что случилось?       — Поттер стал неуправляем, — сказал министр.       — Ах, Поттер обернулся темным, не так ли?       Джинни нахмурилась. Некоторое время она не сводила глаз с брата. Возможно, это потому, что он только что вышел из комы, но, возможно, это произошло из-за того, что она знала, что он делал с ее памятью последние несколько лет. Если и были сомнения в том, что это был Фред, тот, о котором она думала, теперь они исчезли. Он уже давно не был тем Фредом, и доказательства все это время находились перед ней. Он был здесь, кто-то, отличный от человека, о котором она думала, но все же это был Фред, и Джинни хотела схватить его за локоть, все еще мускулистый благодаря тому, что он играл загонщиком, с теми же пятнами веснушек, что и у Джорджа.       — Необязательно темным, — промолвила Гермиона. — Что Гарри сказал тебе, когда тебя разбудил?       Фред сглотнул. Джинни удивленно посмотрела на него. Фред никогда не сглатывал. Он давно освоил все, что связано с поддержанием непроницаемости лица.       — Интересно, так это ты попросила его разбудить меня?       — Нет, — ответила Гермиона.       Взгляд Джинни дрогнул. Снейп скрестил руки на груди.       — Поттер разбудил тебя? — пробормотал министр. — Грейнджер, как ты узнала, во имя Мерлина?       «Как она узнала?» — подумала Джинни, но через секунду вопрос прояснился сам. Троллериометр Аарона указал на то, что Гарри побывал в Сент-Мунго. Гарри исчез, а Фред вернулся, проснувшись. Это было совершенно прозрачно.       — Мы подозревали, благодаря троллериометру, что Гарри пошел в Сент-Мунго, я только догадывалась, что Гарри пошел туда, чтобы разбудить Фреда.       Гермиона помолчала. Джинни обнаружила, что смотрит на Снейпа, хотя не знала почему. Снейп был так же неподвижен, как камень.       — Он мало говорил, — сказал Фред. — Я лгу.       Его брови поднялись, и одна рука остановилась на полпути от его губ.       — Я лгу, — повторил он, на этот раз шепотом.       Джинни взглянула на Аарона, заметив изумленный взгляд министра. Возвращаясь к Аарону, она мельком увидела глаза Снейпа. Снейп что-то знал.       — В чем дело, Уизли? — тихо спросил Муди. Он наклонился вперед, явно заинтересованный. — Что-то случилось с твоим языком?       Фред опустил руку.       — Поттер проклял меня.       — Ты знаешь, что это за проклятие? — спросила Гермиона.       Фред покачал головой.       — Я не знаю, он не произносил ни слова, просто использовал свои руки, он владеет беспалочковой магией. — Его лицо скривилось. — Полагаю, он вполне мог это сделать, имея всю эту силу.       — Это проклятие кажется довольно безобидным, — внезапно сказал Снейп, — если вы будете говорить правду, Уизли.       Наступила тишина. Министр прочистил горло.       — Возможно, это и не заклятие Правды — вот все, что мы знаем. На самом деле, может быть, это заклятие заставляет тебя говорить то, что заклинатель хочет от тебя услышать. Как Конфундус или…       — Конфундус действует совсем по-другому, — холодно произнес Снейп.       — Что сказал Гарри? — вмешалась Гермиона.       Фред повернулся, пока не увидел Снейпа.        — Гарри сказал мне: «Это не одна из четырех просьб, но скажи ему, что я все равно это сделаю».       Джинни перевела взгляд с Фреда на Снейпа. В глазах Снейпа было что-то темное, невероятно темное. Джинни никогда не видела, чтобы они выглядели как обсидиан.       — Это все, что он сказал? — спросила Гермиона.       Фред молчал. Тишина продолжалась. Джинни не двигалась. Казалось, никто не двигался.       — Он сказал мне: «Постарайся заслужить прощение и прости сам себя, если можешь».       «Постарайся заслужить прощение». Джинни почувствовала, что ее сердце вдруг остановилось, а затем учащенно забилось вновь. Эти слова могли означать что-то еще, они вообще могли относиться к другому вопросу, но она была уверена, что Гарри имел в виду именно это: то, что Фред сделал с ней и с их матерью. Джинни почувствовала, будто все внутри нее поет. Гарри стал изгоем, но он не обернулся темным, если он так поступил. Постарайся заслужить прощение. У нее возникло ощущение, словно в ее голове открылась дверь. Внезапно она услышала голос Гарри, говорящий эти слова с интонацией и остановками, которые Гарри всегда делал в конце своих предложений. Вдруг она поняла, что именно потому, что Гарри хочет прощения, он это сказал, и что он хотел прощения от Снейпа, от человека, которого он любил, от самого себя, для себя.       Джинни посмотрела на Снейпа. Его глаза, невероятно темные, все еще сверкали.       Министр отодвинулся.        — Это должно что-то значить? И кто тот человек, которому Поттер хотел это сказать? — он снова отодвинулся, и у Джинни сложилось четкое впечатление, что министр подумал, что это он.       — Нетрудно догадаться, не так ли? — проворчал Муди и довольно недружелюбно засмеялся. — Мистер Уизли передал его правильному человеку, это было мое предположение.       Его взгляд скользнул к Снейпу.       К счастью, их прервали, когда дверь открылась и вошел Кормак. Он левитировал поднос, нагруженный выпечкой, чаем, печеньем и кексами.       — Отлично, — сказал Фред, это прозвучало почти устало. — Я… Я вру.       Наступило новое молчание. Кормак, поставив поднос на овальный стол, выглядел смущенным.       Гермиона сказала:       — Что еще сказал Гарри, Фред?       Фред облизал губы. Его глаза, заметила Джинни, смотрели на его правую руку.       — Он сказал: «И я сделаю так, что ты больше не будешь таким придурком, пока не выполнишь то, что я сказал».       — Что, во имя Мерлина, имел в виду Поттер?       Фред молчал. Он знал, подумала Джинни, глядя ему в глаза.       — Ты хочешь вернуть свою палочку, Уизли? — хмуро спросил Муди.       — О да, конечно. Маклагген, почему бы тебе не забрать ее?       — Хорошо, — сказал Кормак, выглядя довольно обеспокоенным.       Снейп издал звук. Это было нечто среднее между хихиканьем и фырканьем, но было достаточно тихо, чтобы его можно было игнорировать.       — Мисс Уизли, вы также можете одолжить своему брату палочку, чтобы он мог привыкнуть к ее ощущениям.       Джинни нахмурилась. Момент прозрения, который был у нее мгновение назад, затмила эта новая загадка. Что происходило?       — Снейп, — произнесла Гермиона резким тоном. — Вот, — она достала свою палочку, и та скользнула через стол.       Фред потянул ее к себе, а затем… ничего не сделал. Его правая рука была на палочке, но она лежала вяло, как перчатка.       — Ничего хорошего, — сказал Фред. — Я не могу взять ее.       Джинни уставилась на него. Фред поднял правую руку и сгибал ее, разжимая и сжимая кулак, тот же кулак, которым он так часто размахивал в клубе загонщиков. Что происходило? Фред держал палочку Гермионы в левой руке за самый кончик и вставлял ее в правую руку. Но, как только он отпустил, палочка выскользнула из его пальцев и ударилась о стол.       Фред подвинул палочку обратно.       — Спасибо, Гермиона, — сказал он.       Министр нахмурился.       — Что? Что происходит? Ты не можешь держать палочку, Уизли? Тебя снова прокляли?       — Очевидно, так, хотя это, наверное, то же самое проклятие, — вздохнул Фред. — Я не смогу держать палочку, пока не буду прощен, по-видимому, собой и кем-то другим.       «Мной», — подумала Джинни, но промолчала. Эта мысль пронзила ее разум. Она подняла глаза и встретила сострадательный взгляд Аарона.       — Хорошо, мы сейчас уберем с тебя все проклятия, Уизли. Грейнджер, ты можешь заставить своих ученых поработать с директором?       Гермиона помолчала.       — Я не уверена, что я могу что-то сделать, министр.       Министр нахмурился.       — Понятно.       Снейп фыркнул. У него был вид, будто он только что провел двухчасовые Зелья у первого курса Гриффиндора, признала Джинни.       — У Поттера есть возможность изменить временную линию. Снять любое заклинание, которое он наложил на Уизли, было бы похоже на попытку отменить магию Стоунхенджа.       — Что же нам делать?       Снейп снова фыркнул. Он скрестил руки на груди.       — Ничего.       Министр выглядел раздраженным.       — Что ты имеешь в виду, Снейп?       — С этим вы или кто-то из нас ничего не может сделать.       — Должно быть что-то, — пробормотала Гермиона, выглядя более уставшей, чем Джинни могла вспомнить.       Снейп ухмыльнулся:       — Что, родишь еще одного ребенка, Грейнджер?       Джинни нахмурилась. Но тут заговорил Ремус.       — Он любил тебя, Северус, — и если голос Гермионы казался уставшим, то голос Ремуса был полон силы. — Он любил тебя.       — Ты ничего не знаешь, Люпин, — огрызнулся Снейп. — И ты слишком много себе позволяешь.       — И он по-прежнему любит тебя, — сказал Ремус голосом, который странным образом напомнил Джинни о Фредовом запрете на ложь.       — Ты идиотское животное!       — Снейп, — проворчал Муди.       — Он сейчас сильнее любого из нас, — коротко сказал Снейп. Джинни могла видеть в тени угла, где он стоял, казалось, он не верил тому, что говорил. — Его магия за пределами нашего понимания.       — Снейп прав, — сказал Фред, и впервые после того, как он переступил через камин, в его голосе было что-то сильное и твердое. — Мы ничего не можем сделать, но есть вещи, которые мы должны сделать. Поттер сейчас за чертой, он — Темный.       Губы Снейпа скривились.       — Как типично для вас, Уизли, приписывать что-либо, чего вы не понимаете, Тьме.       Фред спокойно посмотрел на Снейпа.       — У Поттера есть душа Волдеморта, — сказал он.       По лицу Снейпа прошла судорога. Много лет назад Джинни наслаждалась дискомфортом Снейпа, и даже теперь ей пришлось признать, что было что-то захватывающее в том, что она видела боль, зубчатые края которой появлялись в каждом нервном движении, в темных кругах под глазами, и все же было больно видеть это.       — У него есть и своя душа, — наконец хладнокровно промолвил Снейп.       На мгновение Фред помолчал, у него была улыбка на лице, и Джинни сразу поняла. Как она не сообразила, что это значит, когда она была направлена на нее? Как она это пропустила? Это означало, что Фред знал, что происходит, а она нет. Снейп не знал. Только Фред. Только Фред, потому что он управлял новым Орденом, потому что она и Снейп были каким-то образом введены в заблуждение. И все же, подумала Джинни, она могла простить Фреду все это. Она могла, могла.       — Мы должны попытаться остановить его, — медленно сказал Фред. — Дамблдор оставил нам наследие борьбы с Тьмой, которая кажется непреодолимой. Колдуны и ведьмы, хотя это кажется невероятным и невозможным, мы находимся сейчас в том же положении. Мы должны бороться со злом, которое невозможно преодолеть.       — Ты дурак, Уизли, — произнес Снейп тихим голосом. — Невообразимый дурак: Поттер, или Фрост, или Риддл, если хочешь, не похож на Темного, не похож на Волдеморта.       Наступила тишина, которая повисла, как рыба на крючке.       — На этот раз тебе не нужно сражаться на стороне Света, Снейп, — мягко сказал Фред.       — Ты дурак, потому что не понимаешь ситуации, — продолжал Снейп, его голос все еще контролировался и был похож на тихое шипение гадюки. — Ты дурак, потому что живёшь в заблуждении, что, раз есть оставленный Орден, нужно продолжать сражаться. Война окончена.       — Война никогда не кончится.       — Нет, потому что сама жизнь — война, — сказал Снейп, наконец, рыча. — Легко умереть, но трудно жить с тем, что у тебя осталось, что ты сделал и что тебе осталось сделать. И ты знаешь это, Уизли, иначе Поттер не сделал бы тебя почти магглом с инструкцией: «заслужи прощение».       Челюсть Фреда сжалась.       — Ты обманываешь самого себя, Снейп. Тебе нужно быть прощенным, а не мне.       Последние слова эхом отзывались в голосе Джинни. Она ждала их, ждала эти слова, что Фред скажет их этим низким, подавленным голосом: я лгу.       — В самом деле? — очень холодно сказал Снейп.       — Я ничего не сделал, что не было необходимо. Я буду продолжать делать то, что должно быть сделано.       Джинни даже не осознавала, что встала, пока не оказалась уже на ногах, и Аарон, а затем и Фред посмотрели на нее.       — Джинни? — окликнул Аарон, но она не смотрела на него, ее глаза были устремлены на Фреда. В конце концов тот поднял голову и встретился с ней взглядом.       — Ты ничего не сделал, что нуждается в прощении? — медленно спросила Джинни.       Он пытался читать ее, поняла Джинни, чтобы собрать то, что она знала. Слишком поздно она подумала, владеет ли он легилименцией, поскольку она не думала полностью закрывать свой разум. Но пусть он это увидит. Она позволит ему. Там ничего не было, кроме того, что произошло, и да, она простила бы его, как могла, если бы он только позволил ей.       — Это было необходимо, Джинни, — наконец сказал Фред.       — Ты никогда не сможешь взять свою палочку такими темпами, — промолвила Джинни после столь же долгой паузы. Его глаза потемнели на мгновение, но только на мгновение. — Гарри не более темный, чем ты, Фред. Джордж никогда бы не сделал того, что ты сделал.       Джинни подняла взгляд на своего брата только после того, как он заговорил, и после того, как она услышала ужасную дрожь в его голосе.        — Не думаю, что ты можешь говорить о Джордже, Джинни, — сказал Фред. — Ты не держала его, когда он умер.       — Тебя не было там, когда умерли папа и Рон, — наконец Джинни оторвала взгляд и огляделась. В глубине души она понимала, что здесь находились другие, но были слова, которые не могли ждать. Остальное можно было продолжить в Норе. Это было их семейное дело.       — Я скажу маме, что ты проснулся, но не скажу ей всего, потому что она не должна страдать от всего этого. Но если ты попробуешь что-нибудь на мне, Фред, не забывай, что у меня есть значок аврора, а у тебя его нет.       — Я почти ничего не могу сделать, — сухо заметил Фред.       Джинни почти улыбнулась.       — Хорошо, я забыла. Тогда я должна поблагодарить Гарри, — она повернулась, и, когда она говорила о радости, ее голос был ясен и управляем. — Гарри — не Темный. Я уверена в этом. Но мы должны сделать что-то.       — Да, — сказал министр, выглядя потерянным, но пытаясь скрыть это. — Что-то.       Снейп двинулся, убирая руки с груди.       — Простите, но как бы сильно я ни был заинтересован в ваших тщетных усилиях, у меня есть другие дела.       — Какие дела? — зарычал Муди. — Не разбор полетов мальчика Поттера, а?       Снейп сверкнул неприятной улыбкой на Муди.       — Вы можете присоединиться ко мне, если захотите, Грозный Глаз. Там, куда я иду, не будет Гарри Поттера, — он склонил голову в сторону задней части комнаты, где было тело Найлза. — Я кремирую и захороню тело. Это не займет много времени. Не будет никакой службы.       — Куда вы положите его прах? — спросила Гермиона.       — В мой семейный склеп, — холодно сказал Снейп. — Теперь, если вы простите меня…       — Ах, Маклагген, ты вернулся, — сказал министр, поспешно взяв у него палочку Фреда. — Не мог бы ты сопроводить профессора Снейпа с поручением, пожалуйста?       Кормак, выглядя еще более изнуренным, кивнул.       — Очень хорошо. Постарайся быть полезным, парень, — сказал Снейп раздраженно. — Мы собираемся в склеп.