Suga Free

В Малайзии Юнги понравилось. Он с сомнением и беспокойством отнесся к предложению Хосока опробовать дайвинг, начитался различных статей в интернете, о том, насколько он опасен, и на утро следующего дня был категорически против погружения в воду. Готовый к обострению мнительности своей омеги, альфа опустился на колени перед сидящим в удобном кресле с ноутбуком Юнги, с поражающим мастерством игнорирующего эгье упертого парня. Хосок мягко провел теплой ладонью по оголенному бедру омеги, потерся о ногу щекой и подарил осторожный поцелуй острой коленке. Юнги нахмурился. Хосок выцеловывал внутреннюю сторону бедра, опалял молочную кожу горячим дыханием, вызывая толпы мурашек, нежно щекотал под коленкой, отчего Юнги поджимал губы, а пальцы на ногах сжимались от незатейливой ласки. - Маленький мой, - пробормотал Хосок, укладывая заласканную ногу себе на плечо и прижимаясь к ней губами. - Я вообще-то твой хен, - Юнги оторвался от монитора и попытался увести вторую ногу от жадных прикосновений. - Трусишка, - альфа притянул Мина за ноги к себе, и тот сполз в кресле и едва успел убрать ноутбук, чтобы спасти от неминуемого падения. - Я сейчас радугой блевану, - Юнги закрыл глаза и судорожно выдохнул, когда проворные пальцы альфы нырнули под свободные шорты. Хосок подался вперед, ближе к телу, позволил обхватить свою талию заласканными ногами, а потом внезапно под коварное хихиканье подхватил омегу под бедра, поднял с кресла и потащил к выходу из номера. - Тебе понравится, посмотришь на черепашек, - приговаривал Хоби, ловко обуваясь и подхватывая сланцы шипящего и изрыгающего проклятья на его плече Юнги. Мин затих после смачного шлепка по своей ягодице. И все что ему осталось – висеть безвольной тушей до самого выхода из отеля и даже чуть дольше и окидывать всех встречных-поперечных мрачным взглядом. Он убьет этого мудака. Утопит нахуй. Плавать среди черепашек омеге все же понравилось. Все сомнения и страхи растворились с первыми тремя метрами под водой. От красоты подводных глубин Борнео и коралловых рифов дух захватывало. Юнги никогда не видел столько ярких и непохожих друг на друга рыб в одном месте. Пестрые косяки проплывали совсем рядом, позволяя фотографировать себя со всех сторон. Зеленая черепаха бесстрашно подплыла к ним, лениво перебирая ластами. Хосок забрал у омеги камеру и указал Юнги плыть рядом с черепахой для совместных фотографий. Хосоку невероятно шел гидрокостюм. Плотный материал обтягивал гибкое тело танцора, как вторая кожа, подчеркивая все достоинства. Нереальные бедра, крепкие ягодицы, подтянутый торс, талия – тело Хосока пробуждало желание, вызывало неконтролируемое шевеление ниже живота, слюноотделение и смазковыделение. Юнги сдержал смех, когда пухлая красная рыба ткнулась в подводную маску альфы и тот испуганно подался назад, выпуская целый фонтан пузырьков. Делать селфи на фоне деловито приближающейся барракуды было немного стремно, но тут уже Юнги настоял, в отместку за насильственную вылазку. После пары кадров, Хоби удобно перехватил руку своей половинки и резво поплыл в обратную от барракуды сторону, только ласты сверкали. Юнги сжал руку Хосока в ответ. Сейчас, на глубине нескольких метров, разрезая собой толщу воды и огибая подводных жителей, вдали от людей и прочих благ цивилизации, в мире со своими законами, Мин Юнги был в трепетном восторге, настолько сильном, что боялся потерять голову от нехватки кислорода. Они погрузились к самому песчаному дну, и Хосок выпустив облачко пузырьков, принялся пальцем рисовать на песке немного кривоватое сердце. Блядь, если он и утопит этого паршивца, то и сам перережет себе шланг дыхательной трубки. Поддавшись эмоциям, Юнги вытащил регулятор изо рта под ошарашенный взгляд альфы. Прильнув к телу парня, он проделал те же манипуляции с регулятором Хосока и прижался к его плотно сжатым губам. Целоваться под водой было страшно и волнительно, сердце отчаянно колотилось, пластиковые маски не давали прижаться сильнее. Хосок скоро отстранился и вернул снаряжение на место. Альфа огладил затянутое в гидрокостюм родное тело, нагло сжал ягодицы, а затем просигналил ему всплывать. Заниматься сексом на глубине было бы неудобно.

***

Юнги был в раю, серьезно. Нежные прикосновения омеги к его расслабленному телу вырывали из горла полузадушенные стоны удовольствия. Наслаждение накрывало с головой, когда нежные бархатные пальчики проходились по спине и бокам, оглаживали шею, порхали над руками. Молочная кожа пропиталась различными маслами и бальзамами, а тихая музыка успокаивала и зазывала отдаться во власть сновидений. У массажиста были просто волшебные руки, которые Мин Юнги восхвалял с каждым новым движением, стресс и усталость последних месяцев постепенно отступали, переживания отошли на второй план, а еще, кажется, возвращалось вдохновение. Сонно скатившись с массажного стола, Юнги благодарно поклонился массажисту и, надев махровый халат, вышел из кабинета. Под дверью его уже ждал распаренный Хосок с улыбкой в пол раскрасневшегося лица и озорным блеском в карих глазах. - На, зацени, - выдавил из себя альфа, еле сдерживая смех и протягивая Юнги свой телефон. Омега принялся разглядывать присланную Намджуном фотографию. - Это фото с УЗИ? – уточнил Юнги. - Ага, ты внимательнее присмотрись, - Хосока просто распирало веселье. - Это… что это… их типа двое? – Мин вцепился в телефон и увеличил изображение УЗИ. - Ага, прикинь, двойня! – Хосок наконец не сдержался и взорвался от хохота. – А Джин-хен все «я жирный, жирный». - Бля, вот это пиздец, конечно.

***

- Вы, ребята, пиздец, конечно, - известил надутого Сокджина Юнги, когда вечером они все же созвонились в скайпе. - Давай, издевайся над хеном. - Стоило догадаться, что будет двойня, когда ты округляться начал уже в начале двенадцатой недели, - Хосок влез в камеру и помахал Сокджину. – Обычно пузико появляется на пятом месяце. Джин спрятал пухлые щеки в ладонях и тяжело вздохнул. - Я с ума сойду с двумя, тут одного не знаешь, как воспитать, а тут два сразу, - глухо проныл омега из-под ладоней. – Мы вообще не ожидали, детская всего одна, уже ремонт сделали, опять придется новую квартиру покупать. - Пока маленькие можно пожить и в этой, купите побольше сейчас, потиху обустраивайте, когда подрастете – переедете, - предложил Хосок. - Я вообще думаю сразу дом брать, - пробасил брату в ответ Намджун откуда-то из глубины комнаты. - У тебя близнецы будут? – спросил Юнги. - Нет, двойняшки. - А пол узнали? - Омеги. Намджун до сих пор в себя приходит. Мазила, - Джин бросил укоризненный взгляд куда-то за спину, где, скорее всего, и обитал сейчас Намджун. - Две омеги, которые обошли тысячи альф. Ты представь, какие они будут шустрые и неугомонные! – раздалось хриплое из-за спины Сокджина. - Родители будут счастливы, - хмыкнул Юнги. - Даже не представляю, как им сказать. Мало того, что двое, так еще и омеги. - Поставь их перед фактом. Твои дети, что-то не устраивает – можете не общаться с внуками, - пожал плечами Юнги, за что получил недовольный взгляд со стороны Хосока. - Хватит, Юнги-я, все же это наши с хеном родители, - проговорил альфа, усаживая омегу себе на колени, чтобы вдвоем попадать в кадр. – Может они где-то застряли в прошлом веке, но они хорошие. - А вы там как? Я вам сейчас жутко завидую, тоже хочу в Малайзию, - будущий папочка обиженно надул губки. - Сегодня погружались под воду, сделали парные татушки хной в виде мега-милой черепашки, а потом ходили в спа-центр. Я завтра фотографии пришлю, - младший омега расслабленно откинул голову на плечо своего альфы. Хосок под столом нежно оглаживал бедра любимого. - Я тоже хочу массаж, у меня так болит спина, хочу сдохнуть! Еще немного и живот меня перевесит. - Я тебе столик на колесиках куплю, положишь на него живот и будешь толкать перед собой, - снова раздалось из глубины комнаты Намджинов. Сокджин отреагировал мгновенно: схватил банановую кожуру и швырнул в сторону, где предположительно находился его супруг. Позже полетела скомканная обертка от шоколадки, мягкая подушечка, на которой, как оказалось, сидел все время разговора Джин. Когда руки омеги дотянулись до бесценной виниловой пластинки, стоящей у компьютера, завопили в попытках остановить беременного и Намджун, и схватившийся за сердце Хосок и немного поседевший Юнги.

***

- Ты потрогай, не бойся, - подбадривал Джин, устало развалившись на диване. У Джина уже внушительный живот, который доставлял омеге слишком много неудобств. Омеги встретились на восемнадцатой неделе беременности. Юнги весь месяц ездил с Хосоком и его группой по Азии, участвовавших на различных фестивалях и конкурсах. Затем у альфы начался гон, и там уже не до дружеских визитов было. Обе омеги изменились за время разлуки. Один еще больше округлел, стал спокойнее, полностью погрузился в вязание и вышивание. Полки ломились от детской литературы. Второй подтянулся за время путешествий, немного загорел, закончил работу над заказом, а еще выглядел донельзя затраханным. От зоркого взгляда Джина не укрылось, как донсен периодически тер ладонью шею со стороны метки – Хосок во время гона мертвой хваткой вцепился зубами в шею своего беспрерывно стонущего под ним омеги. - Ну же, ничего страшного в этом нет, - ласково улыбнулся Сокджин, беря в свою ладонь руку Мина. - А если сглажу? - Кто ты и куда дел моего Юнги? – закатил глаза хен и уверенно приложил ладонь омеги к своему животу. – Какой сглаз, я тебя умоляю. Ну вот, малыши, познакомьтесь с дядей Юнги, я вам столько про него рассказывал. - Вау, - тихо выдохнул Юнги, осторожно поглаживая упругий живот. Он чувствовал под натянутой кожей небольшие колебания и даже отдернул руку, когда почувствовал внушительный толчок. Джин тихо рассмеялся, когда любопытство преодолело невозмутимость Юнги, и он припал ухом к животу. - Зачитывают Сайфер? – с ухмылкой поинтересовался Сокджин, но Юнги недовольно приложил палец к тонким губам. – Мне, наверное, стоит удалиться, чтобы оставить вас с животом наедине. Это было так странно. Живот хена был словно защитный купол для ма-аленького мирка двух крохотных существ. Юнги бы сравнил их с паразитами, если честно. Мин ревностно считал, что эти крохи высасывали все силы Сокджина, тот выглядел измотанным и каким-то даже растерянным. И все же Ким Сокджин делился с малышами своей пищей, своим здоровьем, ждал и заочно любил. И там, под кожей, под всеми этими защитными слоями, росли и развивались маленькие копии намджинов. Сейчас они были как никогда близки со своим родителем. Однако Юнги не мог отрицать, что хену шла беременность, в мире вообще не существовало ничего, что бы не шло Ким Сокджину. Он украшал собой абсолютно все. И беременность красила его. По мнению Юнги, Джин-хен был просто идеальным прообразом беременного омеги. Нежные черты лица, мягкий взгляд, пухлые щечки, аккуратный шарик живота, который ласково поглаживали любящие руки, аппетитные округлые бедра. Юнги был абсолютно уверен, что Сокджин даже в таком состоянии умело динамил альфу с сексом, отправляя того на диван за любую надуманную провинность. От Сокджина исходил запах чего-то родственного, отчего хотелось прижаться к нему всем телом и быть убаюканным его успокаивающим голосом. Себя беременным Мин Юнги никак не мог представить, мозг выдавал ошибку и настоятельную просьбу прекратить тщетные попытки. Терпеть все прелести беременной жизни он не хотел, водоворот пищи в его организме он бы точно не выдержал, что уже говорить об общей усталости и утомленности. Вряд ли бы Юнги нашел в себе силы так же умиротворенно улыбаться, как Джин-хен в таком положении. Юнги был абсолютно уверен, что уже во время токсикоза сделал бы себе аборт через харакири. - Намджун от счастья с ума не сошел еще? – оторвавшись от живота, поинтересовался Юнги. - Он изменился, - задумчиво протянул Сокджин. – Стал агрессивнее к окружающим, без него я даже на улицу не выхожу. Сижу за решеткой в темнице сырой… - Он переживает, что ты можешь себе навредить. - Я думал, он в обморок грохнется, когда я пришел к нему в студию. Но я не маленький мальчик, Юнгичи, я взрослый человек, мне уже давно за тридцать, и я тоже несу ответственность за малышей, которые растут внутри меня. Если бы я чувствовал, что мне нехорошо и у меня недостаточно сил, я бы остался дома. - На самом деле я сильно переживал, что именно Намджун тебе и навредит. Его проклятие разрушений так никуда и не делось. Интересно, оно передается на генетическом уровне? - Я перееду в бункер, если малыши унаследуют его разрушительную силу, - Сокджин поправил подушку под уставшей поясницей. – Что удивительно, лично мне он не вредит. Да, новый сервиз разбит в хлам, рамки с фотографиями летят на пол от одного его взгляда, но, когда он рядом с нами, то настолько осторожен, будто я сейчас рассыплюсь. И малыши всегда прекращают буянить, когда чувствуют отца рядом. Мин Юнги неосознанно завидовал еще не родившимся малышам, потому что сам хотел бы себе таких любящих и заботливых родителей. - И секс с ним стал такой медленный, такой сонный, - пожаловался Сокджин. – Я знаю, что он не хочет навредить, но все нормально, я читал. А его не переубедить. Я скучаю по яростному жесткому пореву в студии или в примерочной кабинке торгового центра. - Хен, хватит. Я как будто застал собственных родителей за сексом. - Ты же не думал, что только у тебя хороший секс? - Нет, не думал, хен, хватит. О, опять толкаются! И так все время? Омежий треп растянулся до самого прихода отца семейства.

***

Они снова поругались. Четвертый раз за неделю. У них в этом месяце дебют его новой группы, сейчас самый пик активности медиа, интервью, шоу, проплаченное время в эфире, радио, фотосессии – расписание настолько плотное, будто в сутках 35 часов. RM внимательно отслеживает тенденции, просматривает социальные сети, менеджеры впахивают, как проклятые. Он не может просто взять и выбросить плоды многолетнего труда. Ему бы только самый пик переждать, посмотреть на реакцию на дебютантов, убедиться, что они сделали и делают все правильно, что они выбрали верный концепт. Ему не нужно слишком много времени. Еще чуть-чуть и он полностью отдаст все свое внимание и время Сокджину. Джин же не дурак, он взрослый человек, он был с ним с самого начала, они вместе пережили и нехватку денег, и нечеловеческие условия труда, когда оба пропадали на двух, а то и на трех работах, чтобы оплачивать небольшую квартирку, которая находилась далеко не в Каннаме. Они были друг у друга все это время, когда их жизнь колебалась между отметками «существовать» и «выжить». Так почему сейчас, в уютной квартире с кучей свободного времени, денег и возможностей Джин закатывает истерики из-за сущих мелочей? Намджун слышал, что во время беременности омеги становятся неадекватными из-за гормонов, но он и не подозревал, что и мозги его родного Сокджинни могут заплыть плацентой. Вот и сегодня закатил скандал стоило альфе порог переступить. У альфы мигрень, а истеричная омега вопит до вздутых вен на шее, что Намджун козлина, каких свет не видывал. - Я так устаю! - А я не устаю? – рычит в ответ Намджун, закипая. Он не хочет скандалить, он действительно вымотался, он хочет пожрать и упасть спать. И чтобы без разборок. Намджун обходит омегу стороной и пропадает в ванной минут на десять. Под его демонстративное сопение поглощает ужин. На беременного супруга Джун не смотрит. Все о чем он может думать – кровать и шесть часов сна до подъема. А потом снова торнадо неотложных дел. И хоть домой не приходи, а ночуй в студии, чтобы тупо отдохнуть от нервотрепки. Намджун не знает, какой именно стратегии в этот раз придерживается Джин, но они теперь не разговаривают. Сокджин мастерски его игнорирует, стараясь при этом постоянно быть на виду. Давит на жалость? Ждет извинений? Намджун разберется с этим через неделю, такую установку он себе дает. А пока можно просто насладиться тишиной и окунуться в работу. Однако планам сбыться не удается. На третий день напряженного молчания в студию звонит крайне раздраженный Юнги. - Ты ребенка хену заделал, ты с ним теперь и возись. Мне заказ сдавать через неделю, мне некогда нянчить хена. RМ матерится, сгружает работу на ассистента, заебанного менеджерами и срывается к Юнги. Добирается он до его квартиры только через полтора часа, взвинченный, неспособный ответить на звонки коллег и PR-щиков. В квартире он обнаруживает Джина-пингвина и кудахчущего вокруг него Хосока. Юнги поблизости не наблюдается. Намджун злится. Он по пропитанной потом свободной одежде догадывается, что брата вырвали из танцзала, пока он терял время в пробках. - Весь мир не вращается вокруг тебя одного! – рычит альфа, приближаясь к своей омеге, в защитном жесте прикрывающей свой живот. – Все работают, у всех свои дела! Ты можешь ебать мозги мне, я твой альфа, но не лезь в чужую жизнь! Что ты здесь забыл? Да хватит уже реветь! - Хен, он же беременный. - И что теперь? Автомат в руки и идти людей стрелять? Беременный же, что с него взять, пошалит и перестанет! Собирайся, отвезу домой. И прекращай ныть! Джин судорожно всхлипывает и быстро утирает слезы с опухших щек. До дома добираются молча. Джун чувствует страх своей омеги, знает его, как облупленного. Супруг успокаивается, но выглядит он все равно забито и жалко. Намджуна начинает грызть совесть, не стоило кричать на Сокджина, беременный же и все такое. Но по-другому с ним никак, не образумишь. Пока не ткнешь носом в лужу – не доходит. И наглеет с каждым разом все больше, садится на шею и свешивает ножки. Намджун не хочет терять своего любимого только из-за разбушевавшихся гормонов. Одно альфа не учел. С гормонами ему считаться все же надо. Намджун тихо охуевает, когда Сокджин, как только за ними закрывается входная дверь, бухается перед ним на колени. Он даже успевает подумать, что омеге стало плохо. Ну, в каком-то смысле, да. Сокджин жмется к его бедру щекой и зазывно смотрит снизу вверх. - Ты прикалываешься? У меня нет сейчас времени и сил на это. Давай позже. - Когда? Когда я уже рожу? Это все из-за живота, да? Я теперь стремный урод, пузатая свиноматка! - Джин, прошу, не начинай. - Скажи честно, на такого меня у тебя просто не встает, да? Ты брезгуешь, так? - Я… что? - Я все понимаю. Тебе противно ебать тыкву, поэтому у тебя сейчас одни дебюты и камбэки. Думаешь, я ничего не вижу? Ты охладел ко мне, к моему телу. Когда живот стал появляться, ты уже был сам на себя не похож, а теперь? - Блядь, кто тебя надоумил вообще? Еще скажи, что я импотент. - Да хуй там! Ты просто брезгуешь трахать жирную свиноматку. Скажи сколько омежек-айдолов ты уже нагнул? - Это у тебя в голове? Ты вот это себе надумал? Ебать, ты долбоеб, Джин. Намджун достает телефон и набирает номер ассистента. Он говорит, что сегодня уже не вернется и буквально слышит измученный стон на другом конце провода, пока наблюдает милейшую картину, как пингвин пытается подняться с колен или хотя бы гордо уползти в спальню. Намджун устало выдыхает и направляется за Джином. Догоняет его у порога в спальню, подхватывает кряхтящего супруга под руки и осторожно помогает подняться. Прижимается грудью к спине и кладет руки на круглый живот. Детишки тут же отзываются бурным шевелением. - Так ты серьезно? Серьезно думал, что я брезгую? Что мне противно от собственных детей? Дурачок. - А что мне оставалось думать? Ты даже не смотришь на меня. Ласку от тебя не всегда дождешься, а про секс я вообще молчу. Когда он был в последний раз? Да ты засыпал в процессе. - И ничего не засыпал, - уязвленно бухтит Намджун, тыкаясь носом в шею и подталкивая супруга к кровати. – Я беспокоюсь, знаешь ли. Не очень хочется, чтобы у тебя эмбрионы через рот полезли. - Намджун, бля, фу! – Сокджин кривится от отвращения и шлепает альфу ладонью по бедру. - Я переживаю тоже. Ты постоянно жалуешься, что устаешь. Я не хочу напрягать твое тело. - Моему телу нужна твоя поддержка. А им, - уверенный тычок в живот, - ты. Потому что это – твое, Джуни. И даже пока они не родились и внутри меня, они все еще твои. И ты тоже должен с ними общаться. И не раз в неделю. Не отворачивайся от нас. Пожалуйста, смотри на меня. Меня тошнит от себя самого. От уродства, от синих вен, от жуткого живота, от пигментации. Меня бесит, что даже в туалет не могу нормально сходить. Мне противно от себя самого. - Шшш! Ты у меня самый красивый. Самый-самый любимый. И желанный. И трахать я хочу только тебя. - И сейчас хочешь? – красивые глаза с надеждой округляются. - И сейчас. Но не буду. - Ты не охренел тут, Намджуна? Немедленно снимай свои штаны или мы сейчас утонем, с меня хлещет, как с водопада. - Я не буду заниматься с тобой сексом, пока дети не спят. - Ты еще скажи, что стесняешься их. - Синяков им наставлю. А меня потом родительских прав лишат по статье домашнего насилия. Намджун помогает супругу устроиться с комфортом на большой кровати, усаживается позади него и позволяет использовать себя в качестве подушки. - Я тут один текст набросал, интересно, им понравится? Джин хихикает, когда Намджун укладывает свои большие ладони, где УЗИ показало расположение их малышей. Он вкрадчиво зачитывает детям новую часть Сайфера и успокаивающе поглаживает натянутую кожу живота, когда непоседы начинают толкаться. - Может все-таки сейчас? - Нет, подождем, когда уснут.