Suga Free

Хосок просто обожал подобные фестивали. И не только официальную часть и выступления перед многотысячной толпой. Месяцы моральной и физической подготовки, которые доводили его до изнуряющего изнеможения. Когда череда тренировок параллельно шла с накручивающими нервы до предела переживаниями. Когда тело давало сбой в отлаженном до автоматизма процессе, потому что «ты уже не успеваешь за собственными конечностями» и «да ты заебал пинаться во сне». И разумеется «я бля мазь для коленей положил тебе в рюкзак. Или ты без меня намазаться не можешь? Может мне еще следить, чтобы ты не обоссался?» И только эти ворчливые якорьки внимания и заботы удерживали Хоби от того, чтобы без остатка возложить свое тело на алтарь танцевального искусства. Ученики его школы, участвующие с ним в фестивале (и те, которые не участвовали) заразились переполняющей его энергией, а уровень азарта рос с каждым днем, грозясь стать фанатичным помешательством. Остужало всех брошенное мимоходом «просто повеселитесь там». И зашкаливающие эмоции, до этого изводившие сердце качать кровь на износ, брались в железную хватку холодного контроля. Третий завершающий день фестиваля, команда Хосока закрывает танцевальную секцию, животная энергия, рев толпы, мощный бит музыки и танец. Танец, который, божечки-кошечки, да простит его Юнги, его любимый, сладкий, желанный, такой всегда мокрый и готовый для него Юнги, этот танец заставляет его член твердеть, а опиум происходящего едва не доводит его до оргазма. Словно единый организм Хосок с учениками разрываются на сцене под светом софитов, под жадными взглядами тысяч глаз, и альфа заводится от мысли, что прямо сейчас его маленькая омежка где-то среди этой толпы, смотрит на него, видит все то, что его тело может предложить, что оно даст ему сегодня совсем скоро. И течет. Рот Хосока заполняется слюной и он тяжело сглатывает в предвкушении, перед глазами вместо беснующейся толпы – маленькая розовая сжимающаяся дырочка, истекающая смазкой. Альфа готов поклясться, что прямо сейчас он чувствует запах Юнги. Когда их секция завершена, и Хосок в окружении своих ребят, мокрый и задыхающийся, но до безумия счастливый возвращается в выделенную им комнату под гримерные нужды, в коридоре его перехватывает рука с цепкими пальцами. Возбужденные ученики ничего не говорят, лишь понимающе посмеиваются, когда их наставник сгребает в жадные объятия партнера и утаскивает свою добычу в сторону подсобок. Альфа не дает омеге и слова сказать, он не хочет ничего слышать, кроме блаженных стонов. Зажать в узком пространстве чулана, перехватить суетливые отталкивающие руки, заглушить бесконечный ненужный сейчас поток слов. Неаккуратно содрать штаны с Мина и заполучить в ответ шипение и убийственный взгляд. А потом тихо засмеяться ему в шею, потому что маленькая вертлявая попка уже влажная, благодарно принимает впопыхах облизанные пальцы, а бархатные стеночки нежно обнимают их. Хосок вгоняет член в тело Юнги, одновременно погружая клыки в едва затянувшиеся после течки ранки метки. Насаженный на альфу с двух сторон, Юнги обалдело стонет и чувствует себя паззлом. От сильных и частых толчков, клыки вонзаются в плоть глубже, челюсть альфы смыкается сильнее. Юнги неудобно, спина болит от трения по шершавой поверхности двери, в бок утыкается хрен пойми какая швабра, бедра ноют и болят от напора, растяжкой, как таковой, Мин похвастаться не может. Крепкие руки альфы до болезненных синяков сжимают ягодицы, а от вдалбливающегося члена в зад сводит низ живота. Но, блядь, как же ему сейчас охуенно. Из головы выбивались абсолютно все мысли, и пусть в этот хренов чулан вломится хоть королева Великобритании, они не остановятся, а возможно даже начнут второй раунд. Смазка из омеги льется ебучим водопадом по бедрам, ее так много, что в какой-то момент член выскальзывает из зада Юнги, и он обрушивает на Хосока все, что он думает об альфе и его хуевом члене в частности. - Прости, сейчас, маленький… - зацеловывая покрытый испариной висок, бормочет Хосок, торопливо толкаясь обратно в тесный жар любимого тела, удобно перехватив бедра омеги. - На сцене… ты был, таким… - сбивчиво роняет Юнги, закатывая глаза. Член с усиленным трением раздражает простату. - Я представлял, как ты течешь. - И я тек, - жарко выдыхает омега, лисьим прищуром встречая звереющий взгляд альфы. Хосок сильнее наваливается на омегу, и Юнги буквально втрахивают в многострадальную дверь. Он хрипит, стонет, задыхается, морщится от тяжести и напора, ногу сводит судорогой, поясницу уже заочно ломит, но кончает Мин с зашкаливающим удовольствием, поскуливая сквозь плотно сжатые зубы. - Таблетки? – Юнги заторможенно кивает, и альфа шепчет «молодец» в пересохшие губы. Юнги оглушен оргазмом, пока Хосок полностью отпускает себя, буквально пользует расслабленное тело и доводит себя до долгожданной разрядки. Ему много и не требовалось, возбужден был после выступления, однако как благородный джентльмен, сперва позаботился о своем омеге. Из чулана оба вываливаются взъерошенными, растрепанными, со сбитым дыханием и взбудораженными. Оба щурятся от света ламп коридора и судорожно решают, где бы достать бутылку воды. - Я чего сказать хотел, - вдруг вспоминает Юнги, приговаривая сразу полбутылки за раз. – Намджун сообщение прислал.

***

Боинг корейских авиалиний регулярного рейса Токио-Сеул был забит до отказа – канун Нового Года. Время полета всего три часа, наручные часы показывали два ночи. Юнги заснуть не мог, как бы не пытался, хотя в прошлый раз в самолете он очень даже хорошо выспался. Хосок отключился в первые пятнадцать минут после взлета – альфа вымотался. Хосок гонял свою команду добрых два месяца, готовя к фестивалю в Японии. Всю неделю, все три конкурсных этапа альфа спал урывками, ел на ходу, оттачивая движения и выбрасывая всю свою энергию на выступление. Хосок был божественен, Юнги буквально видел, как по его партнеру текли все местные сучки. Они должны были остаться на пару дней отдыха, забронировали отель, с командой распланировали какие места обязательно посетят все вместе и как отпразднуют свою обязательную победу. А потом Юнги заметил сообщение от Намджуна, отправленное несколько часов назад: «У Джина отошли воды». Юнги таращился на сообщение так, как вообще ни на что в своей жизни не таращился. Серьезно, он бы никогда не подумал, что его глаза физически способны распахиваться так широко. Юнги до сих пор себя корил за то, что не позволил Хосоку дождаться результатов фестиваля, дождаться возможного награждения, и сразу после выступления (окей, почти сразу после выступления), проглатывая слова и шепелявя еще сильнее от волнения, пытался объяснить ситуацию и тыкал в экран телефона. Хосок все понял, быстро обрисовал ситуацию своим ученикам, пожелал им удачи, схватил Юнги и они бодренько ломанулись в сторону отеля за вещами, попутно пролистывая расписание ближайших рейсов в Сеул. Салон самолета давно погрузился в сон и только редкие бодрячки типа Юнги, утыкались в свои книги, телефоны или планшеты. До посадки оставалось еще два часа. Детский лепет с передних мест в тишине салона прозвучал даже слишком громко. Юнги поморщился, но от читалки не оторвался. К детскому бормотанию и повизгиванию добавилось родительское бурчание. Юнги бросил обеспокоенный взгляд на спящего Хосока, когда повизгивания стали громче. На «Хочу мультики!» проснулись два ряда перед местом Юнги. Пассажиры недовольно косились на семейку, но попытались вернуться обратно в объятия Морфея. - Эти я уже видел! Не хочу эти! – возопил мальчишка. Омега тихо закипал. Кажется, мальчишка ударил ногой впереди стоящее кресло, потому что пассажир перед ним довольно сурово обратился к родителю маленького нарушителя спокойствия: - Не могли бы вы успокоить вашего ребенка, сейчас ночь и все пытаются поспать. - Он же ребенок, - возмущенно возразил отец, - он ничего не понимает. Да и что он такого сделал? Вспомните себя ребенком, тоже не ангелом были. - Дети не должны мешать другим людям. - У вас есть дети? - Нет. - Вот когда у вас появятся, тогда поймете. Не учите меня, как воспитывать моего ребенка. Юнги был бы бесконечно благодарен разошедшемуся родителю, чтобы он о воспитании не только говорил, но и применял его на практике, так как маленький засранец и не прекращал ныть, что его не устраивают мультики. Чтобы отвлечь дитя, мужчина включил какую-то игрушку на планшете. Слава всем богам, дите, увлеченное игрой, призаткнулось. Однако раздражающее пиликанье и дзиньканье игрушки в купе с фоновой музыкой разбудило треть салона самолета. Хосок, сопящий рядом, недовольно скривился и тяжело вздохнул. После очередного «дзинь» Юнги не выдержал, поднялся со своего места и осторожно прошествовал к месту семейки. - Я прошу прощения, не могли бы вы убрать звук? Вы мешаете остальным пассажирам отдыхать. - Если вам так все мешают, летайте бизнес-классом. Дети не могут мешать, они познают мир. Они наше будущее. - Ваше будущее может познавать мир хотя бы в наушниках? - Нет, не может. Наушники вредят детским ушам. - Я поврежу вашим ушам, если ваша личинка не перестанет пинать мое сиденье! Дайте отдохнуть! – разъяренно прошипел омега с переднего сидения. Юнги заметил у него темные синяки под глазами и весьма измученный вид. - Не смей так говорить о моем сыне! У самого детей нет, вот и бесишься! Что-то не устраивает, ходи пешком. Или насоси на свой самолет. Юнги нехило так подвис. - Родной мой, сильнее постучи этой мразине по креслу, будет знать, как вести себя в общественных местах. Юнги резко обернулся, когда его осторожно кто-то коснулся. Перед ним стоял с дежурной улыбкой бета-стюард, и вежливо попросил его занять свое место. Когда Юнги устроился под боком у Хосока, наблюдал картину, как все тот же стюард с неизменной вежливой улыбкой тихо что-то заливал в уши горе-папашке. Полностью звук на планшете так и не убрали, но сделали тише. Сон не шел никому, кто уже был разбужен.

***

- Этого стоило ожидать, - устало выдохнул Хосок, обнимая обескураженного и расстроенного Юнги. Бинт плотно обхватывал голову альфы, волосы забавно торчали из-под белой ткани, будто приподнятые модной повязкой, а кончики ушей мило заворачивались. Парочка неторопливо покинула здание родильного дома и медленно брела в сторону остановки. Хосок был непривычно тих, да и сам Юнги ушел глубоко в свои переживания. Парень сильно волновался, Юнги мнительный, ему нужно было лично убедиться, что все хорошо, что все позади. Ему действительно нужно было после всего этого кошмара увидеть Сокджина. Чтобы убедиться и увидеть своими глазами. - Не накручивай себя, ничего страшного, - попытался приободрить свою пару Хосок, но тот как-то механически кивнул и вряд ли он вообще слышал, что к нему обращались. – Эй, посмотри на меня! - Хосок резко затормозил и встряхнул омегу, привлекая его внимание. – Все хорошо. Юнги внимательно поглядел на альфу, непривычно жалостливо и кивнул уже осмысленно. - Зря торопились, ты мог бы дождаться награждения, - уныло протянул Мин, привычно проглатывая слоги. - Это не первая и не последняя моя награда, - отмахнулся альфа, возобновив движение. – И я уже получил самую главную из них. Юнги сжал губы в тонкую линию, чтобы те не расползлись в предательскую улыбку от этого томного бормотания на ухо. Можно было смело ставить галочку напротив «Секс в общественных местах: Токио Доум», который шел сразу после «Секс в общественных местах: аэропорт Ханэда». - И за Джин-хена не переживай, сейчас с Намджуном он в безопасности, ты же слышал врача, он молодец, он справился. Ему просто нужен отдых. - Он вообще боль не переносит, как он там? - Он молодец, через пару недель встретитесь, поговорите. - Жалко, мелких спиногрызов так и не увидели. Интересно, они и правда сразу после рождения на сморщенных старичков похожи? Хосок улыбался и начал строить теории, похлеще загадочной истории Бенджамина Баттона. - Надеюсь этому альфа-самцу станет стыдно, когда гормоны поутихнут, - проворчал Юнги, когда они уже сели в автобус. Людей в такую рань было мало, поэтому парочка удобно разметислась в самом хвосте. - Не обижайся на Джуна, его можно понять, - заступился за брата Хосок и стоически выдержал скептический взгляд Юнги. – Его омега восемь часов страдал на родах. Даже представлять не хочу, через что он прошел, стоя под закрытой дверью и слушая крики Джина. Он только что стал отцом двух крохотных беззащитных малышей. Естественно, он немножко озверел. И… не пустил нас. - Немножко? Если ты забыл, он набросился на тебя. Серьезно набросился. А ты не чужой человек, ты его кровный брат. - Юнги, - Хосок терпеливо выдохнул и потер все еще ноющее предплечье, на котором уже проступил внушительный синяк. – Я – альфа. А там родивший омега и два новорожденных щенка. Это нормально. Для Джуна такая реакция нормальна. У него же… - Знаю, что у него! – раздраженно отмахнулся Юнги, осторожно поглаживая забинтованную голову, которая во время драки повстречалась со стеной. Мин действительно испугался. Намджун на себя не был похож. И на человека мало походил. Масса первобытных инстинктов вкупе с громогласным рычанием. Хосока от ярости альфы едва спас вовремя подоспевший мед. персонал отделения, всемером скрутившие и еле удерживающие Кима, буквально на мгновение замершего, когда, бросившийся наперерез ему, Юнги интуитивно закрыл собой горло своего альфы. На омегу зверь внутри Намджуна бросаться не собирался, что позволило выиграть время. Хосока быстро подлатали, Намджуну ввели успокоительного, Юнги взбодрили стаканчиком кофе из автомата и настоятельно посоветовали к молодой семье не наведываться ближайшие пару недель и оставить их в покое. На причитания Мина, что озлобленный альфа угробит собственного супруга и детей, врач заверил, что мед. персонал Намджун подпускает к своему семейству, пусть и раздраженно фыркает. “Избыток тестостерона”, который старший Ким унаследовал от деда. В современном мире таких альф уже и нет фактически, пережиток прошлого. Не многие даже рычать способны сейчас. - Он всегда таким собственником был, в детстве я часто с синяками и ссадинами носился. Юнги думал, Джину чертовски повезло, что у него получились двойняшки-омежки. Двух маленьких конкурентов тот вряд ли бы выдержал. - Чем займем эту неделю? Новый год в кругу семьи отменяется. - Почему отменяется? Юнги, этот Новый год мы отметим у моих родителей. И даже не смотри на меня так. Давно уже пора. Я хочу представить тебя своим родителям как свою пару, получить их благословление. - Я не готов, - поморщился Юнги. - Два года прошло, а ты все еще не готов? Ты сам говорил, после родов Джина ты идешь знакомиться. Идеальнее случая не придумаешь! - Я имел в виду, после того, как твои родители увидят внуков, чтобы мне поменьше внимания уделяли. - Я хочу, чтобы они обратили на тебя все свое внимание, - непривычно серьезно проговорил Хосок, переплетая их пальцы. – Я их сын, а ты – мой омега. Ты - часть моей семьи.