Suga Free

- Я же сказал, что нужно было повернуть направо, но зачем меня слушать! - Вообще-то ты сказал повернуть налево. - Если ты оглох, дорогой, то это твои проблемы. - Папа, я писать хочу! - Тэтэ, потерпи немного, почти приехали. - Но я не могу терпеть! - Значит, я куплю тебе подгузник. - Фу, ссыкунишка! Тэхени – ссыкунишка! - От коротышки слышу! - Па-ап! - Вон их дом, приехали. - Наконец-то! - Свобода! - Туалет! Семейство Ким в количестве четырех человек выползло из машины. Джин сразу схватил сорванцов под руки, Намджун пошел доставать из багажника сумки. Юнги и Хосок уже встречали своих гостей. Тэхен завопил и, вырвав руку, бросился в сторону дяди, протягивая ручки. В тот же миг его подхватили и закружили под такой же вопль. - Дядя! Дядя Хосок! Я та-ак скучал! - Айгу какой милый племянник! Тэхени, почему ты такой милый? - Я та-ак скучал! Я та-ак хочу писать! Хосок резко остановился, держа на руках квадратно лыбящегося ребенка, потом также резко развернулся в сторону дома и помчался со всех ног, вопя: - Код красный! Код красный! Течь на корабле! Чимин в это время успел всем своим небольшим тельцем обнять ногу Юнги и, отчаянно краснея, поздороваться. - Привет, милашик. Как дорога? В туалет не хочешь? Чимин покачал головой, спрятав лицо где-то в бедрах Юнги. - Пойдешь на ручки к дяде Юнги? - А можно? – и в следующий миг Чимин заливисто рассмеялся, когда дядя Юнги с серьезным лицом, кряхтя как дедушка, поднял его к себе на руки. - Здесь очень красиво. И дом с виду классный, зря ты ворчал, - с интересом оглядываясь, припечатал Сокджин. - Внутри было пусто, застраивали сами. Двор полностью ландшафтный дизайнер проектировал. Все-таки это не мое, - пустился в разъяснения Юнги, даже не обращая внимания на шаловливые пальчики в своих волосах. - Мило и уютно получилось, о, качелька! – Джин увеличил шаг и уже скоро устроился на деревянной скамейке, схватился за цепочки и принялся раскатываться вперед-назад. Прошедший мимо них Намджун буркнул что-то типа «дите» и потопал, груженый сумками в дом за младшим братом. - Папочка, я тоже хочу на качельку, - жалобно протянул Чимин, завертевшись на руках Юнги. - На качельках ты и в сто лет сможешь покататься, а сидеть на ручках у дядюшки Юнги уже совсем скоро не будешь, - возразил Джин с удовольствием наблюдая, как в ужасе распахиваются шоколадные глазки и маленькая головка медленно поворачивается к лицу любимого дядюшки. - Не смогу? – полузадушенно пискнул Чимин, со всей силой вцепившись в рубашку. – Почему нет? - Малыш, ты же собираешься вырасти. Придет день и ты станешь тяжелее и больше. - Я никогда не вырасту! - Ну-ну, ты вырастешь в высокого красивого омегу с милыми пухленькими щечками, - проворковал так нетипично для себя Юнги, потрепав Чимина за щечку. Ребенок зарылся крохотным носиком в шею дядюшки, забавно пыхтя и отчаянно краснея. Юнги чувствовал непреодолимое желание съесть эту маленькую булочку. Сокджин и правда прирожденный кондитер. - Конюшни вы уже достроили? – спросил Джин, поднимаясь с качели и потрепав сына по волосам. - Конюшни дальше, намного дальше. На другой стороне озера. Там и пастбище для лошадей. - Вы уже решили, каких покупать? - Пока выбираем породу. - Сами решили полностью работать с лошадьми или нанимать людей будете? - Да, уже выбрали парочку, консультируемся с ними буквально во всем. Породы, уход, корм, размер конюшен. Порой я сомневаюсь в этой затее. Но потом я прогуливаюсь вдоль берега озера после месяцев беспрерывной работы и чувствую необходимость наконец завести лошадок. Они красивые. Благородные животные. - А мне можно будет кататься на лошадке? – тихо прошептал в ухо Юнги ребенок. - Если пообещаешь приезжать к нам каждую неделю, – Юнги чмокнул малыша, когда тот отчаянно закивал.

***

Дом Юнги и Хосока был меньше того, что купили себе Намджины, но на двоих им много и не нужно было. Больше они вложились в землю, чтобы обеспечить лошадям простор. - Собственное озеро – это уже нереально круто. Всю жизнь мечтал поплавать в озере, где больше никого кроме меня. - Будет теплее – обязательно приезжайте. Хосок и Намджун готовили мясо на заднем дворе, пока Юнги с Джином возились на кухне с закусками. Дети под присмотром отца и дяди бегали среди клумб, успев уже получить по шкодливым задницам за сорванные цветы. Маленький букетик уже стоял в высокой вазочке в гостиной на каминной полке. - Я все думаю третью кондитерскую купить. Или же попробовать открыть ресторан. Не знаю, ресторан – это было бы интересно, но… не знаю. - А Намджун что? - «Я в это не лезу», - передразнил Джин. – Но он в это правда не лезет. Не разбирается. Ох, Юнги, совсем разрываюсь. - Папочка, можно пироженко? - После ужина, котенок. - Сладенького… - Сладенькое после ужина, Чиминни. - А Тэхенни уже одно съел! - Значит Тэхенни после ужина не будет. - Но почему? – возопил ушастый мародер, забравшись на табурет и попытавшись засунуть нос в миску с овощной нарезкой. - Тебе не стыдно? Ты видишь, чтобы кто-то сейчас кушал? Все ждут, – легкий назидательный шлепок от папочки добрался до мягкой попы Тэхена. Второй обидный шлепок нашел попу Чимина, взвизгнувшего в возмущении. - За то, что ябедничаешь. Всучив малышам по морковке, Сокджин отправил детей обратно во двор, под присмотр строгих альф. Ужин проходил по-семейному шумно. Хосок рассказывал тысячу и одну забавную историю, успевая при этом утирать изляпанные щеки Тэхена. Намджун периодически затевал разговор с Юнги о новом альбоме, но Джин их сразу же пресекал. Плавно они перешли к планированию отпуска. Дети, наевшись, унеслись переваривать еду на задний двор. Ведь там столько интересного, и там ждут столько приключений! Буквально за каждым кустом! - Как быстро они растут. Им уже сколько? Четыре? - Скоро будет, – кивает Намджун. - Скоро в школу. - Нашли себе женихов в саду? - У Чимина каждый день свадьба с новым женихом. - А Тэхен вечно где-то себе летает. Хочет стать космонавтом, чтобы слетать на луну и поиграть с лунными кроликами. - У него богатая фантазия. - Они очень милые. Вырастут – от альф отбоя не будет. - Пусть только сунутся, – недовольно фыркнул отец семейства, ревностно поглядывая на своих малышей. Джин улыбнулся и устроил голову супругу на плечо. Тяжело быть отцом омег. Намджун свой розарий бдит денно и нощно.

Зима 2021-го

Тэхен попал в больницу с ангиной, Джин старался больше времени проводить с младшим сыном, а пока Намджун в командировке, Чимин остался жить у дяди. После школы Хосок забирал его к себе в студию, а ближе к вечеру его уводил домой Юнги. Уже давно стемнело, Юнги помог Чимину с его домашним заданием, оба увлеченно мастерили школьный проект, вместе приготовили ужин. Дядя Хосок прислал сообщение – будет поздно, на ужин не ждите. Чимин скучал по родителям, особенно по папочке. Ужасно скучал по братику. Ребенок рад проводить время с дядюшками. Он любит и восхищается Юнги, ходит за ним хвостиком, все спешит помочь ему и с готовкой, и с уборкой. И ноутбук подаст, и очки принесет. И почитает сказки, пока Юнги гладит белье. Чимин домашний ребенок, тяжело переносит расставание с близкими. Поэтому тянется к Юнги, лезет к нему на колени, запускает руку Юнги к себе в волосы, ластится и смотрит своими щенячьими глазками, дуя губки. И эта мордашка ну очень сильно напоминает Юнги одного прекрасного принца, и сердце тут же пропускает удар от умиления и коварной ностальгии, которая пробивает на скупую слезу. Юнги давно заметил, как близок старший сын с Сокджином, как тот копирует все его повадки, как часто у него проскальзывают слова и интонации любимого хена. Но Юнги не может представить, как из этой маленькой трогательной булочки с коричкой может вырасти Дива типа Ким Сокджин. Без Тэхена под боком Чимин совсем теряется и затихает, его почти не видно и не слышно. Он проводит время за цветными книжками, раскрасками, паззлами и очень грустно вздыхает раз в полчаса. - У папочки в животике братик живет, – по секретному секрету прошептал Чимин в ухо Юнги одним поздним вечером, когда беспокойство за Хосока стало проявляться у Юнги через нервное постукивание длинными пальцами по крышке ноутбука. Мин даже не сразу сообразил, что сейчас сказал Чимин. Мелкий шкодник весь в Джин-хена, ах простите, в «папочку». Оба умеют удивлять и заставлять Юнги бледнеть и краснеть одновременно. И только после того, как Чиминни пару раз хлопнул глазками и растянул щечки в милую улыбку без одного переднего зуба до Юнги дошло. Сокджин-хен снова беременный. Старший хен. Снова носит под сердцем ребенка. - Это тебе папа так сказал? - Он еще никому не говорил, только мне, – гордо вздернув носик, похвастался Чиминни. - А ты хочешь братика? - Ага. Но печенье хочу больше. - Пошли что ли чай пить с печеньем, раз хочешь. - А можно половину печенек Тэхену передать? И папочке к чаю? Как они там? Не забывают кушать? - Твой папочка покушать не забудет никогда. И покормить Тэхенни. А вот за тебя он очень переживает. Так что, когда он позвонит, скажем, что ты не умираешь от голода. - Хочу попросить папочку разрешить мне ходить заниматься в студию к дяде. У них есть секция для детей. - Нравится танцевать? - Очень. А Хоби-сонбэнним так классно танцует, ты видел? Хочу так же. - Папочка разрешит. Будешь танцевать как дядюшка, будешь ездить с ним по всему миру и выступать на больших сценах с большими знаменитостями. - Я и дядюшку Юнги с собой возьму, чтобы он не забывал кушать. А то помрет совсем без меня. А папочка тогда расстроится. И братику в животике совсем холодно станет. «Нечестно быть таким милым, Чим-Чим, совсем нечестно», – думает Юнги, затискивая ребенка за пухлые щечки и воркуя над ним. Но с Сокджин-хеном поговорить все-таки надо. Беременный, подумать только. Может сразу тройней? За чаем и мультиками время летит незаметно, вот и пора укладывать малышей спать. И Хоби должен бы уже вернуться. Надо бы ему устроить форменный разнос, а то совсем распустился, домой не идет. Хореографию ему видите ли ставить нужно. - А почему у тебя в животике никто не живет? – Чимин устраивается в ногах омеги, укладывая голову на живот, прижимаясь ушком. - Потому что в животике не обязательно кому-то жить. Вот папочка вас очень ждал, хотел вас любить и обнимать, - Юнги щекочет Чимину бок. – Вот и ты сейчас ждешь братика? - Очень! Я буду с ним делить игрушки и буду читать ему. И отдам ему свой свитер, а то он мне маленький уже. - Вот поэтому он сейчас у папочки в животике и живет. - Почему бы ему уже сейчас не жить с нами? - Он сейчас очень маленький. - Даже меньше меня? - Даже меньше твоего пальчика, - Юнги взял в руку маленькую пухлую ладошку и аккуратно ущипнул самый кончик мизинчика. - Ого, его так и потерять можно! - Чтобы его не потерять, твой папочка прячет его в животике. - Но ведь получается, когда папочка ест, еда может его раздавить! - Эм, нет. Братик живет там, где его еда не раздавит. Но он кушает папину еду. Чтобы расти. - Папочка же не голодает? - Вот от чего, а от голода твой папочка никогда не помрет.

***

Свой день рождения Хосок требовал, буквально требовал, праздновать в кругу семьи. Он скучал по родным, по родителям. Скучал по дому. И он заряжался позитивом на весь год, целый вечер наблюдая за обновленным составом близких людей. Стол ломился от домашней еды, родители любовались своими сыновьями, не могли нарадоваться их избранникам, баловали внуков. Юнги все еще немного скован, он старался больше проводить времени со своим альфой или Сокджином. Ну или возясь с племянниками. Но Хосок был уверен, что когда-нибудь он преодолеет свое смущение и тоже сможет назвать себя частью большой семьи Ким. - У нас для вас новость, – синхронно произнесли Хосок с Намджуном, отчего родители довольно заулыбались. - Давай, ты первый, – уступил старшему Хосок, под столом сжимая холодную ладонь Юнги. Последняя новость всегда остается в памяти дольше. Он хотел, чтобы так оно и оказалось. - Хорошо, – Намджун радостно оглядел присутствующих, демонстрируя миру милые ямочки. – У нас будет пополнение. Сокджин залился нежным румянцем и зарылся носом в шею мужа, наслаждаясь вниманием и поздравлениями. На все вопросы отвечал Джун: срок маленький, узнали недавно, кажется, плодотворно провели Новый год. Юнги удивленным не выглядел, кажется, где-то пронюхал. А может ему и сам Джин-хен рассказал, кто знает эти омежьи сплетни. А детишки и не понимали, чему тут все удивляются. Вот торт стоит, большой, с клубникой, вот это да - чудо! - Уже думали, как назовете? - Ох, нет, еще рано. - Ты знаешь, хорошо, что за третьим пошел. А то все голову себе морочил своими кондитерскими. Дети – цветы жизни. Вот, занимайся ими и хозяйством. - Обязательно, - самая неестественная приветливая улыбка в исполнении Сокджина. Хен даже в беременном состоянии оставался Дивой. А потом всем корпусом повернулся к Хосоку: - Что за новость? - О, точно. Мы с Юнги решили пожениться. Я сделал ему сегодня утром официальное предложение, и он согласился, - Хосок, сверкая улыбкой от уха до уха, продемонстрировал окольцованную ладонь вконец смущенного омеги. В следующий миг Юнги из объятий Хосока вырвали и утащили обниматься. Сокджин с восторгом рассматривал поблескивающее в свете люстры серебряное кольцо, отпускал шутейки по типу «захомутали тебя» и «наконец-то сбагрю тебя в надежные руки». Намджун по-свойски потрепал Хосока по плечу и светился от гордости за своего младшего брата. Две детские мордашки тоже склонились над «вааа красиво, и я такое же хочу». - Добро пожаловать в семью, Юнгия, – отечески произнес папа Ким. - Не торопились вы. - Вот именно, - подхватил глава семейства. – Так что хотя бы с внуками нам не затягивайте. - Да мы как-то и не планируем, – легко отозвался Хосок, мягко забирая жениха обратно себе. – Не до этого нам. - Как это, не до этого? – возмутился папа, хватаясь за сердце. – Ты мне за языком следи, Хосока. Дети – это же счастье. И Юнги надо реализоваться как омеге. - Я реализовываю себя как композитор и музыкант, - пожал плечами Юнги. - Это все неважно, - поддержал супруга отец. – Вторично. - Музыка – это то, чем я живу. Музыка – мой смысл жизни. - Ты – омега. Тебе рожать надо, за детьми смотреть, а не на пианино трынькать. Дети – твой смысл жизни. Продолжить род. А то ж вымрем все. - Да ладно вам, не вымрем. Людей за семь миллиардов перевалило, – Хосок сжал колено жениха под столом, чувствуя, как тот начал закипать. - Неужели вам внуков мало, скоро третий появится, - попытался разрядить обстановку Сокджин. - Я не хочу и не собираюсь заводить детей, - отчеканил Юнги, глядя прямо в глаза самому старшему альфе. - Я не рожу вам внуков. И не продолжу ваш род. Я проживу счастливую жизнь с вашим сыном, продам кучу своих альбомов, получу еще кучу наград и оставлю след в истории музыки. Я увековечу свое имя. И для этого мне не нужны дети. Тэхен и Чимин, заметив, что в мире взрослых что-то пошло не так, и все веселье будто выкачали, прижались к своим родителям. Сокджин бы и рад их вывести из комнаты, но и Юнги оставить одного без поддержки он не мог. - Больной какой-то, – всплеснул руками господин Ким. – Детей он не хочет. Глупости какие, детей все хотят. Хосок, ты посмотри, кого ты в дом приволок. К врачу его надо. Вон, Сокджин тоже не хотел, все сопли-слезы лил, и вот пожалуйста, уже за третьим пошел. Доктора сейчас всех вылечат. Сокджин побледнел. Намджун тоже, но от ярости. Тот непростой для них период они старались не упоминать. Да, он закалил их, они совместными усилиями преодолели все трудности, но осадок остался. Как и страх того, что если... если бы они не успели. - Простите, господин Ким, но это совсем разные вещи, – неловко начал Джин. – У меня была послеродовая депрессия… - Депрессия-шмапрессия. Еще и слов понавыдумывали. Все ваши Америки. Сидят в интернетах, а по телевизору что показывают. Раньше все детей хотели и рожали, как только альфа сказал. А теперь омеги совсем разошлись. Карьеру им подавай. В депрессиях они. - Организм после родов омолаживается, – подхватил старший омега, не обращая внимания на скептический взгляд Джина. – Матка – полый орган. Его заполнить надо, иначе опухоль разовьется. - Организм так не работает, пап. - А оставить все кому? Все нажитое? - Племянникам, – твердо ответил Хосок, успокаивающе поглаживая Юнги по спине. - А смысл тогда вообще жить вместе, в брак вступать, спать с человеком, от которого не хочешь детей? Для просто переспать есть одноразовые случки. - Чтобы жить вместе, прожить всю жизнь вместе. Каждое препятствие, каждый успех встретить вместе. Разделить и радости, и печали. Чтобы любить. Юнги злился на родственничков, а самое главное – на себя. За то, что оправдывался перед людьми, которых и видел-то всего пару раз в год. За то, что должен оправдываться за свои желания, интересы, амбиции. За то, что они у него вообще есть. - Послушай меня, мальчик. Ты сейчас прешь против природы. Давай мы сейчас вспомним уроки биологии, школьный курс. Изначально суть омеги – продолжить род. Так было, есть и будет. И если репродуктивной функции нет, то и смысла в такой омеге нет. Рожать придется, ты же омега. Это вопрос времени. - Альфа, когда он любит и ценит своего омегу, воспринимает ребенка, как ценный подарок. А если ты не хочешь подарить ему его, то так ли сильно ты его любишь? С грохотом Хосок поднялся из-за стола. Молча потянул за собой Юнги, так же, не обронив ни слова, покинул с ним комнату, а потом и дом родителей. Они шли крепко держась за руки, ничего не говорили. Да и не нужно было. Главное, что оба рядом, безмолвной поддержкой. Главное, что понимают и готовы преодолеть и это тоже вместе. - Я правда люблю тебя, - судорожно шептал Юнги в губы Хосока, когда альфа в темноте коридора родного дома, уютного гнездышка, трепетно прижимал омегу к себе. - Я знаю. - Я буду отвратительным родителем. - Ты ужасный воспитатель. - Мне только ты нужен. - Я буду. Закипающую кровь внезапно остудил дверной звонок. За дверью оказались взолнованное молодое поколение семейства Ким. С покупным тортиком, двумя заспанными детишками и виноватыми улыбками. - У Хоби праздник, а сорванцы дядюшек два месяца не видели. Я не для того их сегодня со школы отпрашивал. - А как же вечер в кругу семьи? – Хосок удивленно посмотрел на Намджуна. - Вы наша семья. - Семья своих близких не бросает, - наставительно поднял кривоватый палец Сокджин, отправляя сыновей мыть руки перед едой. - И не ставит стереотипы выше счастья своих родных.