Должники и Коллекторы

      Убедившись в отсутствии скрытых угроз, путники поселились в небольшом одноэтажном бунгало. Это был один из немногих домов, в котором не разбили окна, не было зловещих луж крови и мёртвых обитателей. В нём располагались две полностью разграбленные комнаты — небольшая ванная, гостиная, в которой царил хаос, столовая и кухня. Помимо главной входной двери в доме имелся запасной выход в конце гостиной и кухонная дверь, это безмерно порадовало путников: ведь в случае неприятностей, это стало бы их путём к отступлению. Ко всему прочему, в доме имелась вода и каждый из путников принял ванну. Гермионе хотелось петь от радости во весь голос, на душе было светло и солнечно, но, принимая во внимание ситуацию, девушка принялась всего лишь негромко мурлыкать под нос песенку. Как мало нужно человеку для счастья! Возможно, хозяева дома были среди трупов, гниющих на улице, а Пожиратели, вероятно, совершали набеги, дабы убедиться, что никто не выжил, но Гермиона была не в силах противиться потоку радости, накрывшему её, когда надоедливые грязь и вонь отвалились с кожи и бесконечные колтуны наконец-то вымылись из волос! Девушка не могла сказать точно, когда в последний раз принимала восхитительную горячую ванну, ведь год, проведённый в укрытии, значительно ограничивал её варианты. Там где они обосновались, рядом находился маленький ручеёк, и вода в нём, как правило, была ледяная. Невзирая на обстоятельства, в которых она принимала настоящую ванну, Гермиона не чувствовала ни капли раскаяния или вины. Девушка собиралась насладиться по полной программе всем, что было доступно на данный момент, поэтому нетерпеливо повернула кран горячей воды на максимум, вставая под обжигающие струи воды. В комоде хозяев нашлась женская одежда и хотя размеры на этикетках были похожи на её собственные, большинство из вещей оказались чересчур большими, когда девушка примерила их. Это неприятное обстоятельство лишний раз послужило доказательством истощения волшебницы, хотя зеркало, отражающее впалые, изможденные щеки и острые ключицы, было более чем авторитетным свидетельством крайней изнурённости. В конце концов, Гермиона остановила свой выбор на небесно-голубом коротком летнем платье с небольшими рукавчиками. Не самый лучший вариант для царившей зимней погоды, но оно единственное из одежды не выставляло напоказ анорексичную худобу девушки. На кухне также оказалось много еды, некоторые продукты были свежие, другие — не очень, но Гермиона была рада и этому. Еда есть еда, какое имеет значение испорчена она или нет, если ты пережил голод и остался в живых. Девушка быстро сделала два небольших сэндвича с ветчиной, умело выбирая заплесневелые кусочки хлеба и поджаривая его, чтобы избавиться от вкуса плесени. Жадность вползла крошечным червячком в сердце девушки, и та съела почти все сэндвичи сама, но всё же, скрепя сердце, отнесла оставшийся Люциусу. Малфой вопросительно поднял элегантную бровь, вероятно удивившись (Гермиона не была уверена). — Как мило с вашей стороны приготовить еду для кого-то, к кому вы чувствуете отвращение. На нём красовалась чистая пара чёрных брюк и идеально-белая рубашка с длинными рукавами, закатанными до локтей. Одежда сидела на мужчине как влитая, и это вызывало у Гермионы чёрную зависть. Он даже раздобыл подходящую обувь! Пару прекрасных, блестящих (очевидно, новых) ботинок! Кроме того, он ещё имел наглость вымыть голову и собрать серебристые волосы в свой привычный хвостик. Маг являл собой идеальный пример красоты, аристократизма и воспитанности, томно восседая на кресле, скрестив худощавые ноги. Мерлин, до чего он хорош! Тёплая ванна омолодила кожу и волосы; болезненная бледность покинула его. Аристократ расстегнул две верхние пуговицы на рубашке, и Гермиона увидела, что волосы у него на груди отсутствуют, и это втайне восхитило её. Конечно, она знала что всё это временный эффект от купания, но какой же чудесный вид… Девушка подавила порыв и заставила себя направить мысли в другое русло. Нет, она ненавидит этого человека! Ненавидит его! Нет ничего хорошего в том, чтобы вожделеть того, кого ты ненавидишь! Гриффиндорка кивнула сама себе, чувствуя, как будто её сбили с истинного пути, но тут же бесцеремонно вернули обратно на твёрдый и законный путь «Ненависть к Люциусу Малфою». На щеках Гермионы вспыхнул багровый румянец, когда она, подняв глаза, чтобы гордо встретить его взгляд, неожиданно для себя обнаружила, что маг исподтишка наблюдает за ней. Вместо резкого ответа на его предыдущее заявления, застеснявшаяся девушка пролепетала, запинаясь: — Я-я.это…сэндвич… Маг напряжённо разглядывал гриффиндорку. Его взгляд медленно пополз вниз, намеренно задерживаясь на её обнажённой груди, не прикрытой бюстгальтером. Нежную кожу начало покалывать, Гермиона с ужасом ощутила, как напряглись и затвердели её соски. Не мудрствуя лукаво, она кинула тарелку с оставшимся бутербродом на колени аристократу, и в страхе понеслась в спальню, словно за ней гнались бесы. Вечером, после долгих колебаний и нерешительности (речь о Гермионе; Люциусу было откровенно плевать), было решено, они займут одну спальню на двоих. Это была основная спальня с двумя раздельными кроватями, и Гермиона была благодарна судьбе за это. Девушка не представляла, как ей удалось бы вытащить кровать из второй спальни, это доставило бы слишком много хлопот и произвело грохот, который предупредил бы всех врагов в округе о том, что в доме кто-то есть. — Мисс Грейнджер, вы разбираетесь в обезболивающих маггловских зельях? Гермиона слегка подпрыгнула при громком звуке его голоса, неожиданно вторгшемся в тихую и спокойную тьму. Пошлые картинки из утренних мыслей вновь предстали перед глазами и гриффиндорка снова стушевалась. После утреннего эпизода она намеренно избегала мага, с головой погрузившись в книгу из библиотеки. Содержание книги девушка не смогла вспомнить как бы не пыталась, продолжая проигрывать утренний фрагмент снова и снова, не в силах стереть постыдные воспоминания из памяти. — Ну…это называется не зелья, — выдавила она наконец. — Может быть, таблетка…или что-то вроде пенталгина. Наверное, я смогу найти её. Девушка резко встала, желая занять ум новой задачей.

***

Люциус пришёл к выводу, что нынешнее состояние куда больше ему по душе нежели то, в котором он находился несколько дней назад. Хорошая, длительная ванна и еда оживили его, и, честно говоря, раны тоже не давали о себе знать — боль в рёбрах и руке несколько притупилась. Маг не знал, сколько времени понадобится на полное восстановление, однако, было очевидно, что при нынешнем образе жизни опасности для здоровья нет. Через неделю он будет достаточно здоров, чтобы преследовать свою цель. Конечно, это была не единственная причина его хорошего настроения. До Малфоя наконец-то дошло, что девушка храбра всего лишь на словах, а на деле не предпримет никаких действий против него. Она утверждала, что безумно ненавидит его, заявила, что самолично убьёт, как только подвернётся удачный момент, но все её действия говорят об обратном. Вместо всего вышеперечисленного, гордая гриффиндорка была добра к магу и дарила ему благодарные взгляды. Неужели Мисс-Гордячка Грейнджер заинтересовалась им? Её влечёт к нему? Нет, этого не может быть! Малфой хитро ухмыльнулся, глядя в том направлении, откуда слышались звуки яростного копошения. Маг очень хотел проверить свою научную теорию. Реакция, которую он видел ранее, была положительной и он сомневался, что грязнокровка сопротивлялась, если бы он предпринял что-то тогда. Ему почти удалось, но к сожалению она трусливо спаслась бегством. — Может быть, в ванной комнате…— вслух размышляла девушка, продвигаясь в заданном направлении. Люциус поднялся с кровати и крадучись начал преследовать девушку. В доме не было «электричества»(магловское словечко, которое волшебница использовала по отношению к свету), они отказались от свечей, дабы не обнаруживать своё присутствие в доме. Помещение было окутано мраком, но это ничуть не мешало магу — его глаза, приспособившись ко тьме, видели достаточно хорошо. Он застал Гермиону в интересном положении: согнувшись в три погибели, она шарила руками в шкафчике, стоящем под раковиной. В закрытое окно заглянул яркий полумесяц, немного освещая ванную комнату. Девчонка напялила необъятную футболку огромных размеров, которая заканчивалась где-то в области колен, но когда Гермиона наклонилась, футболка задралась вверх наградив его прекрасным видом её округлого зада и стройных длинных ножек. Выпрямившись, гриффиндорка повернулась к нему, стоя у двери, но всё ещё не видя мага. Всё её внимание было поглощёно коробкой, которую она держала в руках. Склонив голову, Гермиона начала метаться по комнате, как тигр в клетке, рассуждая себе под нос о том, искомое ли это лекарство или нет. Неожиданно наткнувшись на Люциуса и врезавшись в него, девушка испуганно вскрикнув, выронила коробку. — Мисс Грейнджер, вы действительно должны обращать больше внимания на то, что вас окружает, — растягивая слова протянул маг. — Ч-что ты здесь делаешь? — Я пришёл помочь вам. — О, — смущённо пролепетала Гермиона, косясь на его грудь, сияющую в своей ослепительной наготе — маг не потрудился надеть рубашку. — Ну, — продолжила ведьма, мне это не нужно, — я думаю, что нашла лекарство. Люциус был готов дать голову на отсечение на то, что девушка покраснела аж до корней волос. Да, она действительно была такой…невинной. Жаль что Уизли или Поттер не смогли избавить её от этого. Всё могло быть намного проще. Ну, возможно, он пожертвует собой ради дела… — Вы уверены? — наклонившись, маг поднял увесистую коробку, делая вид, что исследует её. — Едва ли это может быть полезным… — Нам нужна не коробка, а содержимое, — выпалила она, нервно облизывая пересохшие губы. — Я думаю, — мужчина порывисто шагнул вперёд в ванную, и Гермионе пришлось сделать шаг назад, потому как маг нагло и бесцеремонно вторгался в её личное пространство, — о другой альтернативе. Вновь отступив назад и встревоженно глядя на аристократа исподлобья, девушка прошептала: — Что ты имеешь в виду? К чему ты клонишь? Ванная была маленькой, и его третий шаг предвещал, что когда гриффиндорка вновь отступит назад, она врежется в стену. Гермиона сделала шаг назад, и встретив сопротивление, запаниковала, дрожа как пойманный в ловушку маленький кролик. Малфой остановился рядом, так близко, что его крепкое тело нависло в нескольких дюймах от её собственного. Небрежно, одним ленивым движением прислонив одну руку к стене, как раз рядом с её плечом, чтобы предотвратить возможность побега, он мягко начал гладить её нежную шею, рисуя невидимые глазу круги большим пальцем. — Не прикидывайся…— горячо мурлыкнул он девушке на ушко, обжигая её кожу теплым дыханием. — Вы шутите, — единственное, что смогла выдавить из себя потрясенная Гермиона. — Я склонен думать, что нет, — наклонив голову Люциус жадно приник к её трепещущим губам.

***

Гермиону терзали смутные сомнения — а не во сне ли она? Всё происходящее было настолько…нереальным. В реальном, правильном мире она презирала Люциуса, его ограниченные убеждения и прошлые прегрешения. Он, в свою очередь, также ненавидел её, считая грязью, находящейся по положению социальной лестницы ниже, чем кто-либо. Девушку не влекло к нему, как и его к ней. Они скорее бы покончили жизнь самоубийством, чем коснулись друг друга, не говоря уж о поцелуе. Таково положение вещей в реальном мире. В сюрреалистичном мире всё было наоборот. Они хотели друг друга со всепоглощающей страстью, независимо от социального положения. Этот факт нельзя отрицать. Их губы столкнувшись в лихорадочной ярости, жадно впились друг в друга словно бушующие стихии воды и пламени. Да, несомненно это был сюрреалистичный мир. Так в каком мире находилась гриффиндорка? Она ненавидела Люциуса и хотела его одновременно. Она не желала, чтобы маг прикасался к ней, но ей нравилось, когда он это делал. Она никогда не пройдет весь путь… чтобы сделать это, но чётко видит, что это произойдет в ближайшем будущем. Где она? Это было похоже на диаграммы Венна в маггловской математике, и она была фигурой третьего раздела, созданного первыми двумя, которые соединились. Часть реальности, часть нереальности. Люциус целовал её. Девушка чувствовала, как его властные губы сминают её собственные. Он провёл языком по её нижней губе и Гермиона ахнула от удивления. Маг не стал упускать столь соблазнительную возможность и его язык нагло ворвался в её приоткрытый ротик. Протестуя, гриффиндорка начала извиваться, стараясь отстраниться, но тем самым лишь сильнее распалила желание мужчины, Малфой с силой прижал её хрупкое тело к себе. Удерживая её личико, Люциус жадно набросился на её губы с новой силой. Гермиона втайне осознавая, что тает от его внимания к своей скромной персоне, с неистовой страстью возвратила ему поцелуй. Поднявшись на цыпочки, Гермиона застонала ему в рот, когда маг, просунув руку под рубашку, начал ласкать её напряженную, жаждущую прикосновений грудь. Его рука прикоснулась к холмику, сжимая его и гладя, а затем ущипнула твёрдый сосок. Малфой, оторвавшись от сладкого рта грязнокровки, прильнул губами к горячей шее, пропуская между пальцами и сжимая другую её грудь. Затем, без предупреждения, мужчина резко сорвал рубашку с Гермионы и небрежно отбросил в сторону, оставив девушке из одежды лишь трусики. Это прояснило рассудок гриффиндорки. Что ты делаешь? Это Люциус Малфой! Сейчас же прекрати всё это, он просто использует тебя! Ты собираешься отдать невинность этому мерзавцу? Как ты можешь? Что бы подумали Рон и Гарри? Но мысли испарились вместе со здравым смыслом, когда горячий рот Люциуса прильнул к её груди. Он вбирал в себя розовую вишенку её соска, легонько покусывал, облизывал юрким языком, а затем переключился на вторую грудь. Новые и мощные ощущения полностью захватили и смели девушку, словно морская волна, Гермиона задыхалась от новизны чувств, поощряя мужчину тихими стонами. Но этого было недостаточно, ей хотелось большего, всего, что он мог предложить. Обхватив ладонью его затылок, девушка прильнула раскрасневшимся лицом к его, слово выточенной из белоснежного мрамора, груди. Безумно разочарованная, ощущая глубокую потребность в чем-то, она начала покачивать бедрами, извиваясь и ластясь к Малфою, словно течная кошка. — Пожалуйста… — прошептала она. Гермиона ощутила его улыбку: — Терпение, дорогая. Люциус снова приник к губам Гермионы, стремительно врываясь языком в её ротик и очерчивания языком контуры маленьких зубов, в то время как его длинные аристократичные пальцы скользнули вниз и коснулись центра её женственности. Облегчая себе задачу, маг нетерпеливо отодвинул трусики девушки в сторону. Гермиону охватила смутная тревога. Его палец ласкал её разгорячённую плоть, девушка, не сдержавшись, испустила тихий стон, но внезапно Малфой резко оторвавшись от неё, неожиданно грубо закрыл её рот ладонью. Туман в голове гриффиндорки выветрился мгновенно. Девушка разочарованно взирала на Люциуса, гадая, почему же он столь внезапно остановился. Заметив, что маг повернул голову в сторону окна, Гермиона уже было открыла рот, чтобы поинтересоваться в чём же дело, как вдруг до её слуха донеслись грубые мужские голоса.

***

Люциус был готов убить на месте того, кто так некстати выбрал момент для появления. Как только дела пошли на лад, всё провалилось в один миг. Он никогда не испытывал такого прекрасного, восхитительного чувства, когда Гермиона Грейнджер добровольно и послушно таяла в его объятиях, отвечая на его ласки. Через несколько коротких мгновений он опрокинул бы её на спину, она бы выстанывала его имя своим маленьким сладким грязнокровным ротиком. Увы, этому не суждено было сбыться. Поражённый взгляд остановился на её испуганном личике и все эмоции, которые переполняли его, ушли. Маг очень сомневался в том, что сегодня вечером у него будет ещё одна попытка, кроме того, вопрос проникновения неизвестных в их дом по-прежнему оставался открытым. Люциус отчетливо слышал лязг их скрипучих сапог, было слышно хлопанье дверей, как будто в доме производился активный обыск. Отпустив девушку, маг бочком пробрался к закрытому окну и рискнул выглянуть наружу. Было очень светло, но всё же Малфой смог разглядеть крупную мужскую фигуру, которая крутилась вокруг трупа, а потом, нагнувшись, принялась рыться в его карманах. Воры, очевидно? — мелькнула мысль в голове Люциуса, когда он увидел ещё один силуэт, выходящий из дома неподалеку. — Что-то нашёл? — спросил тот, который вышел из дома. Он нес в руке какой-то предмет, но Малфой не мог определить, что это. — Конечно, — ухмыльнулась фигура, всё ещё копошась в карманах. — У некоторых было очень много всякого. — Что по-твоему здесь произошло? — Не знаю… но, однозначно, нам повезло. — Давай тогда остановимся вон там? — второй вор кивнул в сторону дома, занятого Люциусом и Гермионой. — Похоже, там есть чем поживиться. — О нет, — ахнула девушка и Люциус повернулся, чтобы посмотреть на неё. Лицо её выражало животный страх, что безмерно удивило мага — в конце концов, они могли легко скрыться под мантией-невидимкой и никто бы их не заметил. Именно это и постарался донести мужчина до перепуганной волшебницы. — Нет! Я забыла её в гостиной! — в панике воскликнула девушка. — Не волнуйся, — успокаивающе прошептал маг, — есть и другие места, где мы можем укрыться. Прежде чем они успели сделать хоть шаг, путешественники услышали, как громко отворилась парадная дверь. — Кто-нибудь дома? — один из воров, сделав паузу, продолжил: — Не думаю! Сжав в своей руке руку девушки, маг тихо вывел её из ванной и вернулся в спальню. Разочарованно осмотрев комнату, аристократ пришёл к выводу, что более подходящего укрытия, чем кровать, в комнате нет. В голову пришла идея выбраться через окно, но он тут же быстро отмёл её, увидев, что те были закреплены в виде ячеек. Кроме того, на улице царил пронизывающий холод, а девушка была практически раздета. Он не удержался от жадного взгляда на неё. Гермиона украдкой оглядывалась, напрасно пытаясь закрыть маленькой ладошкой одну грудь — это только усиливало её полноту и округлость. Люциус почувствовал, как ему снова становится тяжело дышать. О Мерлин всемогущий, как он был близок к тому, чтобы насладиться её сладким юным телом. Гермиона, повернув голову, поймала неосторожный взгляд Люциуса. Разгневанная, она вырвала руку из его руки, и гневно фыркнув, направилась в ванную, скорее всего, за брошенной там ранее рубашкой. Маг услышав, что незваные гости вошли в первую спальню, понял, что в ближайшее время они отправятся в спальню хозяев. И тут на Малфоя снизошло озарение: он был не просто магом, он был опытным боевым колдуном, знающим бесконечное множество всевозможных заклинаний, в то время как воры, без сомнения, были жалкими магглами. Когда девушка вернулась в спальню, Люциус шёпотом поинтересовался, знает ли она какие-либо невербальные защитные заклинания. — Я владею только чарами Конфундуса, — прошелестела Гермиона, когда один из воров вошёл в спальню. Вор, которого Люциус видел выходящим из дома, оказался тощим человеком невзрачной внешности. Он был среднего роста, на его простом, не отягощённом интеллектом лице, тускло выделялись карие глаза. Он был удивлен, заметив их — ведь по расчетам воришек, дом был пуст и необитаем. Когда он открыл рот, вероятно, чтобы предупредить коллегу, Гермиона сосредоточив всю силу в кончиках пальцев, резко выбросила их в сторону вора, крикнув: — Конфундус! Люциус ощутил, как мимо него пронеслась небольшая волна магической энергии, но видимо её было недостаточно для этого маггла. Не теряя ни секунды драгоценного времени, маг схватил с тумбочки тяжелый том, и бросился к человеку, который начал душераздирающе вопить в ужасе. Люциус сильно и безжалостно избивал мужчину тяжёлым томом по голове снова и снова, надеясь наверняка забить его до смерти или по-крайней мере, до бессознательного состояния. К этому времени, оставшийся воришка, услышав шум, понесся на звук, вопя: — Джерри, Джерри!

***

Спешащий на помощь товарищу вор был действительно большим мужчиной, высоким и неуклюжим с выпуклой мускулатурой. На его лице появилось угрожающее выражение, когда он изучающе впился взглядом в Гермиону, а затем заметил и Люциуса, всё ещё державшего в руке окровавленный том. Зарычав, словно рассерженный пес, маггл бросился на Малфоя. Два события произошло одновременно: Как только Гермиона вспомнила, что её специализация — фаерболы, Люциус прошептал заклинание, вскинув ладонь в направлении нападавшего мужчины. Раздался резкий звук, похожий на щелканье хлыста, встретившегося с кожей, взломщик дико закричал от боли, а затем от обуявшего его ужаса, когда магическое пламя охватило его тело. Мужчина бился в судорогах, завывая от мучительной боли. Почувствовав к несчастному жалость, Гермиона подняла простыню и направилась к огню. К тому времени, когда она привела его в чувство, он потерял сознание, также, как и его напарник. Его кожа была покрыта огромными ожогами и волдырями, ветхая одежда обуглилась и почернела. Гермиона ощутила подступающую к горлу тошноту. Этот человек был невиновен, не обязательно было так жестоко наказывать его. Раскаиваясь, девушка подняла глаза и увидела Люциуса, занятого выворачиванием карманов первого вора. — Что ты делаешь? — потрясённо прошептала девушка. Маг оставался абсолютно невозмутим: — У нас нет денег. — Значит, ты воруешь у них? — недоверчиво возмутилась девушка. — Это делает нас ничуть не лучше этих варваров! Люциус, подняв глаза вверх, впился в девушку взглядом, ясно дававшим понять, какую глупость она сейчас сморозила. Когда же он, Люциус Малфой, был выше варварства, описанного в её книгах? Аристократ был целиком и полностью воплощением жестокости, грубости и бесчеловечности. Гермиона десятки раз убеждала себя, что он такой же злой, как и воры, забредшие к ним. Казалось, Малфой читает её мысли: — Я когда-нибудь был другим, мисс Грейнджер? Она предпочла не отвечать.