Должники и Коллекторы

       — Где он находится? — Вы увидите. — Как он тебе поможет? — У него свои методы. — Почему он? — Мисс Грейнджер, прекратите этот нелепый допрос, — раздражённо приказал Люциус. — На все ваши вопросы вам будет дан ответ только в том случае, если вы всё же решитесь составить мне компанию. Если нет, удовлетворите ваше непомерное любопытство уже имеющейся у вас информацией. — Но я хочу знать сейчас. — Вы не услышите от меня ни слова об этих планах, пока у меня не будет гарантий. Быть может, вы при малейшем случае раскроете всё Тёмному Лорду и его прихвостням! — Под «гарантиями» вы имеете ввиду, что я вслепую таскаюсь за вами чёрт пойми куда, как глупая курица на заклание? Малфой раздражённо фыркнул: — Мисс Грейнджер, я сыт вами по горло, хватит ломать комедию. Оставьте меня. Гермиона была до глубины души оскорблена его грубостью и решительным нежеланием отвечать на её вопросы. Девушке нужны были ответы, а аристократ отказался удовлетворять её любопытство, предпочитая туманные отговорки. Гермионе было необходимо выведать во что бы то не стало — кто же будет целью Малфоя и как он сможет помочь ему. Спустя три дня с момента прихода Люциуса, девушка принялась опять докучать ему настойчивыми расспросами. В конце концов, обозвав Гермиону раздражающей, назойливой мухой, не умеющей вовремя закрыть рот, маг, извинившись, поведал, что человек, которого он намеревался увидеть называет себя Игорем Грогочем. — Игорь Грогоч? Похоже на… Гоблин? Это он? — Да, это он. По большей части. — Кто же он тогда? — Вы узнаете всё в своё время. — Как он вам поможет? — Мисс Грейнджер…пожалуйста….успокойтесь. Гермиона знала, что её жажда знаний неутолима — будь то что-то самое простое или одно из самых сложных знаний, девушка наслаждалась чувством познания чего-то нового. Кроме того, гриффиндорка прекрасно осознавала, что иногда её стремление утолить жажду знаний приводило к бесконечным и назойливым приставаниям к окружающим. И в этом она была хороша, как никто другой. Кого волнует то, что человек устал от неё? Кого заботит то, что людишки находят её допросы утомительными? Девушка прекрасно знала, что может зайти настолько далеко, что в конечном итоге люди просто-напросто сдаются. Но Люциус Малфой был другим. Ей не удалось заставить его сдать свои позиции. Он неуклонно хранил свою тайну, несмотря на шквал расспросов с её стороны. Вы всё узнаете в своё время, — сказал он. Она не хотела ждать. Она хотела знать. Ей было жизненно необходимо знать когда, где и как он собирается убить Волан-де-Морта, и ей нужно было знать это прямо сейчас. Гермиона пыталась усмирить своё нетерпение. Успокаивала себя, убеждая, что терпение — это добродетель, и всё хорошее приходит к тем, кто ждёт. Убийство Волан-де-Морта, в сущности, злое, как и любое убийство кого-либо, стало бы благом для всех, и она должна проявить терпение, дожидаясь этого. Она убедила себя, что путешествие в поисках этого Игоря Грогоча будет приятным. Это вернёт её бессмысленной жизни цель; ещё одна миссия — вместе с исцелением Люциуса Малфоя снаружи… и, возможно, изнутри тоже.

***

— Вы уверены, что достаточно хорошо чувствуете себя для сегодняшнего путешествия? Девушка смотрела на мага с неподдельной тревогой, и не в первый раз Люциус задумался — а действительно ли она начала заботиться о нём искренне? Маг задавался вопросом — как же он сам должен реагировать на столь разительные перемены в поведении? Попытавшись вызвать в себе отвращение, он потерпел сокрушительную неудачу. Нельзя отрицать, что было приятно осознавать, что в мире, где все жаждут твоей смерти, хотя бы один человек заботится о твоём благополучии. Но она — грязнокровка. Да, грязнокровка. Её наследие нельзя отрицать. Ее неотёсанные, грубые и нелогичные методы были свидетельством позорного происхождения девушки. Однако порой Малфой с удивлением обнаруживал, что забывает о её недостатках и наслаждается временем, проведённым в её обществе. Гермиона умна; её остроумные и колкие реплики невольно вызывали у экс-пожирателя улыбку, а театральность девушки никогда не переставала его забавлять. Неоспоримо, гриффиндорка была привлекательна, но в споре или в борьбе, она становилась ещё прекраснее. В таким моменты Малфою стоило огромных усилий сдерживать себя, чтобы не наброситься на неё и овладеть. Ему всё чаще приходилось напоминать себе, что мысль о том, чтобы спать с грязнокровкой — не самая лучшая идея для такого мужчины, как он. Память предательски подсовывала картинки той ночи, когда ему было разрешено прикасаться к нежному телу девушки. — Очень, очень хорошо… — мысленно сокрушался Люциус. Было более чем очевидно, что его просто-напросто сексуально влечёт к мисс Грейнджер и ничего более. В глубине души поднималось глухо нарастающее раздражение, и, возможно, его чувства (он с ненавистью мысленно произнес это слово) девушка задела куда сильнее, нежели простая физиология. Было правильно то, что она заботилась о нём, но никак не наоборот. Малфой — господин, никак не слуга, пускай и мысленно. Ему, чистокровному аристократу, не пристало ухаживать за девчонками-магглами.

***

В ближайшее время путники намеревались покинуть Брейтуэйт и отправиться туда, где обитал загадочный Игорь. Гермиона не могла сдержать нарастающую панику вкупе с волнением, она снова ощущала себя десятилетним ребенком, родители которого, строя планы в последние минуты, собирали свои чемоданы для поездки во Францию, Австралию или Египет. Она подскакивала, вертелась и была перевозбуждена до крайней точки. В конце-концов родители потребовали в раздражённых тонах, чтобы она сидела тихо, как мышь и молчала. Воспоминания о родителях снова вогнали девушку в состояние уныния. Гермиона всё напоминала себе, что ей уже давно не десять, а двадцать, и что нет ни малейшего повода для волнения. Она не отправляется в захватывающее приключение с родителями в чужую страну, где можно исследовать и изучать новые, чудесные вещи. Напротив, скорее всего её путешествие будет делом сложным и трудным, учитывая, кто является компаньоном девушки. Более того, Гермиона не знала куда направляется и доживет ли до финального пункта назначения. Почему меня волнует выживу я или нет? Никто не скучал и не будет скучать по мне. Действительно, все её близкие, по-видимому, уже были мертвы, а единственный живой человек, с которым она взаимодействовала, презирал саму кровь, которая текла в её венах. Будет ли Люциус Малфой скучать по ней? Гермиона от столь смехотворной мысли почти каталась по полу, заходясь горьким смехом. Вероятнее всего, он милостиво принимал её услуги няньки-медсестры, которые приносили пользу его здоровью, но при этом Малфой никогда не примет её саму. О нет, Люциус Малфой мог в равной степени хлопотать о том, чтобы она перестала дышать и умерла, и при этом не испытывать ни малейших угрызений совести. Тем не менее, девушка чувствовала небольшое волнение в груди при подобных раздумьях. Гермиона начала изучать это чувство, но внезапное появление Люциуса выдернуло девушку из размышлений. — Мисс Грейнджер, вы закончили собирать всё, что вам будет необходимо в дороге? Гриффиндорка многозначительно уставилась на чемодан, доверху набитый упакованными вещами. Взгляд Люциуса последовал за её, его ледяные серые глаза удивлённо расширились при виде столь объёмного баула: — Неужели ты собираешься тащить всё это? Гермиона вызывающе поджала губы: — Это всё, что необходимо нам. Приподнятая серебристая бровь ясно давала понять, что её обладатель ни в коей мере не согласен с предыдущим утверждением: — У нас есть деньги. Что бы нам не потребовалось, можно будет это купить. Девушка усмехнулась: — Это украденные деньги. Кровавые деньги. Малфой, призвав себе на помощь всю выдержку и спокойствие своего рода, едва сдерживаясь от желания демонстративно закатить глаза, прежде чем кратким голосом прошептать:  — Деньги очень нам помогут. Пожалуйста, ускорьтесь, скоро стемнеет, а ночь будет только препятствовать нашему нелегкому пути. Высказавшись, мужчина развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Гермиона была недовольна своим невольно вырвавшимся командирским тоном. Спустя некоторое время, обдумав всё и смягчившись, она признала, что позорит себя только для того, чтобы досадить Малфою. Она покорно выбрала только самые необходимые вещи: мантию-невидимку, чистую пару нижнего белья, обезболивающее, бинт, несколько лекарственных растворов, немного воды и еды, и, ко всему прочему, нож для благих (и не очень) целей. Девушке удалось найти школьный рюкзак (принадлежавший, по-видимому ребенку хозяев дома), туда она запаковала предметы первой необходимости. С любопытством и грустью гриффиндорка рассматривала дополнительные платья, которые она намеревалась взять, но со вздохом отвернувшись, мысленно убедила себя в том, что одной пары нижнего белья будет достаточно. Гермиона водрузила рюкзак на плечи, желая убедиться в том, что он не станет для неё неподъемной ношей. К своему удивлению, девушка обнаружила, что рюкзак был легким и достаточно управляемым. — Я готова! — важно объявила гриффиндорка Малфою, найдя его полностью одетым и сидящим у выхода. Маг нетерпеливо барабанил тонкими пальцами по подлокотнику кресла. Кивнув девушке, он встал и направился ко входной двери, Гермиона тихонько направилась следом.

***

В тот момент, когда Люциус широко открыв дверь, выглянул наружу, чтобы убедиться, что их никто не поджидает, в нос ударил запах зловония столь сильный, что маг немедленно поспешил захлопнуть дверь. Запах был ужасен; словно живое существо, вонь царапала и раздирала изнутри их носы и горло, лишая чистого свежего воздуха и порождая обильную тошноту. Малфой отчетливо видел, что девушка уже была готова распрощаться с сэндвичем, съеденным на обед, но всё же мужчина искренне надеялся, что ей удастся сдержать этот порыв. Внезапно, гриффиндорка отвернув лицо, стремглав понеслась на кухню. Только Люциус сделал шаг, намереваясь последовать вслед за ней, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, как Гермиона вернулась, держа в руках два куска ткани с оборванными краями. Они имели поразительное сходство со скатертью, ранее лежавшей на кухонном столе. Взяв один обрывок, девушка аккуратно сложила его в маску, закрыв свой нос и рот, а затем поманив аристократа тонким пальчиком, велела ему развернуться, намереваясь проделать подобные манипуляции и с ним. Люциус был слишком высок для небольшой малышки-Гермионы, и путникам пришлось вернуться в столовую, где он элегантно присел на один из стульев. Девушка осторожно приложила тряпицу к аристократичным крыльям его носа, её пальцы скользнули по его щеке и крепко, но аккуратно, соединили и завязали в узел ткань на серебристом затылке. Повязка зацепила несколько прядей его волос, но Люциус ощутил, как девушка нежно освободила их из плена ткани, осторожно проведя по ним пальчиками. Это было приятно… Ощущать её нежные руки, скользящие по волосам было неимоверно приятно. Он страстно желал, чтобы гриффиндорка продолжила, но время неумолимо работало против них. — Пойдем уже, — пробубнил Люциус, его голос из-за маски звучал глухо и невнятно. Собравшись с духом, Люциус отворил дверь во второй раз. Зловоние, атаковавшее их, было настолько сильным, что маг отшатнулся в сторону, а запах проникал сквозь ткань, истязая их обоняние через скудную защиту. — О, Мерлин! — жалобно простонала Гермиона, из глаз которой хлынули непрошенные слёзы. — Бежим! — скомандовал Люциус и путники бросились наутёк, стремясь обогнать невидимого врага. Когда, наконец, гниющие тела и отвратительный запах остались позади, путешественники замедлились, задыхаясь от стремительного бега. Ледяной зимний ветер отбирал у них последние частицы тепла, его порывы впивались в тело, словно остро заточенные кинжалы, когда путники жадно вдыхали воздух, восстанавливая сбившееся дыхание. Раны Люциуса неоднозначно дали понять, что бег им не по нраву и что терпеть столь грубое обращение они не намерены. Уже почти зажившие плечи и рёбра мужчины, мгновенно начали пульсировать от боли. Люциуса расстраивало такое положение вещей — то, как его тело легко сдавалось после небольшой физической нагрузки. Конечно, он понимал, что ему уже далеко не двадцать лет, но тем не менее, он не считал себя старым. Мужчина больше всего на свете хотел как можно скорее вылечиться — его ждало незавершённое дело, которое требовало, чтобы Люциус был здоров как бык, в противном же случае возникали определённые трудности при его выполнении. Почувствовав, как девушка мягко, но настойчиво дёргает его за плащ, Малфой раздражённо остановился. — Вот, — вцепившись в его ладонь, Гермиона положила на неё две небольших красных таблетки. — Запей их водой. Взяв предложенную бутыль с водой и подняв маску, Люциус закинул в рот таблетки, поспешно запив их водой. Его раздражение, вызванное поведением девушки улеглось в мгновение ока, он молча задавался вопросом — как она узнала, что он испытывает боль? Конечно же, Гермиона не могла видеть его лица — ведь большую его часть закрывала тканевая маска. Неужели она была настолько восприимчива к его телу, что распознала признаки боли по малейшим движениям? В тот момент, когда Люциус протянул девушке бутылку, их взгляды встретились и застыли на мгновение, прежде чем Гермиона стыдливо отвела глаза. — Надеюсь, тебе станет лучше, — прошептала гриффиндорка, прежде чем повернуться и продолжить путь.

***

Надеюсь, тебе станет лучше… Надеюсь, тебе станет лучше… Слова въелись в память и вращались по кругу, словно любимая и очень старая запись Фрэнка Синатры заела и первая строфа повторяется раз за разом. Надеюсь, тебе станет лучше, надеюсь, тебе станет лучше, надеюсь, тебе станет лучше… Гермиона горячо молила небеса о том, чтобы при следующем шаге земля разверзлась и поглотила её целиком! Ей стало неловко за столь нелепые мысли, обитающие в голове. Что подумает Люциус Малфой? Конечно, эта пронырливая, болтливая и надоедливая крошка заботилась о нём! Ох, он точно умрёт со смеху, прочитав её мысли! Гриффиндорка надеялась, что он будет безудержно смеяться до смерти, и таким образом она избежит встречи с ним снова, ведь она ни за что не хотела встречаться с ним после того, что сказала. Надеюсь, тебе станет лучше… О, Мерлин, как же страстно она хотела убить себя! Она просто хочет умереть, вот и всё! Как она докатилась до этого? Разве не в этом причина, из-за которой девушка чуть не убежала несколько дней назад? Когда-то она уходила, не желая даже дышать одним воздухом с Малфоем, а он всего лишь дышал, испытывая отчаянные муки беспокойства и скорби, один в своей незатихающей боли. В какой же момент гордая гриффиндорка, изменив своим принципам, вырвала с корнем глубоко засевшие внутри неё чувства ненависти и отвращения к аристократу, чтобы самоотверженно ухаживать и заботиться о нём? И теперь он, вероятно, всё знал, а всё потому, что её огромный болтливый рот просто не мог заткнуться на одну минуту! Милое личико девушки неуклонно начинало пунцоветь, она благодарила небеса за то, что всё ещё не сняла маску, дабы не доставлять Люциусу удовольствие лицезреть её позор. Повязка надёжно защищала её нос, губы и щеки от злых укусов холода, а также от острых глаз Люциуса Малфоя, видящего всё и вся. После сорока пяти минут нескончаемой ходьбы (Гермиона позаимствовала маленькие золотые часики из шкатулки для драгоценностей, которая, предположительно, принадлежала хозяйке дома) минуя полицейский участок, лишенный жизни и всякого движения, усталые путники вышли на расширяющуюся дорогу. Её центр был выкрашен в красный кирпичный цвет с небольшими белыми линиями, рассекающими окрашенные секции на квадраты. На столбе напротив были изображены две стрелочки, указывающие налево и вправо от дороги. На левой зеленой стрелке виднелась надпись УОРКИНГТОН КОКЕРМУТ А66, а на правой было написано КЕСВИК А66. За знаком виднелось огромное поле, усеянное пасущимися овцами, которые удивительно оживляли пейзаж своим присутствием. — Уорингтон, Кокермут, А6, Кесвик…- прочитала Гермиона вслух. — Кесвик… Кесвик…- В голове мелькало размытое воспоминание о походе, в который родители взяли её с собой, резко сосредоточившись, девушка радостно выкрикнула: — Кесвик! Я была в Кесвике! — Это конечно, прекрасно, но как мы доберемся туда? — сухо остудил пыл гриффиндорки Люциус. В это время к ним приближался джип, в котором виднелась семья из четырех человек, Гермиона волновалась всё больше, точно забыв о страхе и смущении: — Мы находимся в маггловской части Англии. Можем путешествовать автостопом. — Авто…стоп? — повторил Люциус, Гермиона отметила для себя момент, когда впервые в жизни услышала, как сомневается Люциус Малфой. — Автостоп — это маггловская привычка, которая подразумевает просить незнакомых людей о том, чтобы они тебя подвезли. — Я вижу. Она слышала в его голосе явное неодобрение и могла только догадываться, о чём маг размышляет. Между строк явно читалось: опять эти мерзкие магглы и их постыдные привычки! Но Гермионе было всё равно. Это был их шанс сбежать и она не собиралась тратить его впустую, только потому, что кто-то его не одобрял. Гриффиндорка знала, что направиться в Кесвик было отличной идеей, ибо она уже бывала там раньше. Девушка не имела ни малейшего понятия, где находится Уоркингтон или Кокермут. Прищурившись, Гермиона вглядывалась в приближающуюся машину, заметив, что та скоро поравняется с ними. Когда автомобиль — серый и блестящий седан, уже был рядом, волшебница приняла решительную позу и подняла вверх большой палец. Водитель — молодая женщина лет двадцати пяти, в ужасе уставилась на Люциуса и Гермиону и резко нажав на педаль газа, стремглав промчалась мимо. Надувшись, словно мыльный пузырь, волшебница беспечно махнула рукой вслед машине: — Что за идиотка… — Не думаю, что на её месте я бы любезно отнесся к двум незнакомцам в масках, мисс Грейнджер. — Ой! — конечно, Люциус был прав. Само собой разумеющееся, что любой будет опасаться замаскированных незнакомцев, просящихся прокатиться. В эти трудные дни и годы вокруг были различные неадекватные и потенциально опасные личности. Волан-де-Морт был самым лучшим тому примером. Девушка сочла за лучшее снять маску и помочь Люциусу сделать тоже самое. — - Ооо, смотри, ещё один! — не теряя энтузиазма, Гермиона энергично подняла большой палец вверх.

***

К двадцатому автомобилю, который пронесся мимо них, не глядя, Люциус начал уставать от этого нецивилизованного маггловского метода передвижения. Однако, казалось, что девушке доставляют удовольствие эти бесплодные попытки, маг не мог отрицать что ему нравится, как загораются её глаза, как-будто всё это — игра. Она принимала разные позы, некоторые — безумно уморительные, но каждая из них была встречена таким же ответом, как и у первого водителя либо отсутствием реакции вообще. Малфою казалось, что гриффиндорка считает всю эту ситуацию проблемой, которую она должна непременно решить, одержав победу. Девушка изобретательно придумывала всё новые и новые бесконечные способы решения этого вопроса. Аристократ устал стоять, боль в рёбрах неустанно нарастала, раздирая его изнутри, но мужчина продолжал упорно держаться на ногах, пока Гермиона делала всё возможное для их дальнейшего продвижения. Но подойдя к конечной точке, когда у него уже не оставалось сил противостоять боли, маг увидел, что девушка медленно приближается к нему, глаза её светились от задуманной идеи. — Люциус, — ласково мурлыкнула гриффиндорка. — Я хочу, чтобы ты меня прикрыл. Схватив тяжеленный рюкзак, девушка начала возиться с ремнями, удлиняя их. — Как? Алея, словно помидор, но при этом гордо расправив плечи, Гермиона пролепетала, скромно опуская взгляд в землю: — Я сниму платье на минуточку… Его тонкие серебристые брови удивлённо взмыли вверх: — Здесь довольно-таки холодно. Вы замерзнете. — Не имеет значения, — фыркнула Гермиона, насупившись. — Просто прикройте меня, пожалуйста. Малфой молча расположился позади неё, пристально наблюдая за тем, как девушка поворачивается к нему спиной. Но столь приятное зрелище длилось недолго, Гермиона, непокорно встряхнув копной каштановых волос, бодро выдала: — Отвернись. Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня, пока я переодеваюсь. — Я хочу смотреть на тебя без устали, пока ты раздеваешься — мелькнула несдержанная мысль в голове Люциуса, но он не осмелился озвучит её вслух. — Куда больше вероятность того, что я смогу защитить тебя, если ты будешь находиться в поле моего зрения, пусть даже спиной. Кинув на Люциуса изучающий взгляд, словно оценивая, заслуживает ли он её доверия, Гермиона открыла рот, но через секунду, раздражённо фыркнув, захлопнула его. Отвернувшись, девушка начала медленно снимать с себя платье. Жадный взгляд Люциуса не отрывался от хрупкого тела девушки, пока та позволяла плащу соскользнуть на грязную дорогу. Первое платье последовало вслед, а второе так удачно застряло на бёдрах. В этот раз на гриффиндорке был надет черный кружевной бюстгальтер, которого нежно осмелился коснуться Люциус, чтобы мучительно медленно начать спускать тоненькие лямки с молочно-белых плеч беззащитной девушки, покрывая жаркими поцелуями бархатную кожу. Подняв руку, экс-пожиратель легким движением скользнул указательным пальцем от основания лебединой шеи до середины спины девушки, ощущая, как дрожит его протянутая рука. Наблюдая за тем, как девушка трясется, словно осиновый лист на ветру, маг задался вопросом — было ли это реакций на обжигающий холод, царивший вокруг или же на его нескромные прикосновения. Когда Малфой наклонил голову вперёд, его разум не умолкая, яростно приказывал ему остановиться, даже когда жадные губы Люциуса приникли к хрупкой шее, пробуя нежную кожу на вкус. — Люциус…- выдохнула девушка хриплым шёпотом.- Пожалуйста…мы в открытом… — Тогда, может бы ты не возражала бы столь рьяно, будь мы в более интимной обстановке…? — мурлыкнул Люциус, и словно придавая вес своим словам, прикоснулся горячим языком к месту, где бился под тонкой кожей в сумашедшем ритме пульс девушки, маг наслаждался её жалобным хныканьем, последовавшим в ответ на его действия. — Пожалуйста… прекрати, я…мне нужно подготовиться… и мне холодно Малфой молча выпустил её из тесных объятий, втайне гордясь собой. Он с усмешкой на тонких губах наблюдал за тем, как девушка водрузила рюкзак себе на живот, закрепив лямки на плечах. Затем, она бережно надела поверх рюкзака первое платье, и до аристократа наконец дошла её задумка: девушка хотела выглядеть беременной. К тому моменту, когда Гермиона выпрямилась, плотно замотав плащ вокруг своей персоны, она действительно выглядела глубоко беременной. Малфой удивлённо воззарился на девушку. Мисс Грейнджер, став пунцовой словно маленькая аппетитная помидорка, застенчиво избегая его тяжелого взгляда, постаралась объяснить магу в чём же состоит её хитроумный план. — Мы будем выступать в роли супругов, застрявших в неприятной ситуации у дороги, — пробормотала она. — Я-я-я на шестом месяце беременности, и нам нужно срочно обратиться к врачу, чтобы предотвратить осложнения… — И как долго мы женаты? — беззлобно поддел её аристократ. — Год. — И, как я полагаю, наш ребёнок является плодом страстной ночи… —  Мистер Малфой, я думаю, они будут в курсе того как именно делаются дети, — горячо возразила Гермиона, достигнув максимальной точки сходства с помидором. Аристократ вкрадчиво улыбнулся: — Мистер Малфой? К чему такие формальности, моя дорогая жена, мы же супружеская пара! План Гермионы действовал блестяще, им не потребовалось много времени, чтобы присоединиться к передвигающимся на машине людям. Добрая пожилая пара, ехавшая в небольшом хэтчбеке, остановившись перед Гермионой и Люциусом, предложила им забраться в машину. — Куда вам, милые? — с заботливой улыбкой спросила старушка, а когда Гермиона открыла рот, чтобы попросить отвезти их в Кесвик, Люциус, резко перебив её, ответил: — Мы с женой будем очень вам признательны, если вы подбросите нас до станции Пенрит.