Должники и Коллекторы

       На следующее утро Гермиона проснулась первой. Тихонько соскользнув с кровати, девушка пошла принимать душ. Осторожно проводя губкой по коже, Гермиона вспоминала изящные руки Люциуса, ласкавшие её тело и оставлявшие багровые знаки принадлежности накануне ночью. Её разум настойчиво изводил её, воспроизводя каждое прикосновение, каждую ласку, каждое настойчивое нажатие его губ — и на её щеках пунцовыми маками расцвел румянец смущения. Гермиона боролась изо всех сил, пытаясь выкинуть из головы развратные образы, но оставался один факт, который она никак не могла игнорировать: прошлой ночью она потеряла девственность с Люциусом Малфоем; прошлой ночью она отдала своё тело человеку, ответственному за смерть её друзей и семьи. Стыд одержал верх над смущением, и девушка начала тихо всхлипывать. Она чувствовала себя низкой предательницей, возможно даже хуже самого Люциуса, предавшего своего хозяина. Она полностью пренебрегла своими принципами и поддалась желаниям своего тела. Как она могла позволить Люциусу Малфою прикоснуться к ней, не говоря уже о том, что она добровольно разрешила лишить её единственной оставшейся добродетели? Почему она не сопротивлялась ему? Малфой, я могу тебя поцеловать? Мерлин, как она могла сопротивляться ему, ведь это она сама набросилась на него! Это она попросила о поцелуе, а не наоборот. Люциус Малфой был мужчиной. Мужчиной весьма горячим и привлекательным, а её просьба о поцелуе была весьма похожа на открытое приглашение для большего. Никто не виноват, кроме неё самой. Гермиона сердито вытерла слёзы, поднимая лицо вверх так, чтобы брызги тёплой воды смыли доказательства её вины. Что сделано, то сделано. Бесполезно плакать из-за пролитого молока или потерянной девственности. Она была так же увлечена Люциусом, как и он ей. Она не понимала, как их отношения переросли из ненависти в похоть. Тем не менее, она знала, что это неизбежно — они прибыли в это самое место, находясь в компании друг друга. Закончив мыться, она вышла из ванны и начала вытираться, упорно отказываясь жалеть себя. Потеря невинности для молодой женщины была обычным делом, и по крайней мере, он был нежен. Можно сказать, ей повезло. Несмотря на то, что он был не первым, кого она желала, он определённо был не худшим. Его ласки разожгли в её теле огонь желания, и когда он двигался внутри неё, она стонала его имя в экстазе с каждым его решительным проникновением… Гермиона, отчаянно краснея, сопротивлялась желанию, медленно пробуждающемуся в её разуме. Деловито обернув полотенце вокруг тела, она решительно заблокировала все мысли о Люциусе. Поняв, что забыла захватить с собой чистое бельё, она пробралась из ванной в спальню и увидела Люциуса, сидящего на краю кровати и массирующего своё раненое плечо. Он обернулся, услышав звук её шагов, окидывая девушку жадным пронизывающим взглядом. Гермиона замерла, не в состоянии выдавить ни слова. Она знала, что могла возникнуть неловкая ситуация, но не ожидала такой угнетающей силы давления. Взгляд его ледяных серых глаз соскользнул с её лица на полотенце и принялся внимательно изучать его. Гермиона внезапно остро ощутила свою беззащитность и наготу под матерчатой тканью. Она крепче вцепилась в полотенце, прижимая его к себе. Мужчина вальяжно поднялся с кровати, волнение и желание бушующей рекой начало бурлить в её крови. Люциус, словно огромный опасный кот, неторопливо подкрался к Гермионе, возвышаясь над ней. Коснувшись длинными аристократичными пальцами её бёдер, Люциус резким движением прижал Гермиону спиной к стене рядом со столом. Подняв левую руку, он мягко провёл указательным пальцем по её плечу, вырисовывая непонятные символы на нежной коже. Медленно, легко, он вынул полотенце из её пальцев, как будто она и вовсе не сжимала ткань. С тихим шорохом полотенце мягко спланировало с её тела на пол. Гермиона порывисто подняла руки вверх, чтобы прикрыться, и Малфой мягко, но настойчиво остановил её. Склонив голову, он с жадностью впился губами в её губы, и когда она сделала небольшой вздох удивления, он воспользовался возможностью, чтобы углубить поцелуй. Люциус неторопливо исследовал влажность её рта, его язык уговаривал её, и Гермиона сдалась. Она ответила на поцелуй, их языки переплелись, их зубы коснулись друг друга. Протянув руку, он ласково коснулся бугорка между её ног. Обнаружив влажность на кончиках своих пальцев, он вогнал в неё палец, затем ещё один и начал медленно двигать их внутрь и наружу. Когда его большой палец нашёл особо чувствительную точку и вкрадчиво потёр её, Гермиона широко раздвинула ноги, издав приглушённый стон в его горячий рот, вцепившись в плечо Люциуса. Проложив мокрую обжигающую дорожку из поцелуев, он переместился вниз, чтобы коснуться её обнажённой груди. Мужчина провёл языком по левой, немилосердно и безжалостно покусывая сосок. Гермиона порывисто откинула голову назад со стоном удовольствия, невольно подмахивая бёдрами, подстраиваясь под движения пальцев. Все мысли о вине и жалости были смыты, когда Люциус подводил её всё ближе и ближе к вершине блаженства. Она почувствовала, как внутри неё нарастает всепоглощающая волна удовольствия — странное давление в нижней части живота. Малфой двигал пальцами всё быстрее и настойчивее, припав жадными губами к правому соску. Загнув кончики пальцев, он начал ласкать девушку, прикасаясь к внутренним стенкам и потирая их так сладко, что ноги Гермионы начали дрожать. Он поднял голову, прислонившись лбом к её лбу, и хрипло прошептал девушке на ухо: — Кончи для меня, — и облизал мочку уха. Кончи для меня — прямой приказ которого она не могла ослушаться. Несколько мгновений спустя она крепко сжала его пальцы, выкрикивая его имя. Всё её тело дрожало, когда она сжала его плечи. Её дыхание было прерывистым и неровным, когда Гермиона подняла глаза, чтобы встретиться с затуманенным взглядом Люциуса. Она как раз собиралась спросить его, не хочет ли он зайти дальше — формулировка такого вопроса звучала слишком неловко, чтобы озвучить его сразу, — когда Малфой отвернулся и направился в ванную комнату. Ошарашенно моргая, Гермиона выпрямилась и уставилась на захлопнувшуюся следом за ним дверь в ванную. Разве она была ему не нужна? Она знала, что он хотел её, она видела, как он смотрел на неё, так почему он ушёл? Он хотел, чтобы она последовала за ним? Ответом послужил звук включившегося душа. Гермиона подняла полотенце с пола, сложила его и положила на стол, затем направилась собирать рюкзак. Кинув его на кровать, она начала рыться в одежде, когда её взгляд упал на кровать. Расправив простыню, она обследовала пропитавшее ткань бордово-красное пятно  — ещё одно доказательство того, что было и чего никогда больше не будет. Гермиона с горечью отвернулась. Её раздирали противоречивые эмоции: с одной стороны, вина, печаль, сожаление и страх сохранялись, в то время как с другой стороны, она ощущала уверенность в себе и силу, она чувствовала себя привлекательной, важной и даже почти любимой. Любимой? Нет! Люциус Малфой не любил её и никогда не будет. Это всего лишь сексуальное влечение, ничего более! Никак не похожее на мощное и сметающее всё на своём пути чувство любви! Абсурдно думать, что такой человек способен на такие эмоции. Он убил, чтобы выжить. Он на самом деле отстаивал убеждения, что такие люди, как она, бесполезны и служат лучшей цели, будучи мёртвыми. И как знать, может считает и до сих пор. Он всё ещё мог придерживаться своих предрассудков, даже испытывая влечение к ней. Что, если он просто хотел попробовать её тело, чтобы преодолеть пагубное влечение? Что, если то, что они сделали прошлой ночью, значило для него не так много, как для неё? Разве прошлая ночь что-то значила для меня? Делая то, что она делала лучше всего, Гермиона успешно проигнорировала эту мысль; отказалась даже подумать над этим вопросом. Она вернулась к поискам чистых трусиков, и, найдя их, оделась. К тому времени, когда она закончила застёгивать последнюю пуговицу на платье, недовольно ворча о том, как ей катастрофически не хватает джинсов, Люциус вернулся в спальню; пушистое полотенце чудом держалось на его бёдрах. Гермиона не стала задерживаться — пробормотав, что будет ждать его внизу в фойе, она пулей вылетела из комнаты, как будто за ней гнались все демоны ада.