Должники и Коллекторы

       Люциус не торопился одеваться. Плечо и рёбра немилосердно болели, и он не хотел растревожить их сильнее, одеваясь в спешке. Он жаждал облегчения боли, но девушка пренебрегла всеми методами, которые использовала, а он не потрудился изучить их, поэтому не знал, как облегчить свои страдания. Это беспокоило Люциуса, как и другие проблемы, в которые он не хотел углубляться. Подумать только, он стал таким беспомощным, настолько доверился этой девушке, что его здоровье полностью зависит от неё. Ему было известно, что она вряд ли могла что-то сделать, чтобы улучшить его состояние, но всё же он дал ей полную свободу действий в манипуляциях с его измученным телом. Он глобально размышлял над событиями последних двадцати четырех часов: вчера они прибыли в Пенрит, прошлой ночью он занимался с ней сексом, этим утром он снова почти занялся с ней сексом. Он заверил себя, что со вчерашнего до сегодняшнего дня ничего особенного не произошло и ему не нужно менять что-то в своём поведении. Единственное изменение заключается в том, что я удовлетворён, — подумал Люциус. Он был поглощён страстью к девушке и прошлой ночью утолил свои желания. Не имело значения, что он не смог удержаться от прикосновения к ней этим утром. Ничто так не грело его эго, как тот факт, что он был её первым любовником, или то, что она стонала его имя, когда её накрыл оргазм. Такое польстило бы любому мужчине. Он ничем не отличался. Нет, вряд ли стоит что-то обдумывать на самом деле. Проигнорировав голос совести, он застегнул ремень, а затем спустился в фойе, обнаружив там свою супругу, увлечённо болтающую с молодым человеком. Мимоходом Малфой подумал, что Гермиона никогда не улыбалась ему так искренне, как сейчас этому парню, и снова отверг любую нелепую мысль о ревности. Он? Ревнует? Какой абсурд! Кроме того, у молодого человека были серые, блеклые черты лица, и он казался несколько скучным. Гермиона слишком умна, чтобы заинтересоваться таким как он. В любом случае, чтобы развеять все иллюзии молодого человека, он решил заявить о своём присутствии, отбросив в сторону тот самый факт, что он «помечает свою территорию». Он просто играет свою роль фальшивого мужа в меру своих возможностей, не более того. — Здравствуй, дорогая, — поприветствовал он, скользнув руками по её талии. Вздрогнув, Гермиона слегка подпрыгнула, прежде чем повернуться и одарить его дрожащей улыбкой. — Здравствуй… дорогой. — И кто это здесь у нас? — изящно приподнял бровь Люциус, переводя взгляд на молодого человека. Молодой человек, очарованный Гермионой и лелеющий надежду пригласить её на обед, внезапно понял, что, возможно, самым безопасным решением для него будет никогда не приближаться к Гермионе. Молчаливая сила смерти исходила от этого высокого статного блондина, и, кстати, он держал Гермиону за талию так властно, что не оставалось ни малейших сомнений в том, какое положении этот мужчина занимает в её жизни.  — О, это Дэвид, — промямлила Гермиона. — Он как раз рассказывал мне самые последние новости. — В самом деле? — ответил Люциус, приподнимая бровь. — Могу я спросить, что это за последние новости? Помахав газетой, которую он держал в руке, Дэвид мрачно ответил: — По-видимому, путешественник, проходящий через Брейтуэйт, нашёл сотни гниющих трупов, лежащих на улицах. Кажется, весь город был вырезан и подвергнут таинственной смерти, полиция проводит расследование. — Позвольте мне взглянуть, — потребовал Люциус, и Дэвид немедленно передал газету. — Можете оставить её себе, — пролепетал парень, — в любом случае, я ухожу. Увидимся! Гермиона махнула рукой на прощание, а Люциус полностью проигнорировал его уход, разворачивая газету и начиная читать статью. Он прочитал немного больше, чем сказал Дэвид, хотя знал, что за кулисами произошло гораздо больше, чем газета когда-либо узнает. Сложив чтиво, он бросил его в мусорку. Повернувшись, он обнаружил, что Гермиона нервно смотрит на него. — Что-то случилось? — спросил Люциус. Обнимая себя, она ответила: — Нет… да… возможно. Подойдя к ней ближе, Малфой насмешливо протянул:  — Что случилось? Он наблюдал за тем, как калейдоскоп эмоций отразился на её личике, прежде чем Гермиона отвернулась от него. — Неважно, — ответила Гермиона, и маг вздохнул с облегчением. У него было подозрение, что она собиралась начать разговор о том, что произошло между ними, а он этого не жаждал. Её неловкие вопросы, касающиеся его действий, будут лишь мешать его мыслям, которые он упорно отказывается рассматривать. Всё прошло хорошо, именно так, как и должно было быть: он хотел её, она хотела его, и всякий раз, когда возникала необходимость удовлетворить свою похоть, они делали это. Никаких обсуждений, пожалуйста, большое спасибо. Он кивнул: — Ну, тогда, если мне не изменяет память, в отеле подают завтрак с семи до десяти. Если мы поторопимся, то сможем успеть на него. После завтрака настроение Гермионы значительно улучшилось. Вскоре все неприличные мысли и неловкие моменты испарились, как страшный сон, и Гермиона смогла побеседовать с Люциусом по душам. Каким-то образом им удалось завести длительную и энергичную дискуссию о Макбете Уильяма Шекспира. Как и следовало ожидать, Гермиона критиковала действия Макбета и важно и пафосно утверждала, что он заслужил свою судьбу. Люциус, со своей стороны, не соглашался с её высокопарными и напыщенными высказываниями в стремлении заставить её понять истинные причины поступков Макбета. К счастью, обед был подан на территории отеля. И Гермиона, и Люциус ненавидели покидать своё безопасное укрытие, и, хотя бутерброды с сыром на гриле были не самой лучшей едой, однако это было намного лучше, чем рисковать обедать на открытом пространстве. После обеда Гермиона нашла игру «Слова» и бросила вызов Люциусу. Хотя Люциус неплохо научился играть в неё, он всё ещё не дотягивал до уровня Гермионы — прожорливой читательницы. К тому же, она часто играла в эту игру со своими родителями. К сожалению, в отеле не подавали ужин, но они были не против — привыкли ложиться на пустой желудок после голодных недель выживания с одним-двумя приёмами пищи в день. Вместо этого они укрощали свои разумы и желудки партией в бильярд, которая завершилась быстро и стремительно благодаря плечу Люциуса. Удивлению Гермионы не было предела, когда она узнала, что чванливый аристократ Малфой был знаком и с этой игрой. Девушка была поражена ещё больше, узнав, что он очень хорош в этом. На самом деле — слишком хорош, поэтому она незамедлительно обвинила его в махинациях с волшебной палочкой, и Люциус притворился оскорблённым до глубины души. Их дружеские отношения продолжались вплоть до сна. Когда они поднялись в свой номер, Гермиона вдруг остро ощутила его присутствие позади себя. Вид багряного пятна на простыне преследовал её, и вскоре всё, что они совершили, всплыло в памяти, напугав и взволновав девушку. Она не хотела, чтобы Малфой заигрывал с ней, но глубоко-глубоко внутри лелеяла надежду, что он это сделает. Несколько мгновений спустя Гермиона столкнулась с небольшой проблемой — что ей надеть, ложась в постель? У неё было только два платья — одно она надевала накануне, а второе сейчас было на ней. Они оба были длинными и неудобными, сделанными для холодной погоды; Гермиона вспотела бы, как варёная колбаса, если бы надела их в постель. Прошлой ночью у неё не возникло подобной проблемы. После того, как она и Люциус…после этого она заснула обнажённой, ни о чём не заботясь. Она не могла сделать то же самое сегодня вечером, это только распалит его пыл! Разве ты этого не хочешь? Конечно, нет! Гермиона была сонной и голодной. Всё, чего она хотела сейчас — немного еды и кровать, но последняя была единственной вещью, доступной в данный момент. Смирившись, Гермиона подумала, что единственный способ, которым она не могла поддразнить его или показаться смешной в своих попытках — так это просто надеть лифчик и трусики, предварительно убедившись, что простыни полностью укрыли её. Итак, стыдливо извинившись, Гермиона прокралась в ванную, разделась, почистила зубы и умылась. Она снова собиралась принять душ, но решила подождать до следующего утра. В конце концов, убедив себя, что спать в постели с Люциусом — гораздо менее интимно чем то, что произошло накануне вечером. Гермиона выбралась в спальню, прижимая платье к телу. Подойдя к кровати, она обнаружила, что Люциус уже переоделся и заснул. Девушка вздохнула с облегчением и толикой сожаления.