Должники и Коллекторы

       Люциус успешно скрыл ухмылку, расплывшуюся по его лицу при виде гоблина. Если бы существовал вид, который он презирал сильнее, чем грязнокровок, то, без сомнения, это были бы гоблины. Ему были до дрожи противны их жадность, поиск выгоды во всём и открытая ненависть и пренебрежение к волшебникам и ведьмам. И хотя их отношение и склонность к дискриминации вне своей расы были весьма похожи на устои чистокровных, он предпочитал игнорировать это сомнительное сходство. Кроме того, сравнивать себя с гоблинами было смешно. Они были уродливы, а иногда и страшны, а он, безусловно, не был. Но всё же, в его интересах было выглядеть дружелюбно. Люциус протянул руку, стойко борясь с желанием вымыть её, после того как гоблин схватил и потряс его ладонь. — Игорь, как я рад, — спокойно ответил Люциус. На самом деле, Игорь Грогоч лишь на половину был гоблином. Его дед был волшебником, влюбившимся в гоблина. Игорь был невысок; несмотря на гоблинское происхождение, его лицо напоминало лицо старика, слегка розовое и пухлое; уши у него были длинные и заострённые, а вокруг головы, над бровями и верхней губой, под подбородком вилось буйство седых волос. Он был весьма похож на более пухлую, низкую, уродливую, гоблинскую версию Дамблдора. Игорь усмехнулся: — Мистер Малфой, не оскорбляйте мой интеллект. Вы не хуже меня знаете, что вам не доставляет никакого удовольствия находиться в моём обществе. Чего вы хотите? — Вы, как всегда, прямолинейны, — сухо заметил Люциус. В этот же миг послышался громкий бурчащий звук. Мужчины повернули головы в сторону шума и обнаружили там покрасневшую Гермиону, сконфуженно закрывающую руками живот. Игорь пристально посмотрел на Гермиону, а затем его осенило. — Будь я проклят, если это не печально известная Гермиона Грейнджер. — Затем он перевёл удивлённый взгляд на Люциуса. — И в компании Люциуса Малфоя! Очень, очень интересно. Проходите! Я окажу вам редкое гостеприимство и предложу чашечку чая.

***

Игорь Грогоч обитал в маленьком доме с одной спальней и верандой. Внутри находились кухня и гостиная, соединённые с одинокой спальней узким коридором. В нём располагались необходимые части интерьера: диван, небольшой обеденный стол и один стул. На островке на кухне притаился колченогий табурет, а к дверцам нижних шкафов прислонился ещё один. Именно на него забрался Игорь Грогоч, чтобы приготовить уставшим путникам чай. После того, как писк чайника затих, гоблин выдал им обоим по чашке мятного чая вместе с маленькой тарелочкой, полной выпечки. Гермиона с подозрением уставилась на посеревшие печенья, одним своим видом обещавшие сломать зубы при первом же укусе. Она осторожно взяла одно печенье с тарелки, надеясь откусить хоть кусочек в надежде утолить голод, и была встречена твёрдым, бескомпромиссным шариком теста. Ей вдруг вспомнились ужасные «каменные кексы» Хагрида, которые он любил печь и предлагать ей и мальчикам. Она вспомнила, как они втроём потешались над этой неказистой выпечкой, и в этот момент ей захотелось вернуться в те времена, когда жизнь была невинна и беззаботна. Услышав, как Люциус вкратце рассказывает Игорю историю знакомства с ней, Гермиона была бесцеремонно выдернута из своих размышлений. Игорь выглядел весьма удивлённым, бормоча «занятно» время от времени. — И теперь вы здесь, передо мной, — задумчиво протянул Игорь. — Скажите мне, зачем, мистер Малфой, ведь я знаю, что это банальный визит вежливости. Гермиона застыла, желая услышать каждое слово, произнесённое дальше. На все свои вопросы, касающиеся цели Люциуса, она должна получить ответ прямо сейчас, и теперь не хотела пропустить ни единого словечка. — Игорь, ты всё ещё занимаешься созданием портов? — тихо спросил Люциус. Чёрные глаза Игоря засияли от интереса, и он утвердительно кивнул головой.  — Тем не менее, с тех пор, как Тёмный Лорд выставил меня из Департамента магического сотрудничества, сейчас это стало труднее. Я создаю их только в случае крайней необходимости.  — Хорошо, — резко кивнул Люциус — Моя цель действительно крайне важна. Мне нужно, чтобы ты создал портключ для меня. — Господин Малфой, — ответил Игорь, — создавать Портключи уже не так просто. С момента вашего побега Тёмный Лорд расставил хитрые ловушки, которые сразу же предупредят его. К счастью, я наполовину гоблин и могу использовать магию гоблинов, чтобы запутать их. Однако малейший промах, и вы будете вынуждены воссоединиться со своими бывшими товарищами и Повелителем. Поэтому мои ключи стоят очень дорого, и, если я не ошибаюсь, ваше прежнее богатство бесследно исчезло. Люциус лукаво улыбнулся.  — Игорь, неужели забыл тот случай пять лет назад? В ответ гоблин усмехнулся. — Ты тоже забыл? Хотя я всё ещё благодарен, мой долг оплачен, мистер Малфой. Гермионе стало безумно интересно, о каком же «долге» Игорь Грогоча идёт речь. Люциус Малфой каким-то образом помог полукровке? И что сделал Игорь Грогоч в уплату долга? Она наблюдала за противостоянием их взглядов: Игорь стоял на табурете, а Малфой смотрел сверху вниз. Затем, испустив долгий страдальческий вздох и закатив глаза, Люциус ответил: — Отец очень рано научил меня никогда не класть все яйца в одну корзину, — затем тихо добавил: — Я смогу заплатить тебе. Толстые, белые волосатые гусеницы бровей Игоря поднялись, но тут впервые подала голос Гермиона. Она находилась в состоянии глубочайшего шока, но нашла в себе силы, чтобы спросить: — Вы можете заплатить? Но чем? Люциус на мгновение кинул на Гермиону недовольный взгляд, но затем повернулся, отвечая на вопрос Гермионы Игорю: — У меня есть тайное хранилище в Лондоне. Сбережения оттуда не так впечатляют, как мой бывший счёт, но этого хватит магглу, чтобы прожить счастливо всю оставшуюся жизнь. Это откровение потрясло Гермиону до глубины души. Она не знала, почему и по какой причине, но чувствовала себя преданной. Если Люциус Малфой всё ещё был богат, почему он утверждал, что у него нет денег в то время, когда рассказал ей об Обете Долгоденствия? Почему он всё это время принимал её заботу, когда мог просто поехать в Лондон и заплатить хорошему врачу, чтобы тот поставил его на ноги? Но самое главное, почему он никогда не упоминал об этом? Это имело какое-то значение? Конечно! Это имело большое значение. Если бы после того, как он пришёл в себя, он просто трансгрессировал в Лондон, они могли бы избежать целого месяца неприятностей! Это означало, что она бы не страдала от его бешеного нрава и находилась бы в тишине и покое. Это означало, что ей не нужно было беспокоиться о его здоровье, в то время когда всё, что ей было нужно, — так это беспокоиться о своём собственном. Это означало, что ты была бы одна… Нет! Нет… нет… да. Она не могла отрицать, что последний год жизни в одиночестве и страхе был для неё самым ужасным. Гермиона была бы плохим лжецом, если бы не признала, что общение с Люциусом спасло её от помутнения рассудка и что забота о его здоровье дала ей цель в жизни. Действительно, это означало бы, что она одинока, но по крайней мере, одиночество намного лучше, чем стыд; стыд от того, что переспала со своим врагом. Но был ли он её врагом? Гермиона не была больше уверена в этом. Границы их отношений настолько размылись, что было трудно понять, где они проходят. Она больше не испытывала к нему ненависти? Это правда, она больше не ненавидела Люциуса Малфоя. На протяжении последних четырёх недель она проводила с ним каждую минуту, каждый час, каждый день и узнала о нём гораздо больше, чем он хотел. Она ненавидела всё, что он сделал, ненавидела его прошлую преданность маньяку, который уничтожил всё, что было ей дорого, но она не ненавидела Люциуса. Может, она влюбилась? В конце концов, помимо его склонности к жестокости, когда он хотел, то мог казаться душкой, и в целом был весьма приятной компанией — умён, обладал острым чувством юмора, мог рассмешить её до колик, даже если она спорила с ним. У них оказались общие интересы в области литературы, музыки и искусства, и даже те, которые она не разделяла, она оценила. Из их дискуссий на всевозможные темы она узнала, что он интуитивно понимал всё, в чём не разбирается, и имеет хороший вкус, а из их споров она узнала, что он осуждает и пренебрегает теми, кто ему не нравится. Малфой обладал прекрасными манерами, он не был груб — наверняка сказывалась чистая кровь. Несмотря на их отношения в прошлом, Гермиона ещё ни разу не слышала, чтобы Люциус Малфой как-то оскорбительно назвал её, но это не означало, что он не думал об этом. Он был очарователен, в сочетании с его ледяной надменной красотой, из-за которой Гермиона часто не могла подавить желание, поднимающееся горячей волной от низа живота каждый раз, когда он прожигал её своими стальными, похожими на цвет неба перед бурей, глазами. — Мисс Грейнджер, вы бы предпочли подождать здесь или будете сопровождать нас в кабинет Игоря? — проронил Люциус, те самые серые глаза, о которых она замечталась, пристально смотрели на неё. — Зачем? — глупо переспросила Гермиона, потеряв нить разговора. — Мисс Грейнджер, — терпеливо ответил Люциус, — Игорь согласился создать Портключ. Он сделает его в кабинете. Мы должны пойти в кабинет. Ты понимаешь? Девушка пристально уставилась на него. — Не нужно разговаривать со мной так, будто я несмышлёный ребёнок, Лю… Мистер Малфой, — фыркнула Гермиона, не обращая внимания на поднявшиеся от любопытства брови Игоря. Полугоблин был слишком умён и сразу понравился Гермионе. Было более чем очевидно, что он подозревал, что между Люциусом и ней происходит нечто большее, чем просто сотрудничество. — Я пойду с вами обоими в кабинет. Кабинет Грогоча находился в самой дальней части гостиной. Он представлял собой небольшой стол и стул, которые были не видны при входе в дом. Грогоч взял со стола палочку. Глаза Гермионы и Люциуса тотчас же остановились на тонком куске дерева в маленькой руке. Их жадные и голодные взгляды не ускользнули от зоркого глаза гоблина. Предупредительным взмахом палочки он пригрозил им не шевелиться — палочка понадобилась ему для создания ключа-порта. Гермиона хотела спросить Люциуса, почему он не рассказал ей о своих сбережениях в Лондоне, но почувствовала себя неловко, даже подумав об этом. Деньги Люциуса были деньгами Люциуса. Он не обязан отчитываться о том, сколько у него денег и где они. Она не его жена. Ну… она не его законная жена, они просто притворились для того, чтобы снять подозрения. Кроме того, в тот момент, как только она распахнула рот, собираясь потребовать ответа, Грогоч пристально уставился на них, мгновенно поняв, что между ними действительно что-то происходит. В конце концов, когда Гермиона Грейнджер спрашивает Люциуса Малфоя о том, почему он не рассказал ей про спрятанные деньги, это попахивает близостью, не так ли? Не поднимая палочку, Грогоч что-то призвал к себе из кухни. Когда предмет, шипя, пролетел мимо головы девушки, она заметила, что вещь оказалась кружкой с двумя ручками, похожей на бутылочку детского сока. — Господин Малфой, куда вы направляетесь? Надеюсь, это место всё ещё находится под властью Конфедерации, поскольку Тёмный Лорд систематически обрывает связи со всем миром. — Это в Карибском море, — ответил Люциус. — Страна называется Сент-Винсент и Гренадины. — Ах, вы и Мисс Грейнджер отправляетесь наслаждаться солнцем, — прогудел Грогоч, ехидно улыбаясь. — Как романтично. — Вряд ли, — с ухмылкой ответил Люциус. — Я отвезу её в Париж, когда придёт время для романтики, но сейчас это деловая поездка. Гермиона не знала, что и думать о комментарии Люциуса. Когда Игорь торжествующе посмотрел на неё, она почувствовала, как её щеки запылали. Я раскрыл ваш секрет, говорил его взгляд. — Я думаю, что теперь могу назвать себя мудрецом, после того как я видел такие чудеса, когда два свирепых врага стали любовниками. По истине чудо, — пробормотал Грогоч, прежде чем повернуться и начать превращать двуручную чашку в порт-ключ. Спустя несколько минут после того, как Игорь нашёптывал заклинания и делал различные пассы палочкой, был создан Портключ. По указанию Люциуса гоблин сделал временный порт-ключ активации. После его первого использования у Люциуса и Гермионы оставалось только двадцать четыре часа, чтобы использовать его снова для возврата в Британию. Если они не смогут использовать Порт в течение этого времени, он будет деактивирован, и они оба должны будут возвращаться домой иными способами. Весьма заинтересовавшись всей концепцией, Гермиона начала задавать Игорю множество вопросов о его методе создания, заклинаниях, которые он использовал, и различных типах портов, которые он может создать. Он отвечал на её надоедливые вопросы весьма терпеливо, пока Люциус не терпящим возражением тоном объявил, что им пора. Немного неохотно (Гермиона никогда не упускала возможности узнать что-то новое) гриффиндорка схватилась за ручку чашки, в то время как Люциус держал вторую, чашка висела между ними. — Помните, Мистер Малфой, если вы не можете раздобыть палочку, то этот порт будет бесполезен, независимо от того, успеваете ли вы в срок, — предупредил Игорь. Люциус кивнул. — Раздобуду. Игорь постучал палочкой по чашке, и она сразу же засветилась ярким янтарным светом. Он кивнул, призывая Люциуса и Гермиону к действию. — Портус! — выкрикнули они одновременно, ощущая невидимый крюк, погрузившийся в их животы, когда они телепортировались.

***

Люциус приземлился на ноги, внезапная дрожь сотрясала каждую кость в его теле, особенно те, которые всё ещё не зажили. Рядом с ним приземлилась Гермиона, но не так удачно. Она пьяно шагнула вперёд, и если бы он предусмотрительно не схватил её за руку, чтобы удержать, то она бы точно свалилась лицом вниз. — Спасибо, — пробормотала она, убирая руку. Их перемещение прошло успешно. В душе Люциус был доволен работой Игоря. Этот гоблин действительно умён, признал Малфой. Игорь вспомнил предыдущий заказ, который он выполнил для него в то время, когда Люциус ещё служил Темному Лорду. Поэтому вместо того, чтобы телепортировать их в главный город острова, он прервал их путешествие на сорок пять минут и доставил их прямо к месту назначения: Тропе Ла Суфриер. Ла-Суфриер был действующим вулканом Сент-Винсента и Гренадин. Располагался он глубоко в горной местности острова. Если кто-то хотел увидеть вулкан, нужно было идти по определённой лесной тропе, дорога заняла бы часа три. Если хватало смелости, то можно было даже заглянуть внутрь кратера. Портключ Игоря перенёс их к началу тропы. Однако, между часовыми поясами Британии и Сент-Винсента и Гренадин была разница в пять часов, тут всё ещё было темно. Огромное количество деревьев в лесу, казавшихся ещё толще в полумраке, их ветви и высокие стволы создавали гротескных монстров, притаившихся в тени. Девушка с благоговением оглядывалась по сторонам, делая несколько неуверенных шагов в сторону. Малфой вспомнил, что рядом с тропой располагалось много глубоких расщелин, в которых можно было застрять, а также по соседству находился крутой обрыв, с которого легко можно было упасть. Поэтому Люциус попросил Гермиону о том, чтобы она была осторожна и внимательна. Она развернулась и побрела обратно к тому месту, где он стоял.  — Почему мы здесь, Люциус? Зачем ты приказал Грогочу переместить нас сюда? Почему ты не уехал в Лондон? Почему ты мне не сказал… — и она замолчала, чувствуя себя неловко. Не в силах удержаться, чтобы не коснуться её, Люциус ласково положил ладонь на макушку девушки, запуская свои длинные изящные пальцы в её мягкие волосы. — Я говорил тебе, что у меня миссия — убить Тёмного Лорда, не так ли? — Да, — тихо прошептала она, глядя на него. — Но почему мы здесь? Как ты можешь убить его, если ты… — Ты помнишь, чем ты, Гарри Поттер и Рон Уизли занимались за год до войны? Гермиона нахмурилась. — Мы столько всего делали, Люциус. Честно говоря, вспоминать такое… О боже… — она удивлённо уставилась на него. —  Мы охотились на крестражи Волдеморта! — Да, именно. И он почувствовал это, — ответил Люциус. — Он знал, что вы делаете, и доверился мне. — Он спрятал здесь крестраж? — спросила Гермиона взволнованно. — Я не уверена, что мы раздобыли все. Люциус кивнул. — На самом деле он — последний. Доверившись мне, Повелитель поручил спрятать крестраж где-нибудь далеко и в безопасном месте, я в то время не знал точно, какие цели он преследует. Лицо Гермионы сияло неприкрытым злорадством, и Люциус расхохотался про себя. Подумать только, Гермиона Грейнджер, Королева Справедливости и Честной Игры, захотела ощутить вкус сладкой мести и познать радость убийства! — Но теперь я в этом уверен, — продолжал он. — Это единственное, о чём он заботился. Это его единственное ценное имущество. И я знаю, где оно, потому что я был тем, кто его спрятал. — Что это? Что он сделал последним крестражем? — прошептала Гермиона почти благоговейным тоном. — Нагайна, — ответил Люциус.