Должники и Коллекторы

       — Мария, мне нужна твоя помощь. Гермионе потребовалась немалая сила духа, чтобы принять решение обратиться за помощью к Марии, и в два раза больше храбрости, чтобы сделать шаг вперёд. Когда врач вернулась из своей экспедиции, у Гермионы случился нервный срыв. Прежде чем доктор Карлоу успела хотя бы положить свой рюкзак, Гермиона уже стояла рядом с ней, умоляя её. — В чём? — Умные голубые глаза Марии нашли полные тревоги карие глаза Гермионы. — Я… э… я… — задохнулась Гермиона. — Мне нужно полное обследование организма. — Но, Гарриет… — начала Мария. — Меня зовут Гермиона, а не Гарриет, — наконец призналась Гермиона. Она не понимала, почему Люциус скрывал её личность. — Меня зовут Гермиона Грейнджер. Глаза Марии понимающе расширились, а затем прищурились в молчаливом понимании.  — Теперь ясно. Нервозность Гермионы отступила на второй план. — Что? Что ясно? — Гермиона Грейнджер… печально известная грязнокровка, — ответила Мария с таинственной улыбкой. — Неудивительно, что он не хочет… очень любопытно. — Не хочет чего? О ком ты говоришь? О Люциусе? Мария только покачала головой. — Не обращай внимания. Почему ты хочешь провести полное обследование организма? Беглый осмотр показал, что ты здорова. Снова ощутив приступ тревоги, Гермиона закусила губу за мгновение до того, как тяжело вздохнуть и признаться: — Я… кажется, я беременна. И три минуты спустя, после взмаха палочки Марии и монотонного бормотания заклинания, выяснилось, что Гермиона Грейнджер уже три недели носила в себе ребёнка Люциуса Малфоя. Всего через несколько мгновений после того, как парализованная откровением Гермиона замерла, она имела счастье наблюдать, как причина всех её бед снова заявился в палатку.

***

Люциус остановился на полпути и уставился на двух женщин. Они с ужасом уставились на него, как на оживший труп. Мария вцепилась в палочку, а Гермиона сжала рубашку, напряжённые костяшки её пальцев побелели. Чем они занимались всё это время? Почему они так на него уставились? Они обсуждали его? Потом что-то тяжёлое осело в животе Люциуса: неужели эта адская кузина нашептывала девушке возмутительную ложь о любви? Мрачно разглядывая Марию, Люциус надеялся, что это не так. — Что за гадость вы замышляете? — спросил он. — Ничего, — без колебаний хором ответили обе девушки. Люциус прищурился. Это было подозрительно. Крайне подозрительно. — Я не опущусь до того, чтобы расспрашивать вас о том, чем вы занимались, — объяснил он. — Но ваши поспешные ответы разжигают моё любопытство. Надеюсь, то, о чём вы шушукались, меня не касается? Он с удовольствием наблюдал за тем, как Гермиона пыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но уловил мельчайшую вспышку ужаса. Почему она была напугана? И что больше беспокоило его, что именно привело её подобное состояние? — Люциус, — улыбнулась Мария. — Мы просто наслаждались личным женским разговором по душам. Ничего, что могло бы тебя заинтересовать. Мы только немного испугались твоего внезапного появления. Он не поверил ей. Мария обладала исключительно бойким языком и могла найти выход из любой ситуации. Она была родственницей семьи Малфоев, и он ожидал, что она выкрутится. Однако его не так-то лёгко одурачить. Натянутая улыбка Марии и внезапные попытки Гермионы не встречаться с ним взглядом были достаточно красноречивы. Творилось что-то неладное, и он намеревался выяснить что именно. Как бы то ни было, он устал. Долгая, бесцельная прогулка, восстанавливающая его душевное спокойствие, утомила мужчину. Он не хотел играть в детектива сегодня; если они хотят хранить свои секреты, пусть делают это ночью. Когда наступит утро и его силы вернутся, тогда, возможно, он продолжит разговор. — Как скажешь, — беззаботно ответил Люциус и царственной походкой направился в сторону своей кровати.

***

Когда Гермиона одевалась для путешествия обратно в Великобританию на следующее утро, она задавалась вопросом, как вообще ей удалось выжить; её поразила отвратительная Сектумсемпра, и девушка потеряла много крови. Хотя, в неё насильно впихнули зелье, восполняющее кровь, не так ли? Её жизнь была в опасности, и всё же Гермиона цеплялась за неё изо всех сил. С юмором девушка подумала о том, чьё баранье упорство — её или Люциуса, унаследует их ребёнок. Малыш. Её ребёнок. Дитя Люциуса. Их ребёнок. Это кошмар или чья-то дурацкая шутка. Разве ей мало досталось? Гермиона потеряла семью, друзей… свою жизнь. А теперь быть обременённой такой огромной ответственностью. Она знала, что только ей одной придётся нести этот груз… Боже, разве злой судьбе этого недостаточно? Люциус Малфой ей не поможет. В тот момент, когда она откроет рот и сообщит ему о ребёнке, Люциус немедленно потребует, чтобы она «избавилась от него». И когда она бросит ему вызов, он с такой же решительностью вычеркнет её из своей жизни, как будто Гермиона никогда в ней и не появлялась. Гермиона слышала много жалоб на то, что «жизнь несправедлива», но до сих пор не могла в полной мере оценить это высказывание. Жизнь действительно, была чертовски несправедлива! Почему она забеременела, и почему от такого человека, как Люциус Малфой? Почему все произошедшие события привели к тому, что она встретила его у подножия холма? Почему она спасла его? Почему она переспала с ним? Почему она полюбила его? И он не любит её… Слёзы угрожали выплеснуться наружу, но Гермиона с остервенением сморгнула их. Слезами горю не поможешь; если бы несколько пролитых капель могли устранить беременность и повернуть время вспять, мир был бы залит солёной водой из глаз. Гермиона не собиралась плакать; она собиралась встретиться с жизнью лицом к лицу. Эта новая тактика помогла гриффиндорке стать более решительной, чтобы помочь Люциусу победить Волдеморта. Если она собирается оставить этого ребёнка, она хочет, чтобы он жил и рос в прекрасном, счастливом мире; ни один из них не должен быть под властью злого, безжалостного деспота. И она не собиралась рассказывать Люциусу Малфою о своей беременности. Никогда.

***

— Я взяла на себя смелость купить вам палочки, — заявила Мария, вручая каждому из них одинаковые, тонкие, некрасивые палочки. — Они похуже палочек от Олливандера. Просто обычные кусочки дерева, с помощью которых можно колдовать, и, возможно, сотворить несколько сложных заклинаний с должной решимостью. Затем доктор достала две колбочки и также передала их. — Кроме того, Люциус, по вашей просьбе нашла несколько готовых зелий. К счастью, я наткнулась на пару туристов. Пару магглов. Мне удалось украсть у них несколько волос. Образ Марии Карлоу, дергающей за волосы двух ничего не подозревающих людей, а затем убегающей, весьма рассмешил Гермиону. Она не смогла удержаться от смеха. Тем не менее девушка не могла не восхищаться предусмотрительностью этой женщины, делающей всё это ради них с Люциусом исключительно по зову сердца… если она находилась в способствующем этому настроении. — И, наконец, самое главное, — продолжала Мария, протягивая старый кожаный пояс. — Портключ. Засранец устроил много шума, не так ли? На самом деле, да. Ранним утром, на полпути к своему беспокойному сну, Гермиона услышала громкий, долгий звуковой сигнал, который мгновенно разбудил её. Насторожившись от страха, она дико глазела по всем сторонам палатки, задаваясь вопросом, вернулись ли Пожиратели Смерти и пытались ли они замучить их до смерти. Всепроникающий, вызывающий головную боль звук держался на протяжении десяти минут, в течение которых все трое пытались найти источник звука. Наконец, с разгневанным выдохом, рука Люциуса нашла отвратительный предмет, и звук тотчас же исчез. Внезапно несколько вопросов расцвело в голове Гермионы. Можно ли пить Оборотное зелье при беременности? Повлияет ли это на ребенка? Произойдёт ли какое-то превращение? А что, если она примет облик мужчины? У мужчин же нет матки! Куда денется жизнь, зародившаяся в ней? Гермиона смерила скептическим взглядом фляжку в своей руке. Злые мысли побуждали девушку выпить зелье, будь она проклята! Они пытались убедить её, что у неё нет другого варианта. Как Гермиона сможет скрыть свою личность, вернувшись в магическую Британию? Не говоря уже о том, что этот ребенок — нежеланный. Вряд ли стоит беспокоиться, потеряв его из-за ошибки… но это не будет честной ошибкой. Гермиона будет осознавать свои действия, и в её понимании это будет означать убийство невинной жизни.  — Эм… нам действительно нужно Оборотное зелье? — спросила она с опаской, не сводя глаз с лица Марии. Гермиона просто не могла смотреть на Люциуса с тех пор, как узнала «новости», ей было трудно выдерживать его пронизывающий взгляд. Всегда присутствовал страх, что Малфой внезапно атакует её разум и узнает страшную правду. Даже сейчас Гермиона чувствовала, как его цепкий взгляд сверлит дырки в её голове. — У нас нет другого выбора. Конечно, ты знаешь об этом. Но наблюдательная и чуткая Мария сразу поняла возражения Гермионы. — Есть ещё вариант, Люциус — Дезиллюминационное чары. Живот Гермионы сделал нервный рывок, когда Люциус послал ей вчерашний подозрительный взгляд. Она незамедлительно затараторила, чтобы отвлечь его от любых вопросов: — Я просто не могу терпеть вкус Оборотного — несколько лет назад у меня был особенно ужасный опыт превращения в полукровку, когда я ошибочно приняла кошачью шерсть за человеческий волос. — Она слабо улыбнулась. Люциус испустил нетерпеливый раздражённый вздох. — Делай, что хочешь. И поторопись. Моё терпение на исходе. Давай сюда волосы, Мария. В то время как Люциус решил принять зелье, Мария наложила на Гермиону сильные Дезиллюминационное чары. Когда с этим было покончено, они собрались над кожаным ремнём, Гермиона сжала конец, в то время как Люциус держал пряжку. — Было приятно снова тебя увидеть, Люциус, — заявила Мария. Затем, с дерзкой улыбкой, она продолжила: — В следующий раз заезжай ко мне немного раньше. Доктор приподнялась, чтобы чмокнуть его в щёку, а затем ласково похлопала по щеке. Повернувшись к Гермионе, она обняла её. — Приятно было познакомиться, Гермиона, — объявила Мария, к огромному удивлению Люциуса. — Не вздумай снова рисковать своей шеей, моя дорогая. Он не заслуживает тебя. Гермиона яростно покраснела, когда её глаза встретились с мрачным взглядом Люциуса. Он смотрел прямо на неё со своей обычной раздражённостью, несмотря на цвет светлого ореха, который приобрели его глаза после трансформации. Выпуская Гермиону из объятий, Мария поцеловала девушку в щёку, а затем прошептала на ухо. — Он не заслуживает тебя, но хочет.

***

С криком: — Портус! — Гермиона почувствовала знакомый рывок в области пупка, и тошнота усилилась втрое. Когда портключ наконец вытолкнул их из воронки на твёрдую землю, Гермиона просто не могла сдержаться. Её тут же вырвало. Несколько мгновений спустя, огорчённая тем, что Люциус видел её в таком состоянии, она постаралась привести себя в порядок так, как только могла. Вызвав стакан воды, Гермиона прополоскала рот, чтобы избавиться от едкого привкуса. Затем с помощью Люциуса встала на ноги. Гермиона до смерти боялась смотреть на него и с удивлением окинула взглядом окрестности. Они находились в тёмном, сыром переулке, вонявшем несвежей мочой и мусором. Крепко, но нежно прижав руку к её маленькой спине, Люциус вывел девушку из неизвестного переулка на главную улицу. Поняв, где они находятся, Гермиона ахнула от восторга. Они были в Косом переулке.