Не оставляй меня в темноте

Эрик

— Циипа! — Дима напрыгнул сзади, обхватил руками и ногами и повис. Леша аж захрипел от напряжения, покачнулся, но, на удивление, удержался. Скорчил показательно-страдальческую мордашку и прицельно ткнул повисшего на нем парня локтем. Тот придушенно охнул, опустил ноги, но так и остался висеть. Слишком близко. В груди заворочалось когтистыми лапами. — Ты переключился на парней? — Дима обжег Рика опасной зеленью глаз, сверкнул белозубой улыбкой, привлек к себе все внимание. Рик сам был такой — яркий, бестактный, может поэтому его очарование на Лешу никак не действовало. Привык к такому вот улыбчивому вихрю рядом с собой. — А ты все не дождешься, — фыркнул Леша, но по губам расползлась легкая улыбка. — Чего хотел? — Соскучился, — Дима прогнул ноги в коленях и повис сильнее. — Помнишь, я писал тебе о выставке на прошлой неделе? Она сегодня последний день, давай сходим? — Ох, точно, — Леша просиял, а Рик почувствовал, что злится. Этот тип откровенно клеит его Лешу, а тот и счастлив и делает вид, что никакого Рика тут вообще нет. — У тебя пары сегодня в четыре заканчиваются, верно? Так он еще и его расписание знает? — Буду ждать тебя в холле, — кивнул Димка, расцепил наконец руки и ухмыльнулся Рику в лицо. Интересно, насколько будет странно, если они сцепятся прямо здесь? И насколько Леша будет зол? — Я думал, мы зайдем по кофе выпьем после пар, — старательно сохраняя самообладание в голосе, сказал Рик. — Прости, — Леша глянул виновато из-под слишком длинных для парня ресниц, и Рик сразу поплыл от этого взгляда. — Сходим куда-нибудь завтра? Раньше они не выбирались никуда в выходные, и от этой мысли вся обида разом схлынула. Правда, погода не располагала к пешим прогулкам. — Можем фильм у меня посмотреть, — предложил Рик и был почти уверен, что Леша откажется. Но тот только кивнул. — Да, отличная идея. «Что ж, ребята снова будут недовольны». Ким скорчила обиженную рожицу, открыла рот, чтобы сказать что-нибудь очень дерзкое, но Елисей резко притянул ее к себе и закрыл рот рукой. Та послушно замолчала, но взглядом дала понять, что Эриком она недовольна. Рику стало — самую малость — стыдно, подруге сейчас требовалась дружеская поддержка, а он так нагло сливается. Помог ему Елисей, он брезгливо отдернул руку и вытер ее о штаны, видимо подруга от души ее обслюнявила, и сказал. — Я свожу ее в кино. — А меня спросить? — тут же возмутилась девушка. — Ты хочешь со мной в кино? — послушно спросил ее Елисей. — Да, это будет круто. Вы только посмотрите на них. Вот что бывает, когда оставляешь компанию надолго, еще вчера ты бесспорно лучший друг, а сегодня им уже вполне прекрасно без тебя. — Но сейчас-то ты свободен? — Сейчас, да. — Отлично, — подруга подхватила обоих под руки и потащила к выходу из универа. — Вдарим по бургеру.

***

Раньше Рик приводил домой только друзей. И никогда кого-то, на кого имел совсем другие виды. Наверное, это было вообще глупой идеей, но отчего-то сама мысль, что Леша будет с ним в его комнате вызывало какое-то странное волнение. Эрик еще вчера вылизал каждый сантиметр квартиры, и будь родители дома, они непременно поинтересовались бы, откуда такое рвение. Но отец увез беременную жену в Европу, и Эрик наслаждался вынужденным одиночеством. Когда в дверь позвонили, Рик нервно дернулся, обозвал себя идиотом и замер перед зеркалом. О, выглядел он хорошо: волосы убраны в небрежный хвост, низко сидят домашние джинсы, обнажая тазовые косточки, подчеркивала шикарное тело белая майка. И все это, черт дери, было абсолютно бесполезным, потому что Леше нравились девушки. — Привет, — Леша протянул ему пакет из кондитерской. — Я выбирал на свой вкус, поэтому не факт, что тебе понравится. Но там есть что-то с вишней. Эрик никогда не говорил, что ему нравятся десерты с вишней, он просто заказывал их в кафе чаще остальных, а Леша заметил. И это заставляло сердце трепетать. — Я купил горячий шоколад, — отчего-то немного неловко сказал он, пропуская гостя в квартиру. Это было впервые, когда они виделись не в институте или не шли куда-то из него. — Я в этом не понимаю, но Елисею нравится такой, так что он должен быть хороший. Леша расстегнул пальто, снял ботинки, улыбнулся, а Рик в очередной раз залип. Видимо, в выходные Леша отходил от классики и выглядел сейчас так, что Рику стало очень наплевать, что он натурал. Отросшие волосы сегодня вились, особенно трогательно закручиваясь у шеи, простая черная футболка полностью открывала сводящую с ума шею, ключицы и руки и оттеняла светлую кожу, яркая узорчатая фенечка обвивала запястье, почти на кисти болтался деревянный браслет, и чертовы рваные джинсы тоже весьма низко сидели на бедрах. Рик внутренне застонал. Плевать на дружбу, он хочет заиметь этого парня в свою постель. Где были его глаза, когда он думал, что Леша — совершенно серый? Какая чушь. На внутренней стороне предплечья набита татуировка: небольшая темная птаха, похожая на воробья, выклевывает вишню. И картинка казалась бы абсолютно милой, если бы разбрызганные по коже алые капли сока так не походили на кровь. — Почему-то выглядит жутковато, — сказал Рик, и Леша сразу понял о чем речь. Улыбнулся. — Это и планировалось. Рик честно пытался держать себя как обычно. Он доставал чашки, резал пирожные, шутил, но никак не мог оторвать от Леши взгляда. А тот совершенно не понимал, насколько привлекательно выглядит, как действует на Рика его откуда-то появившиеся мягкость и расслабленность в каждом движении, теплый блеск в глазах, легкая полуулыбка: он смеялся легко, запрокидывая голову вверх, и тогда пряди волос скользили по его коже, и Рик знал, что смотрит на шею совершенно голодным взглядом и знал, что так смеяться Леша научился с ним. — Как выставка? — спросил он без ревности в голосе, когда они уселись пить чай на кухне. Леше не нравилось есть в комнате или перед компьютером, и это было непривычно, потому что сам Рик и все его знакомые делали именно так. Леша рассказал, что когда их тетя уехала за границу и оставила племянников одних, его сестре приходилось очень много работать, и часто пообщаться они могли только за завтраком или за ужином, и это было их маленькой традицией, собираться на кухне хоть один раз в день. И Леша всегда с нетерпением ждал этого. Рик был счастлив, что он ему это рассказал. — Просто отлично. Дима умеет вести себя прилично в таких местах, — Леша мягко улыбнулся. — Он на самом деле очень любит искусство, но кроме меня ему не с кем ходить по галереям и театрам. Да и я не против его компании, он очень глубоко проникается и с ним потом интересно поговорить. — Вот уж не скажешь по нему, — Рик вспомнил, как несколько раз оттаскивал от Золотова еле живого Власа. — Да уж, без Рыси его сложно контролировать, но у меня уже лучше получается. Ты бы видел, что было раньше. — Что за Рысь? — Димин дрессировщик, — Леша словно понял, что сболтнул лишнего, поугас, и Рик проклял себя за лишнее любопытство. — Где бы нам раздобыть дрессировщика для Власа, — вздохнул он, и Леша снова расслабился. Потом они валялись на кровати, и Леша был близко — куда ближе, чем Рик мог спокойно вынести — и пахло от него горячим шоколадом и — от волос — ванилью. Он потерял нить фильма почти с самого начала, распустил волосы и, прикрывая ими глаза, скользил взглядом по линии рук — это были сильные руки, пусть не четко, но даже в расслабленном состоянии прорисовывались мышцы — по шее, ключицам, по — чертова футболка задралась, открывая кожу — тазовым косточкам, и вдыхал, вдыхал, вдыхал этот аромат, и надеялся, что Леша не захочет обсуждать с ним фильм. Леша не захотел. Леша нагло и бессовестно уснул! И во сне заворочался, перевернулся лицом и трогательно засопел. Рик придвинулся совсем близко, вытянулся в струнку и замер, и смотрел, смотрел. Ресницы у Леши были длинные, но не густые, губы светлые, кожа вблизи немного неровная — это было «правильное» лицо, оно ничем не выбивалось из этой «правильности», ни особой красотой, ни уродством, Рику не должно было нравиться это лицо, но ему нравилось. Нравилось, когда Леша смеялся над его шутками и когда, забываясь, улыбался светло и искренне, и когда в глазах загорались искры. И то, что ценящий свое пространство Леша позволил себе заснуть в его кровати, ему тоже нравилось. Он проснулся от того, что кто-то под боком завозился. Рик сонно проморгался: темнел экраном компьютер, и за окном тоже было темно. Леша сел на кровати, потер кулаком глаза. — Я уснул. — Уснул, — с готовностью подтвердил Рик, с него как-то разом вся сонливость слетела, когда Леша по-кошачьи потянулся. — Извини, — он одернул футболку. — Сестра вчера приходила в гости, мы всю ночь с ней проболтали, я разве что на час подушку придавил. А у тебя так уютно. Рик тоже сел. — Что ж, тогда моя кровать в твоем распоряжении, — торжественно объявил он, поднял руку и потрепал лохматую макушку. Он и сам не ожидал от себя такого, но Леша лишь прикрыл глаза. — Ты не голодный? — Рик с трудом оторвался от мягких волос и потянулся за телефоном. — Я бы пиццу заказал. — Угу, — он снова упал лицом в подушку. — Еще пятнадцать минуточек. Сколько там по времени? — Ты вполне можешь остаться у меня ночевать. Все равно завтра воскресенье. — Диван в гостиной выглядит удобно. — Отец расстарался, — сказал Рик, набирая номер любимой пиццерии. Да, он, конечно, хотел бы оставить Лешу у себя в постели на всю ночь, но не стоит торопить события. — Лиза его выгоняет время от времени, когда он косячит. Или если ей так кажется. — Ладно, — согласился Леша, и внутреннее «я» Рика станцевало румбу. — Все равно дома никого нет. Но мне нужна какая-нибудь твоя футболка, чтобы спать.

***

— У нас скоро зимний бал, — на стол легла красочная брошюра, на которой аляповато красовались надписи «1 декабря встречайте!», «таланты университета!», «БУДЕТ КРУТО!». Леша аккуратно пододвинул стул и уселся. — Вообще, это что-то вроде конкурса талантов, самодеятельность и все такое. — И при чем здесь я? — осторожно осведомился Эрик, предчувствуя неладное. — Ты участвуешь, — Леша порвал пакетик с сахаром и высыпал в стакан. — Что? Нет, ничего подобного. — Я тебя уже записал. Эрик смотрел на него несколько мгновений и с нажимом сказал: — Ты не мог. Леша невозмутимо пожал плечами. — Нужны люди. — Но я ничего такого не умею. — Придумайте что-нибудь со своими ребятами. Сей играет на гитаре и фортепьяно, насколько я помню. О да, Елисей играл и на гитаре, и на фортепьяно, и на виолончели, он даже пел очень недурно — пока его родители не заделали нового ребенка, они охотно запихивали мальчика во всевозможные секции и кружки. — Ким тоже наверняка что-нибудь умеет, — продолжил тем временем Леша, оценивающе посмотрел на банан, взял в руки и принялся его чистить. У Рика екнуло под ложечкой. — Такие как она, всегда что-нибудь умеют. Леша ел банан нифига не эротично, по крайней мере ни для одного нормального человека, но Рик не был нормальным, он уже был повернутым на этих мягких губах и длинных пальцах. Ему стало жарко. — Леш, это подстава. — Ничего не знаю, — парень снова сунул банан в рот и глянул на Рика из-под челки. Рик ухватился за край стола и уставился на свой поднос. Итак, яблоки, нет ничего возбуждающего в яблоках, это точно. — Ты должен мне за Овицина. Старикашка свалил из универа на следующий же день и на его место пришла миленькая девочка с косичками, которая была очарована Риком в первые несколько минут. Жизнь стала проще и приятнее. — Елисей меня убьет, — вздохнул он. Когда Рик положил брошюру перед друзьями на стол, Елисей даже спрашивать ничего не стал. Решительно отодвинул от себя лист и уверенно заявил: — Нет. О да, кто сказал, что будет легко? Когда на них скинули подготовку последнего звонка в десятом классе, Елисея с боем пришлось вытаскивать на сцену. Тогда Рик пригрозил, что засосет его в страстном поцелуе, но сейчас Елисей, кажется, готов был пережить это, а потом преспокойненько расчленить друга в отместку за поруганную честь. Сам виноват, приучил его ко всем этим шуточкам. — Да, ладно, — Ким взмахнула пластиковой ложкой на манер дирижерской палочки. — Мы могли бы придумать что-нибудь. Будет весело. — Что? Елисей сыграет Моцарта, а мы постоим в сторонке? — Тогда зачем ты согласился? — мрачно уточнил Влас. Он больше не прогуливал институт, но, кажется, таскал за собой огромную темную тучу. Его приходилось чуть ли ни за ручку водить из аудитории в аудиторию, чтобы в процессе он не цапанулся с кем-нибудь. С Власом нужно было поговорить, но после того, как он сдал адрес его работы Елисею, тот перестал ему доверять и ловко утекал от разговоров. — Меня не спрашивали. — Твоя влюбленность становится утомительной. — Я не влюблен. — Тогда трахни уже его и успокойся. — Аналогично могу сказать о Диме. Влас вздрогнул и тяжело посмотрел на приятеля так, словно он залез на какую-то очень опасную и очень личную территорию. Рик почувствовал себя неуютно. За столом повисло неловкое молчание. Елисей закатил глаза, пнул Рика под столом и непринужденно произнес: — Боже, ладно вам. Эрик напишет смешной сценарий, попросим Тимофея притащить реквизит с факультета, разыграем что-нибудь на сцене, а потом напьемся. — Это определенно хорошая идея, — улыбнулась Ким, подняла свой бумажный стаканчик с кофе и объявила. — Так выпьем же за это!

***

Как оказалось позже, наибольшей проблемой было не придумать сценарий, а уместить его в 8 минутный регламент. Это было действительно сложно, ибо все сценарии Рика требовали масштаба и королевского размаха. Слизать сценку из интернета было слишком скучным, и он постоянно ныл об этом Леше, так что в конце концов тот не выдержал, переговорил о чем-то с организаторами и выделил первокурсникам аж 20 минут в конце мероприятия. «Но это должно быть что-то совсем крутое, ребята», — только и сказал он и так улыбнулся Рику, что у того в очередной раз перехватило дыхание. Было в этой улыбке что-то, что он понял, Леша ни на миг в нем не сомневается, и от этого стало так легко и радостно, что фраза про крылья за спиной перестала казаться ванильной чушью. — Значит, сказка? — меланхолично спросил Тим. — Да, у нас есть благородный рыцарь, — Рик указал на себя, — прекрасная принцесса, — на Ким, — чудище поганое, — на Власа, — и странствующий менестрель, который воспоет мои подвиги в летах. — То есть мне еще и балладу сочинить? — уточнил Сей, который раньше об этом повороте не слыхал. — Ага, — радостно подтвердил Рик, и прежде чем друг начал возмущаться, вернулся к Тиму. — А от меня вам нужны… — Костюмы. Декорации. Какой-нибудь реквизит, меч там, щит. — Понял, — Тимофей поднялся, выискал глазами свою зазнобу и двинулся к ней. Ким недовольно запыхтела, но ничего не сказала. Они вообще все действовали очень слаженно, когда поняли, что день икс неотвратимо приближается. Влас с Ким даже не поцапались ни разу, а Тимофей покладисто перетащил весь раздобытый реквизит в актовый зал. Власу роль чудища особо удалась, Рику даже перепало несколько раз во время показательных боев, а Елисей раздобыл самую настоящую лютню и научился выполнять на ней незамысловатые мотивчики. Ну, в Елисее он никогда не сомневался. Если бы можно было выбирать в кого влюбиться, он определенно втюхался бы в это чудо по самые ушли. Но выбирать было нельзя, да и влюбляться Рик не собирался. Правда, за всей этой чехардой, видеться с Лешей получалось совсем редко — настолько редко, что при каждой встрече Эрик чувствовал непреодолимое желание схватить его и прижать к себе. И целовать, пока тот не перестанет сопротивляться. А все эти чертовы сны. Уставший после пар, репетиций, препираний, он приходил домой и каждый раз надеялся вырубиться без сновидений, но во сне его преследовали мягкие губы и длинные пальцы, и это уже начало сводить с ума. — Боже, просто сходи в клуб и сними кого-нибудь! — разозлилась Ким на очередной репетиции. — Без регулярного секса ты становишься совершенно невыносим. Рик растерялся. Если честно, он даже не думал об этом варианте. — Ким, — Елисей мягко положил ладонь ей на плечо. — Не начинай. — Нет уж, давайте выясним этот момент. Ты его любишь? — Нет, — Рик подозрительно скользнул взглядом по разъяренной подруге, обозвал себя последним кретином и выбросил руку вперед, сцапав ее рукав. — А ну-ка пойдем со мной. Ребят, закончим на сегодня, ладно? Подталкивая подругу к двери, он перехватил одобрительный взгляд Елисея.

Елисей

Влас устало сполз по стене и вытянул ноги на полу. — Вы все меня достали. — Да уж, страсти так и кипят, — ничуть не обиделся Елисей, подошел ближе и тоже опустился на пол. Влас напрягся, скосил на него взгляд, но ничего не сказал. — Надеюсь, он вытянет из нее, что происходит. — Почему ты сам с ней не поговорил? Я думал, тебе нравится Ким и ты нравишься ей. — Так и есть. Но это же Ким и Рик, они на своей волне. — Она мне не нравится. — Я думал, тебе никто из нас не нравится, — хмыкнул Елисей. — Кроме Эрика. Влас повернул голову в его сторону и смерил нечитаемым взглядом. — Я тебя обидел? — хмуро спросил он. — Или был груб с тобой? Елисей растерялся. Ну, на самом деле кроме пристальных взглядов ничего такого Влас не делал. Просто было четкое такое ощущение, от которого как не старался, избавиться не вышло. — Нуу, нет вообще-то… — Тогда какого черта? — разозлился вдруг Влас. Елисей молчал, Влас с полминуты изучал его растерянное лицо, потом цыкнул и встал. — Нужно убрать реквизит за собой. — Ага. Что это вообще было? Он обидел Власа. Серьезно? Он идиот. — Влас, — позвал было Елисей, но тот лишь раздраженно передернул плечами. Эм, кажется, это первый раз, когда Влас на него обиделся. Конечно, раньше они не так часто общались, но все же. На Рика этот парень дуется раз в несколько месяцев стабильно, может у него и спросить, как выпросить прощения? В тяжелом молчании они перетащили реквизит, потом Влас молча махнул рукой и двинул прочь. Елисей некоторое время топтался позади, глядя на сгорбленную спину в флисовой мантии — по его мнению ходить в ней уже было холодно, а потом резко бросился вперед, догнал и вынырнул прямо перед лицом. От неожиданности Влас выругался. — Слушай, — решительно начал Елисей, — ты когда-то давно сказал, что мы все вместе только из-за Рика, что если не будет его, то нас тоже не будет. И может быть ты отчасти прав. Но, черт, Рика здесь нет. Но я есть. И ты есть. И у нас неплохо получается. Что он вообще несет? Влас смотрел на него долго, так долго, что Елисей совсем занервничал. — Ты очень трогательно извиняешься, знаешь. Он шумно выдохнул. — Идиот, — почувствовал чужую руку на своей макушке и снова смутился. Он не очень привык к прикосновениям, Рик единственный, кто без зазрения совести его вечно тискал. — Хочешь сходим ко мне? Накормлю тебя. — Не думаю, что это хорошая идея. Скоро наша прекрасная принцесса прибежит к тебе плакаться. Если, конечно, он расколет подружку. — Откуда ты знаешь? — Что он бегает к тебе каждый раз, когда что-то случается? — Влас ухмыльнулся. — Брось, это же ты и Рик, вы на своей волне.

***

Эрик заявился с пакетиком китайского чая и растерянной физиономией. — Ты замерз? — Елисей пропустил друга в квартиру, стащил с него сумку и пнул в сторону кухни. Судя по всему под дождь тот не попал, уже хорошо. — Прекращай расхаживать в летних кедах. Рик лишь отмахнулся, нацелившись на апельсиновый чизкейк. Елисей вздохнул. — Тимофей переводится в другой город после нового года, — сказал он, когда получил свой — слишком сладкий — чай. — Ким немного в расстройстве. Они никогда не расставались с братом, а теперь такое. — Ты же не это хотел мне рассказать? — Елисей сел напротив и послушно открыл рот перед предложенной ложкой с чизкейком. — На тебе лица нет. — Эм, — Рик вдруг замялся. — Даже не знаю. Кажется, я понял, что искрит между нашими близнецами. — Сексуальное напряжение? — спокойно уточнил Елисей и с удовольствием наблюдал, как вытягивается лицо друга. Ну как есть, полный профан в отношениях. — Откуда ты? — Они начинают лизаться каждый раз, как напьются. — Никогда не обращал внимания, — растерянно пробормотал Рик и, видимо, принялся сосредоточенно вспоминать. — Просто для тебя всякие извращения это норма жизни, — подсказал Елисей. — Наверное… Они переспали летом. — Воооот оно как, — ну, этого стоило ожидать, но он все-таки не ожидал. Просто никогда не думал, что у этих двоих хватит духу переступить черту, все-таки родная кровь. Это же как-то… должно ощущаться, наверное. — Ким решила сделать вид, что ничего не случилось? — Почему ты думаешь, что это она решила? — Потому что это Тим начал вести себя как придурок. Почему они просто не поговорят? — О чем? Его не устраивает такое положение вещей, а она не может встречаться с братом. — Ну, могла же она держать его возле себя столько лет, — пробормотал Елисей. — Я думаю, что все правильно. Они не могут быть друг с другом, а даже если и смогут, их родители и остальные никогда этого не поймут. — А мы? — Тебя волнует, что они переспали? — не сомневаясь в ответе спросил Елисей. — Меня волнует, что они несчастны, — уверенно ответил Эрик. — Вот видишь. Не представляю, что должен выкинуть кто-то из нас, чтобы остальные не поняли. — Педофилия? — Расчлененка? — Некрофилия? — Брось. Если завтра выяснится, что для счастья Власу нужно трахать мертвых девочек, ты первый же вооружишься лопатой. Или взломаешь ближайшее похоронное бюро. А я буду стоять на стреме. — Мы хорошие друзья, — довольно улыбнулся Рик и поднял чашку. — Мы хорошие друзья, — подтвердил Елисей и стукнул об нее своей.