Не оставляй меня в темноте

Эрик

Музыка била в уши, и слепили глаза яркие огни — Рик опрокинул в себя бокал виски, скривился и сжевал кубик шоколадки. Все-таки не нужно было поддаваться на провокации Сея и остаться верным «бабским коктейльчикам» — не зря же он лохмы отращивает и глаза красит, право слово. Бокал чего-нибудь розового смотрелся бы в его руках вполне органично, и не пришлось бы давиться всякой гадостью. Зато в голове уже приятно шумело, а в желудке стало тепло. И мир вокруг стал как-то намного более дружелюбным. Рик огляделся. Рядом остался только верный Сей — сидел за стойкой, гипнотизировал стакан с чем-то янтарным — остальные куда-то подевались. Лешу сразу уволокла куда-то стайка студенческого профкома, Ким с братом растворились где-то в темных коридорчиках с приватными кабинками, а как Влас рассосался в толпе, Рик даже и не заметил. Вот этот парень танцует с ним, а вот Рик уже вертит головой в поисках пропавшего друга. Засранец. — Ты часом не знаешь, куда Влас подевался? Елисей опрокинул в себя содержимое стакана, поднял глаза — трезвые, как стекло — и пожал плечами. — Влас что-то странное мутит, — жестом подозвал бармена. — Вечно пропадает где-то, ходит невыспавшийся. — Работает? — Он уволился пару недель назад. Странно. Родители перестали выделять Власу деньги еще в старшей школе, и кроме работы тому взять их было неоткуда, но на бедность приятель не жаловался. — Как бы не влез куда, — сказал он, внимательно глядя на друга. — Он тебе ничего не рассказывал? Елисей только плечами передернул. — Это же Влас. Если у него проблемы, он ни в жизни не признается. — Выколотить? В этот раз Елисей уделил другу больше эмоций — посмотрел как на идиота. — Он нас обоих отделает. — Тут уж да. — И вообще я пацифист. Рик возмущенно округлил глаза. — А где была твоя пацифичность, когда ты бил меня нещадно? — Ты пытался меня трахнуть. — Неправда! — оскорбленно заявил он. — Правда! — Ну, может и правда. Но я быстро прекратил, а ты продолжал со мной драться. Елисей ласково улыбнулся и отвесил другу дружеский подзатыльник. — Это в воспитательных целях. Ну что, спасся, Лекс? Леша вымученно кивнул и упал на высокий стул рядом. — Иногда я удивляюсь, откуда этих ребят столько энергии, — он забрал у Елисея его стакан, касаясь пальцами пальцев, и сделал глоток. — Праздник же, а они обсуждают студенческий КВН в феврале. — Чур я не участвую, — тут же вскинул руки Елисей и развернулся в сторону зала. — Хватит с меня сцены. Леша улыбнулся. — А я Эрика попрошу, Эрик умеет уговаривать. — То есть без Сея я бесполезен, да? — Рик показательно надул губы, за что Леша послал ему очаровательную улыбку, приподнял стакан и сделал глоток. Рик фыркнул. Тоже развернулся и принялся разглядывать толпу. Хотя толпой ее назвать язык все-таки не поворачивался. Клуб, который выделили студентам, находился пусть не в центре города, но около того, и выглядел дороже всех мест, где Рик когда-либо бывал. Скорее всего в обычное время он и дресс-код бы не прошел, а тут нате вам, и выпивка бесплатная, в разумных пределах, конечно. И людей было немного, знакомые уже студенты: те, кто выступал на зимнем балу и потом еще на Новогоднем вечере, от участия в котором Леша их милостиво освободил, профком, студ.совет, и еще с десяток незнакомых парней и девчонок, хотя по большей части парней — выглядевших подороже. Здесь было стильно, но отчасти даже мило — студенты приволокли с собой мишуру и наклеили на стены бумажные звезды, диджей мешал современную музыку с советскими песнями и песнями нулевых, которые народ орал с большим удовольствием — даже те ребята, что к их институту имели отношение весьма отдаленное и отдыхать наверняка привыкли в более пафосных заведениях и в более мажорной компании. Именно среди этих парней то и дело мелькало короткое ослепительно-белое платье, скорее открывающее точеную фигурку, чем скрывающее хоть что-то. Взгляд вообще случайно зацепился за нее, а потом то и дело возвращался — все-таки деньги очень идут женщинам, особенно таким хорошеньким. Девушка не была особо красивой, скорее просто милой, но выглядела ослепительно — длинные роскошные волосы уложены в замысловатую прическу, а красивый золотистый загар явно получен не в солярии, выгодно оттеняется белым, наряд наверняка стоит столько же, сколько половина его гардероба, а на те камни, что красуются на тонкой шее и запястья отцу — далеко не бедному человеку — пришлось бы откладывать до конца жизни. А еще девушка смеялась — чисто, искренне, заразительно, как не должна смеяться выросшая среди роскоши и лести мажорная телочка. Рик видел, как сидящий через Елисея Леша завертел головой, тоже выцепил её из толпы, замер, завороженно скользя взглядом — у Рика болезненно потянуло где-то под ребрами — а потом махнул рукой. Девушка словно этого и ждала, выскользнула из объятий лощенного красавчика и направилась к ним — быстро, почти бегом, чувствуя себя на каблуках увереннее, чем Рик в кедах. — Воробей! Леша соскочил со стула, поймал ее в объятья и улыбнулся в волосы. Музыка в это время совсем стихла — студенты оттеснили диджея от пульта — и Рик услышал, как Леша сказал: — Не называй меня так. Девушка звонко поцеловала его в щеку, оставляя на коже алый след. — Не будь букой, Воронцов, я тоже по нему скучаю, — она ослабила хватку, и Леша разжал руки. Бармен тут же предложил ей высокий бокал с чем-то зеленым. — Ох уж и задам я ему трепки, когда вернется. — Не думаю, что он вернется. — Глупости. У него же здесь мама и ты, конечно, он вернется. А что это за симпатичные мальчики с тобой? — Мои друзья, — Леша улыбнулся, приобнял ее за талию и широким жестом показал на них. Взгляд мазнул по длинным пальцам на белом платье. — Это Елисей и Эрик, не вздумай разбивать им сердца. — Что ты, я без пяти минут замужняя женщина. — Ох, да что тебя остановит, — Леша рассмеялся, Рик все-таки поднял взгляд — Леша был счастлив и расслаблен, и вся эта радость была на столько тщательно вымеренная, продуманная до мельчайших деталей, что Рик понял — по сравнению с этой стеной, обычные Лешины маски просто показатель искренности. — Ребят, это Татьяна, мы учились вместе в школе. Это ее отец предоставил нам клуб на растерзание. Школа. Чтобы не случилось с Лешей, из-за чего он стал таким, это случилось в школе. И это связано с тем парнем. Даня. Дурацкое имя. Таня очаровательно улыбнулась, на миг задержалась взглядом на нем, отчего Рик почувствовал себя неуютно — взгляд у девушки оказался цепким, оценивающим — и снова вернулась к Леше. — Нужно будет поболтать, ты не теряйся. Пойду пока мальчиков развлекать, все-таки они ради меня здесь оказались. Рик смотрел, как эти двое прощаются — Таня снова его целует, Леша сжимает ее тонкие пальцы чуть сильнее и чуть дольше чем следует, кричит вслед что-то смешное, отчего та снова смеется, машет рукой, падает в объятья одного их мажорчиков. — Какие девочки с тобой учились, — Елисей ударил его кулаком в плечо и скосил взгляд на Рика. Рик принял самое независимое выражение лица, на какое только был способен. — А вы чего не веселитесь? — Леша снова уселся рядом с Елисеем, отчего Рик почувствовал легкий укол. Не ревность, конечно. — Эрик хандрит, — внезапно заявил Сей. — Портит мне все праздничное настроение. У меня тут первый Новый год без «а Ванечка-то какой молодец, вы слышали, как он чудесно играет на фортепьяно? Учителя говорят, что он подает неплохие надежды». А этот… Он так здорово спародировал свою истеричную мамашу (которую Рик видел лишь однажды и не горел желанием повторить), что на миг он даже забыл предательство друга. Леша перевел на него внимательный взгляд — его глаза сегодня были светлее обычного, совсем немного, но больше коньячные, чем шоколадные, с темными пятнышками вокруг зрачка. Он наверняка придумал себе это, разве разглядишь такое в полутьме клуба. — И правда, принцесса, чего ты кислый такой? — Глупости! — Рик обворожительно улыбнулся. — Я просто спокойный. Не всегда же мне всех развлекать. — Всегда, — уверенно заявил Сей, — раз уж подписался на роль клоуна, будь добр отыгрывай. — Эй, кто тут клоун? — возмутился Рик, попытался ткнуть друга по ребрам, но тот вдруг как-то напрягся, вытянулся и принялся высматривать что-то у него за спиной. — Там драка, — наконец, заявил он и соскользнул со стула. — Кажется, мы нашли Власа, — Рик тут же последовал за другом. Вокруг дерущейся парочки уже образовалась толпа. К чести сказать, никто не снимал на телефон и не кричал что-то вроде: «Да!», «Так его!». К дракам этих двоих все уже привыкли, поэтому просто освободили им место и с любопытствм тянули шеи. — Какого черта охранники не вмешиваются? — зло прошипел Рик и бросился к другу. Который предсказуемо огребал. Леша уверенно перехватил его за локоть — Рик отчетливо почувствовал прикосновение сильных ладоней — и заставил остаться на месте. — Охранники не вмешиваются, когда дерется Золотов. Леша юркнул вперед, быстрым движением схватил Димку за плечо и вырос перед приятелем. — Ты вообще что здесь делаешь? Дима зло сплюнул на пол. — Пошли напьемся, а, цып? — он повис у него на шее и ткнулся носом в висок. — Конечно. Елисей тем временем поставил на ноги Власа и уже тащил его в сторону туалета. Рик проследил, как Леша успокаивающе гладит Диму по волосам, а тот что-то сбивчиво шепчет, сделал медленный вдох и бросился вслед за друзьями. — Какого черта, Влас, — Елисей схватил друга за шкирку и сунул головой под холодную струю воды. — Ты же знаешь, что он сильнее тебя. Чего ты полез? Влас зло оттолкнул друга и сверкнул глазами в сторону Рика. Рик знал этот взгляд. — Сей, давай ты сходишь остынешь, а то вы оба сейчас подеретесь. — Да ради бога! — Елисей отчего-то психанул еще больше. — Развлекайтесь! Он брызнул холодной водой себе в лицо и вышел из туалета. Влас несколько мгновений гипнотизировал дверь, а потом рассмеялся и сполз по холодной кафельной стене вниз. — Только с ума не сходи, ладно? — Рик подошел ближе и сел рядом. Отличная встреча нового года, на полу туалета. Он достал телефон и кармана джинсов и гянул время. 23:00, час до полуночи, что ж, есть еще шанс. — Этот ублюдок никогда не бьет в полную силу, — Влас осторожно коснулся ссадины на подбородке. — Меня это бесит. — Леша говорил, что если он будет драться с тобой в полную силу, то он тебя убьет. — Но у него глаза горят. Во время драки, он словно входит в раж, не знаю, словно дуреет, а на самом деле тщательно контролирует силу. Вот и Воронцов прям под удар сиганул, не побоялся. Знал, что остановится. Зачем тогда все это. — А тебе зачем? — Он меня выводит. Говорит вещи, которые меня бесят. — Какие? Влас бросил на него хмурый взгляд и достал из кармана сигареты. — Да ну, ты что курить будешь? — Ой, только не лечи. Не ты ли со мной курил за школой? Не хочешь? — Сей меня убьет, если учует. — Бесите, — Влас затянулся. — И как у вас получается, так доверять друг другу после того, сколько дерьма преподнесла вам семейка? — Да брось, мои родаки клевые. — Ты поэтому здесь празднуешь новый год? Рик сбился. Как бы ни любила его Лиза, но он все равно никогда не был для нее сыном, скорее той самой игрушкой, которую можно приодеть и накрасить, а для отца так и остался сыном женщины, что его предала. Они были бы не против, если бы он приехал к ним праздновать, но сами не звали. Новый год - это семейный праздник, и как и все семейные праздники он отмечал его в кругу своих друзей. А теперь даже эта маленькая семья разваливается. — Дай, затянусь разок. Влас ухмыльнулся, предавая ему сигарету. Открылась дверь, какой-то парень — Рик не стал всматриваться в лицо, чтобы узнать — смерил их оценивающим взглядом и скрылся в одной из кабинок. — Нам с ним просто нужно одно и тоже. — И что же? — Семья. — Семья, — эхом повторил Влас и затянулся. — Бесите. — Тебе тоже нужно. Как бы ты ни строил из себя одиночку. — А ты не строй из себя долбаного психоаналитика, — Влас потушил сигарету об пол. Открылась и закрылась дверь кабинки, парень вымыл руки и опустился перед ними на колени: — Не хотите чего посерьезнее сигарет? — Нахрен иди, — Влас бросил на него хмурый взгляд. — Ну и ладно, — не обиделся тот. — В конце января в филармонии будет концерт скрипка/виолончель, — сказал Рик. — Пойдем? — Ага. Скинь ссылку… Как понять, что ты любишь человека? Вопрос был настолько неожиданный, что Рик повернул голову и с полминуты разглядывал невозмутимый профиль друга. — Не знаю. — Ну ты же как-то понял, что любишь Лешу. — Я не лю…блю… Люблю. Как будто скинули со скалы, и теперь только небо и ветер, и стремительно приближающаяся земля. — Я просто смотрю и понимаю, что только он. И все. И без него никак. — Дерьмо, — заявил Влас и снова закурил.

***

— Шесть! Пять! Четыре! Толпа скандировала, а Рик смотрел, как Леша прижимает к себе незнакомую девку. «Он ее поцелует». — Три! Два! Один! С новым годом!!! Рядом Тим целовал сестру, а Сей Таню под жгучим взглядом мажорных мальчиков. А Рик смотрел на Лешу и, черт возьми, было так больно, что на глазах наворачивались злые слезы — в груди словно разворочили огромную дыру, не ревность — какое-то темное холодное отчаянье. Он, дьявол! , любит этого парня, всего сразу: с его масками и стенами, с его язвительностью и тайнами, с его теплыми глазами и искренними улыбками. Он бы все сделал, чтобы Леша мог переступить то, что мешает ему доверять и довериться, он бы оградил его ото всех ублюдков, которые только подумают его обидеть, он бы отдал ему свое горячее, бьющееся, тоже израненное, но живое, он бы… Вот только ему ничего этого не нужно. Ни сам Рик, ни его глупая неумелая любовь. Неумелая. А Леша смотрел на него — внимательно и грустно, девка держала его за руку и прижималась всем телом, пытаясь привлечь внимание. А Леша смотрел на него, словно надеялся, что видение исчезнет. «Давай же, ну, просто улыбнись, просто перестань сверлить таким болезненным взглядом, и он поверит, он очень хочет тебе верить… Он совсем не хочет, чтобы ты его любил». Леша жестом указал на выход, и Рик кивнул. И почему-то стало очень-очень тоскливо. На улице было тепло, с неба крупными хлопьями падал снег — идеальная новогодняя ночь, все сияло огнями, под ногами хрустело и жаль только, звезд было не видать. — Не обязательно было выходить, — проворчал Леша, схватил его за рукав и затянул в коридор. — Особенно без куртки. Рик пожал плечами. Леша выглядел потерянным. И грустным. — Не расстраивайся ты так, — он слегка улыбнулся и протянул руку, осторожно убирая прядь с лица. Мягкая. — Значит, ты сказал правду? Тогда? — Могу снова повторить. — Не нужно, — Леша запустил пальцы в волосы, зачесывая отросшую челку назад. — Чувствую себя последней сволочью. — Я ни о чем не жалею, — Рик сунул руки в карманы и покачался на пятках. — Разве что о том, что теряю тебя. Прямо сейчас. — Я не хочу делать тебе больно. А тебе будет больно, как бы ты ни убеждал меня в обратном. — С глаз долой? — Рик усмехнулся. Он знал, что Леша прав, и знал, что нужно остановиться. Не нужно портить все то хорошее, что было, но боль хлестала внутри огненными прутьями и требовала хоть какого-то выхода. — С ним это сработало? Леша нахмурился, не понимая о чем речь. — Ты же переспал со мной, потому что я похож на него. Так что с глаз долой не сработало. — Боже, все не так. Там совершенно другое. — Думаешь, твои чувства к нему сильнее моих? — Эрик, — Леша порывисто шагнул вперед, но Рик шарахнулся в сторону. — Если скажу, что это так? — Тогда я возненавижу тебя. Леша замер. Улыбнулся. — Что ж, — сказал он, натягивая свою привычную вежливую маску. — Не ты первый. Рик снова вышел на улицу и запрокинул голову. Ну не идиот ли, разве можно было испортить все сильнее, чем уже было испорченно? — Заберу куртку и домой. Он отряхнул с плеч снег и вернулся в клуб. В коридоре Влас целовал Диму. Прижимал его к стене и целовал. И тот ему отвечал. «Какого черта?» — Какого черта?! — раздался удивленный голос, парочка тут же отлипла друг от друга и уставилась на появившегося в коридоре Лешу. Лешу, которого видеть было очень больно. — Дима? — ласково позвал он. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — Это не то, чем кажется. — Это ты Тане будешь объяснять, почему у нее трупы на празднике. — Ему нет до меня дела. Так что не станет он никого убивать. — Придурок, — Леша схватил парня за шкирку и потащил внутрь. Влас поправил футболку и посмотрел на Рика. — Не говори никому, пожалуйста. — Что это было? — внезапно осипшим голосом поинтересовался Рик. — Хотел проверить, что там на счет «только он и все». — И как? — Дерьмо.

Елисей

Он, конечно, перебрал. Сначала был слишком зол, чтобы контролировать количество влитого, потом слишком пьян. — Таак, — Таня весело рассмеялась, — смотри прямо, видишь дверь? — Вижу. — Там комнатки для уединения. Топай, выбирай любую незанятую. — Мне не плохо, просто… — Ой да ладно, просто поваляйся там, кровати потрясные. Потом возвращайся. — Окей. До кровати добрался без проблем, упал спиной и уставился в потолок — синий. Таня оказалась девушкой милой и приятной во всех отношениях. В том числе в поцелуях. — Есть кто? — дверь резко открылась. — О, привет, Лекс. — Отлично, — Лекс впихнул в комнату Диму, весьма помятого и бормочущего что-то злобное. — Посмотри за ним, пожалуйста. — Я? — Ты. Чтобы не сбежал и все такое, — кивнул Леша. Выглядел он немного напуганным. — Ты в курсе, что у нас с ним разные весовые категории. — Ну, используй свою способность нравиться людям, — Леша достал телефон и принялся набирать номер. — Ты путаешь меня с Эриком. — Ты себя недооцениваешь. Дверь захлопнулась и, кажется, закрылась на ключ. Дима зло ее пнул и обернулся к Елисею. — Может в карты сыграем? — У тебя есть? Дима подошел к тумбочке, открыл дверцу и хмыкнул. — Таак, смазка, презервативы, томик Бродского — вау, о, карты, отлично. Дурака? — Подкидного. Дима забрался с ногами на кровать и принялся раздавать. — За что тебя так? За драку? — Да не, — Дима передернул плечом. — За подвержение риску мирных граждан. — Серьезно, — Елисей кивнул. — Можно спросить? — Валяй. — Почему вы с Власом вечно деретесь? — Потому что он вспыльчивый до жути и не контролирует себя. Пусть лучше со мной схлестнется, чем нарвется на кого-то слабее себя и убьет его. — Влас не может. — Может. Особенно в таком состоянии. — В каком еще состоянии? Дима поднял на него внимательный взгляд — глаза него были зеленые-зеленые, какие-то звериные, злые. — Он справится. Теперь справится. Они больше не разговаривали. Леша вернулся примерно через час. — За тобой приехали. Дима бросил тоскливый взгляд на недоигранную партию. — Он сказал тебе, почему я праздную новый год один? — Он выполнял задание Райсса. — Он трахался с какой-то бабой по заданию Райсса. Леша вздохнул. — И что теперь? Бросишь его, соберешь вещи и переедешь ко мне? Дима недоверчиво глянул на приятеля. — А ты меня примешь? — Конечно. Только сейчас посмотри мне в глаза и скажи, что не сдохнешь без него. И можешь не выходить. Дима продолжал сверить его злыми глазами, но Леша продолжал расслаблено стоять, прислонившись к стене спиной. — И что мне делать? — Поговорить не пробовал? — А толку? Можно подумать ради меня он ослушается приказа. — Вообще-то Райсс никогда не отдает приказов Рыси, и ты должен знать это лучше других. Они друзья, поэтому Райсс только просит. — Хорошо! — зло подскочил Дима, смахнув карты с кровати. — Он не откажет Райссу в просьбе. — Кажется, он должен быть на задании всю ночь, — задумчиво пробормотал Леша. — Странно, время всего-то начало второго, а он почему-то здесь. Дима замер. Сглотнул. Обернулся к Елисею. — Поиграем как-нибудь еще, ладно? Когда дверь закрылась, Леша подошел к кровати и сел. — Эти драмы меня доконают. — Что это вообще было? — Ааа, — Леша только махнул рукой. Потом чуть развернулся и посмотрел Елисею в глаза. — Давно Эрик меня любит? — С сентября? — предложил Сей, сгребая карты в колоду. Потом сел рядом. — Это сильно тебя расстроило? — Сильнее, чем я мог предположить. Дверь снова открылась, и в комнату вошла Таня — босая с распущенными волосами и бутылкой шампанского в руках. — Выпьем? — она как-то грустно улыбнулась, подошла и протиснулась между парнями. — Новый год же, будь он неладен. Лекс как-то понимающе хмыкнул. Потянулся за бокалами, которые стояли на тумбочке. — Вообще-то предполагается, что это комната для секса, — Таня ловко открыла бутылку и принялась разливать алкоголь, обливая руки пеной. — Не хотите устроить тройничок? Елисей чуть не поперхнулся, сказанное явно не было шуткой, скорее, каким-то жестом отчаянья. — Давно ты празднуешь Новый год? — Леша приподнял свой бокал, раздался звон стекла. — Это первый. Не то чтобы я вообще его игнорировала, знаешь, все эти отцовские приемы, нужно держать лицо и прочее. Но именно праздновать — это первый. А ты, Воробей? Вот уж не ожидала, что ты захочешь увидеться, да еще и сегодня. — Я ни в чем тебя не винил, если ты об этом. Таня сделала глоток. — Винил, конечно, винил, — она подняла руку и взлохматила ему волосы. — Может быть сейчас перестал, но раньше. Ничего, я тоже себя винила, я не обижаюсь. Мы никогда не были такими уж друзьями, если бы не Дан, никогда бы не общались. Елисей осторожно поставил бокал на тумбочку и переполз на кровати к стене, он явно был лишним сейчас, но нельзя было так взять и уйти, только больше внимания привлечешь. Лекс тяжело вздохнул и уронил голову ей на грудь. — Он простит тебя, глупый, — она запустила тонкие пальчики ему в волосы. — Как простит? — Лекс нервно усмехнулся. — Я такой идиот, такую дурость сделал, разве такое прощают? — Ерунда. Он всегда только тебя выделял из этой вихрящийся вокруг него толпы. Вы же всегда друг у друга были, это не забывается так просто. Скорее это он думает, что ты не простил. Лекс вздрогнул. — О, я права. — Он пишет матери письма, — сдавлено признался парень. — И да, кажется, он думает, что я его ненавижу. — Дурак, — констатировала Таня. — Сбежал и не дает никакой возможности объясниться. — У него есть повод. — Не сомневаюсь, — она помолчала, словно бы обдумывая, стоит ли задавать следующий вопрос. — Это как-то связано с тем, что и сам Райсс, и его псы вечно крутятся вокруг тебя? — Ох, Птичка, а ты всегда была умнее, чем хотела казаться. — Это все из-за Макс, — призналась девушка. — При ней было опасно быть «умной девушкой». Хочешь, я найду Даню? Лекс резко выпрямился. — Не нужно. Райсс наверняка в курсе, что ты здесь, и… — Я спросила не это, — девушка мягко улыбнулась. — Ты хочешь? И на какую-то секунду Лекс вдруг стал совершенно беспомощным. — Да. — Что ж, — Таня откинулась на спину. — Елисей, какое чудесное имя, у тебя есть девушка? — Птичка, — осуждающе сказал Лекс. — Что? Я через месяц выйду замуж за жирного сорокалетнего борова, можно пофлиртовать с симпатичным мальчиком напоследок? — Боже, браки по расчету это все еще актуально? — Лекс с сочувствием посмотрел на подругу. — Не нужно, Воробей. Это мой мир, в нем не только дорогие машины и драгоценности. За все нужно платить, ты ли не знаешь? Красивая, юная, с детства привыкшая к роскоши и почему-то выросшая куда человечнее многих, в это мгновение она показалась Елисею самой прекрасной девушкой в мире — ее мир не был идеальным, никакой сказки о принцессах и принцах, в ее глазах отражались только закулисья этой самой сказки, где нужно держать лицо несмотря на обстоятельства, где положение важнее человека, а разум важнее эмоций. Взрослая девочка, старше, чем должна была быть — он видел иногда этот взгляд в зеркале и не мог не узнать. — У меня нет девушки. Таня улыбнулась и потянулась за поцелуем.

***

Когда он вышел из комнаты, в коридоре обнаружился Влас. Он сидел на полу, согнув одну ногу в колене, смотрел на дверь и курил. Елисей скользнул взглядом по нервным пальцам, сжимающим сигарету, по бледный губам, по горке бычков у вытянутой ноги. Видимо, сидел он уже давно. Елисей почувствовал себя неловко, интересно, на сколько у этих стен хорошая звукоизоляция. — Ты чего здесь? Влас поднял взгляд — какой-то уставший, измученный, и пусть в коридоре царит и мягкий полумрак, Елисей готов поклясться, что выглядит друг бледнее обычного. — Поехали к тебе? — попросил он каким-то осипшим голосом и замер. Елисей планировал переночевать здесь — в постели его ждала теплая женщина, которую можно было обнимать всю ночь, а потом встретить прекрасное утро, а дома разве что Лиска и холодные полы. Елисей смотрел, как тлеет в нервных пальцах сигарета, как впивается в его лицо ожидающий взгляд, как словно каменеет измученная поза. — Ты похож на большого брошенного пса, — сказал он, натягивая на пальцы длинные рукава футболки, словно пытаясь спрятаться. Он не то, чтобы нервничал под этим взглядом, скорее терялся. Это же Влас, хмурый сильный Влас, он не должен был сидеть здесь и ждать его решения как приговора. Но он ждал. — Поехали.