The Sex They Should Have Shown

Йен услышал, как дверь открылась, но остался лежать на боку, надеясь, что тот, кто вошел в комнату, подумает, что он спит и оставит его в покое. Он не смог бы терпеть еще одного взаимодействия со своими братьями и сестрами. Он не хотел говорить об этом, есть тост или идти в блядский душ. Он хотел лежать в постели и пытаться забыть то, что сделал, то, как проебался. Он молча умолял, чтобы его конечности стали тяжелыми, а ум оцепенел. Но, как это было теперь всегда, тело предало его и отказывало ему во сне. — Привет, — поздоровался Микки, заставив Йена быстро перевернуться. Его дыхание перехватило. Он посмотрел на своего парня со слезами, пылающими в его зеленых глазах. — Прости, припозднился, — мягко сказал брюнет, освобождаясь от своей толстовки и вскарабкиваясь в постель рядом с охваченным страхом рыжим. Лежа на боку, Микки прижался щекой к руке Йена и нежно поцеловал его лоб. Подавляющее чувство облегчения охватило тело Галлагера. Микки всегда вытаскивал его из низов, спасая своим состраданием и преданностью. Без него он бы утонул. Он хотел бы утонуть. Когда Микки обнял его, Йен закрыл глаза, позволяя чувствовать себя любимым, хоть он и знал, что не заслужил этого, не после всего, что сделал. Рыжий боялся снова открыть глаза, опасаясь, что когда он сделает это, Микки исчезнет — что он лишь плод его воображения, жестокая шутка его больного мозга. Когда Йен заставил себя поднять веки, то выдохнул свой страх, позволив ему уйти, понимая, что Микки все еще здесь — он был настоящим, они были настоящими. — Прости, — пробормотал Йен, его слова были едва слышны. Он не сводил взгляда с потолка, не в силах смотреть на грусть и беспокойство в глазах Микки. — Не надо, — начал брюнет с тяжелым вздохом, — ты не должен этого делать. — Я бы никогда… — засопел Галлагер и с недоверием покачал головой, не в силах понять, почему он взял Евгения, — никогда бы не навредил ему. — Я знаю, — успокаивал его Микки, проглотив ком в горле. Он опустил руку, чтобы переплести их пальцы, и уткнулся лицом в плечо Йена, мягко поцеловав его кожу. — Я люблю его, — воскликнул Йен, вздохнув, когда его слезы прорвались и начали катиться по щекам. — Эй, эй, — Микки подтолкнул его локоть, чтобы прижаться губами к соленой дорожке. — Прекрати. Я знаю это, хорошо? Йен прищурил глаза, надеясь, что это замедлит поток слез, а через пару мгновений почувствовал рот Микки напротив своего — полные губы пообещали ему прощение. Когда Микки откинулся назад и крепко обнял его за грудь, рыжий опустил щеку на подушку, чтобы посмотреть на своего парня. — Я не буду винить тебя, — прошептал Йен. Его лицо отражало мучения, которые он испытывал, произнося это заявление. — За что? — спросил Микки, убирая прядь волос со лба Йена и глядя ему в глаза. — За то, что не захочешь быть со мной, — с тяжелыми эмоциями сказал рыжий. — Не захочешь иметь дело с этим дерьмом. — Я люблю тебя, — просто заявил Микки, как будто это был ответ на любую проблему Галлагера. — Не перестану любить тебя только потому, что ты должен иметь дело с какой-то чокнутой ерундой, Йен. — Это просто… — он закрыл глаза, ища подходящие слова, — не легко. — Ты думаешь, что я ссыкло? — спросил его Микки с теплом в голосе. Йен открыл свои глаза, ошеломленный: — Что? Нет… — Убегает ссыкло, мужик, — Милкович покачал головой. — Не я, — он сжал руку Йена, и рыжий кивнул, чувствуя, как маленькая улыбка пытается подтянуть углы его губ. Эта мысль отлегла так же быстро, как и пришла. — Что, если такое дерьмо случится еще раз? Я сделаю еще какую-то хуйню? Что-то хуже… — спросил Йен, паника начала оказывать давление на его грудь. — Что тогда? — Мы, блять, справимся с этим, — ответил Микки. — Но… — он сделал глубокий вдох, призывая слова сорваться с его губ, пока он смотрел в расстроенные глаза парня, — мы должны доставить тебя в клинику, Йен. Знаю, что ты, черт возьми, смыл свои лекарства, но ты должен принимать их. — Я знаю, но я, блять, ненавижу их, — мягко признался он, не желая сталкиваться с последствиями того, что произошло. — Я люблю тебя, Мик, — он слегка прикусил нижнюю губу, и его лицо выглядело так же, как это было тогда, когда он был веснушчатым парнем, который пришел проведать Микки в тюрьме и опустил руку на стекло. — Я тоже тебя люблю, — искренне сказал Микки, наклонившись, чтобы поцеловать его. — Ты спал? — спросил он, хотя ответ на вопрос был очевиден. Йен покачал головой. — Не мог уснуть, просто лежал здесь. — Тебе нужно отдохнуть. Выглядишь дерьмово с этими мешками под глазами. Йен слегка улыбнулся. — Ты все еще будешь рядом, если я буду выглядеть дерьмово всегда? Если мешки под глазами будут на моем лице постоянно? — Ну, теперь я должен подумать лучше, — подразнил Микки, убирая волосы Йена и ухмыляясь ему. — Закрывай глаза, тупица. Йен сделал то, что ему сказали, наслаждаясь ощущением тела Микки, обернутым вокруг него, благодарный, что теперь он действительно сможет уснуть. — Мик, — через несколько мгновений прошептал он в тишину. — Хмм? — промурлыкал Микки, явно вырванный из сна. — Прости за все, не только за Ева… ну, знаешь, и за другие вещи тоже, — осторожно сказал Йен, не желая конкретизировать. — Заткнись, блять, хорошо? Ты болтаешь слишком много, — пробормотал Микки без злобы, крепко сжимая Йена. Рыжий обнял его, закрыл глаза и заснул.