Always cold

      В маленьких городах всегда мало заметны изменения. Школьники заканчивают школу, на их место приходят другие, и все как прежде. Из того магазина уволилась работница, но на её место пришла новая. Снова же, все, как и было. Выдающиеся личности в маленьких городках остаются выдающимися лишь там, главная ведущая теленовостей ушла в декрет, но это тоже никому не интересно. Этого никто не заметил.       И так в Намимори. Люди приезжают, люди уезжают, но все живут в привычном для них размеренном ритме, никуда не спеша.       Юме улыбнулась, поправив сумку. Все та же остановка, на которой она садилась каждый день в школу. Всё тот же продавец булочек в этом маленьком киоске. Мало кто знал, но в этом киоске были самые вкусные булочки в Намимори.       — Одну с корицей, — девушка протянула деньги, оперлась на стену, и вдохнула свежий аромат выпечки вперемешку с цветами. Жаркое солнце припекало голову, но это не особо волновало Эспозито.       Теперь уже Эспозито.       С момента, как она улетела, прошло четыре года. Четыре долгих, но пролетевших так незаметно, года. За эти четыре года Юме почти не изменилась. Она осталась той ответственной темноволосой девушкой, все с тем же бойким характером, но теперь она не боится суффиксов.       Это место навевало столько воспоминаний о бабушке, о друзьях.       К слову о Вонголе. Юме, хоть и хотела отказаться от роли секретаря, не сделала этого. Сейчас она полноценный член Вонголы, хоть и не находится, как все её члены, в Италии.       За четыре года Юме с тетей облетела почти все страны, которые хотела. Пожила везде, где хотела. Последний год она летала одна, потому как Мартина вернулась к своим обязанностям в Почте.       — Спасибо, — Юме улыбнулась, принимая из рук продавца свежеприготовленную булочку, и, откусив, стала ждать поезд.       Юме не изменилась. Юме не осмелилась постричь волосы, потому сейчас они заплетены в две свободные косы, доходящие до ягодиц. Юме не осмелилась сделать татуировку, когда такая возможность выдалась. Юме уже девятнадцать, но она все такая же.       Летнее платье мятного цвета немного развевал ветер, пока Эспозито не зашла в вагон автобуса, направляясь к школе.       Юме все это время поддерживала связь с хранителями. Они громко, по словам Такеши, возмущались, когда узнали, что Юме улетела, ничего не сказав. Даже в течение некоторого времени не разговаривали с ней, не отвечали на сообщения. Лишь когда она смогла достучаться до Хаято, их общение возобновилось.       Юме общалась со всеми. Со всеми, кроме Хибари. Минимум потому, что он вряд ли отвечал бы на её сообщения. Первые несколько недель, когда она была в России, Эспозито злилась на него, все время бурчала что-то про «козла» и, временами, даже плакала. А потом успокоилась. Поняла, что Хибари без такого отношения не был бы Хибари, успокоилась и усмирила к нему чувства.       Не убрала, нет. Она, как бы не хотела, не выкинула Кёю из головы. Но и не зациклилась на нем.       Выйдя из вагона поезда, девушка пошла в направлении Средней Намимори. Она в этом городке на время, пока не решит, куда отправиться дальше. Знакомые улицы, магазины, город словно застыл на время, пока её не было, а по приезду вдруг ожил. Школьная жизнь бурлила. Сейчас у учеников был обеденный перерыв, потому многие столпились во дворе школы.       Юме не понимала, почему в России дети не учатся летом, а в Японии да. Ей это казалось абсолютной несправедливостью.       — Давай ты просто перенесешь это обратно, а? — Послышался со спины чей-то знакомый голос. Юме повернула голову и увидела очень знакомое лицо. На левой руке была зеленая повязка, как у дисциплинарного комитета, только там было написано «Глава оргкомитета». — Балбесы, а.       — Вижу, моя работа в умелых руках, — рассмеялась Юме. Парень повернулся и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Как школа, Теппей?       Парень быстро подошел к ней, крепко обняв.       — Вот так сюрприз! — Он рассмеялся. — Ушла, значит, а теперь приходишь как ни в чем не бывало?       — Бывает и такое, — она улыбнулась. — Как ты? Ты же выпустился, почему еще в оргкомитете?       — Бывает и такое, — передразнил он девушку. — Пошли, былое вспомним, — и, схватив бывшую коллегу за локоть, потащил в кабинет.       Юме присела на бетонный пол, глубоко вдыхая. Эта крыша была чем-то вроде алтаря для размышлений и умиротворения. И воспоминаний. Улыбка осветила её лицо.

***

      Хибари Кёя работал только на себя. У него, казалось просто не могло быть босса. Но он был. И Хибари искренне удивлялся, как вышло, что ранее это бесхребетное травоядное сейчас стоит во главе мафиозной семьи. И спустя уже полтора года своеобразного лидерства над бывшим ГДК, Тсунаеши научился усмирять этого человека и даже заставлять выполнять поручения.       Что Кёю, несомненно, раздражало.       — Хибари-сама, — в кабинет постучала секретарша, приоткрыв дверь. Хибари запретил всем свои подчиненным обращаться к нему с итальянским «Сеньор». Или из-за излишнего патриотизма, или из-за лютой ненависти к итальянскому языку, потому как выучить его пришлось в кратчайшие сроки.       — Чего? — Он поднял хмурый взгляд на девушку.       — Тсунаеши-сама простит вас пройти в его кабинет.       — Если ему надо, пусть сам и приходит, — и опустил глаза в документы.       — Он предвидел такой ответ и сказал, что, если вы не появитесь, он лишит вас половины подчиненных, — девушка скромно опустила взгляд в пол.       Хибари еще раз глянул на документы, раздраженно прорычал, а после откинулся на спинку стула.       — Сейчас буду.       Хибари ненавидел подчиняться. Что еще за шутка такая, где Хибари Кёя кому-то подчиняется.       — Чего тебе? — Недовольно спросил Хибари, прикрывая дверь в кабинет Десятого. Он поднял на хранителя Облака усталый взгляд, а после оторвался от кипы бумаг.       — Я отправляю тебя во Францию, — Тсуна снял очки.       — Ты отправил туда Хаято и Такеши.       — Они там по другому делу, — он мотнул головой. — Но ты полетишь через Намимори.       — Какой рейс так летает? — Хибари приподнял бровь.       — Тебе надо встретиться с Информатором, он передаст нужные бумаги, и ты с ними уже полетишь в Париж, — Тсуна фыркнул, сузив глаза.       — Разведка? — Савада кивнул. — Так с какого ты отправляешь меня? Сасагаву пошли, Докуро.       — Не спихивай на них свою работу, — Небо зло вздохнул. — Это твое задание, на него летишь ты. Всё.       — Ты стал слишком острым на язык, Савада, — его глаза зло сверкнули. Тсуна лишь обреченно покачал головой, дав Хибари понять, что он свободен.       Хибари не мог это признать, но он уважал Саваду. То, как это травоядное выросло в его глазах за эти полтора года, после того, как он официально стал боссом Вонголы, бывшего ГДК удивляло и, как бы странно то ни было, радовало. Но его очень раздражало, что теперь этот человек его не боится, а без опаски язвит в лицо.       Раньше с ним открыто спорить могла только Юме. Безрассудство то было, или самоуверенность, но Юме говорила то, что думала. И это вроде бесило. Но когда она улетела, отсутствие этих перепалок и её временами острого языка бесило еще больше. Хибари не влюбился, о нет. Это ведь Хибари. Хибари тогда ходил по школе, забивал до смерти того, кто неправильно дышит. Но нет, её ему не не хватало. Ему было все равно. Кёя забрал документы у информатора еще на выходе из самолета. Ему хотелось как можно быстрее слетать в этот говно-Париж, разведать нужную информацию и вернуться.       Вот только билет, по неизвестной причине, был на самолет через два дня.       — Что за фигня?       Савада подумал. Савада подумал, этим все сказано. Савада подумал, что Хибари будет рад немного побыть в городе, который он так любит.       Хибари не видел смысла сейчас торчать здесь, потому попытался купить билет на ближайший рейс.       — Простите, — девушка виновато улыбнулась, — но на ближайшие рейсы билетов нет.       Хибари не был бы Хибари, если первым делом не направился в школу.       Люди шарахались, узнавая в этом человеке бывшего главу дисциплинарного комитета. Они напрягались, думая, что Хибари вернулся.       Кёя же со спокойным лицом шел ко главному входу, не обращая внимания. Хотя, данные взгляды его, признаться, забавляли.       — О, Хибари! — Его окликнули где-то сзади. Облако повернулся, встречаясь взглядом с главой оргкомитета, который стремительно подходил к нему. — Привет.       — Ага, — кивнул он, развернувшись и собираясь идти дальше, как по правую руку поравнялся Теппей.       — Чего так грубо? — Фыркнул тот. — Понимаю, мы не были друзьями, но все же… Бывший ГДК устало закатил глаза, открывая дверь в школу и повернув голову к парню.       — Чего тебе?       — Каким был, таким и остался, — он рассмеялся. — Прям день встреч, — Хибари вздохнул. Да уберите вы его кто-нибудь отсюда. — То Юме, то ты. Сегодня какой-то праздник?       Хибари резко остановился, посчитав, что ему послышалось.       — Кто?       — Юме, — Теппей повернулся к мужчине. — Она тоже приехала на время, заходила минут двадцать назад.       Кёя напрягся. Он ведь не хочет её видеть, так? Ему ведь все равно.       — И где она сейчас? — Голос звучал ровно, металлически.       — Не знаю, я же говорю: двадцать минут назад была тут, потом сказала, что пойдет подышит и не пришла.       Хибари развернулся и пошел в противоположную сторону.       Хибари никогда не верил в судьбу. Судьба — глупые выдумки маленьких наивных детей, которым нечего делать. Вся ваша судьба — одно большое совпадение, ничего больше. Вот только сейчас Хибари не понимал, что он испытывает от этого совпадения. Быстро поднявшись на крышу, мужчина огляделся. У края, в метрах десяти, он увидел темноволосую макушку. Легкая усмешка тронула его губы, но он быстро её спрятал. Она сидела в позе лотоса, устремив взгляд на свои колени. Рисовала. Хибари подошел очень тихо, остановившись в метре от девушки. Обычное совпадение.       — Ты бы уже была мертва, — первое, что сказал Хибари. Он увидел, как Эспозито вздрогнула, выпрямилась и напряглась. Хибари одним шагом сократил между ними расстояние, нависнув над девушкой.       Юме отложила блокнот, а потом медленно, с опаской, закинула вверх голову, чтобы убедиться в своей правоте. Он стоял, держа руки в карманах, склонив голову вниз. Юме несколько раз, в изумлении, похлопала глазами, а потом, икнув, со смехом повалилась на ноги Хибари.       Она могла бы повалиться на холодный бетон, но упала на его ноги. Хохоча.       Кёя даже пошевелиться не мог. Что за черт происходит?       — Увидела что-то смешное? — Он саркастически приподнял бровь, дожидаясь, пока та успокоится.       — Я смеюсь от глупости этой ситуации, — она смахнула с глаза выступившую от смеха слезу, протянув руку к Хибари, чтобы тот помог встать.       Бывший ГДК помедлил, но вытянул руку из кармана и, крепко ухватив девушку за руку, рывком поднял её с пола. Юме даже ойкнула.       — Быть может, наша встреча предначертана судьбой? — Она приподняла уголки губ, хитро глянув на Кёю.       Он не изменился, как показалось Юме. Только стал выше и носит не школьную форму, а строгий костюм.       Ему показалось, что не изменилась она. Всё тот же ребенок.       — Это просто совпадение, — и спрятал руку обратно в карман.       Юме улыбнулась. Забавно, ведь последний раз на этой крыше она тоже была с Хибари. Тогда они очень мило побеседовали, после чего Юме ненавидела хранителя Облака долгое время.       — Зачем приехал? — После весьма долгой паузы спросила Юме.       — Савада послал на разведку, здесь был информатор, — он краем глаза глянул на неё, а потом отвернулся.       Юме же взгляда не отрывала.       — А я приехала просто так, — от Хибари ответного вопроса не дождешься, потому Юме решила ответить просто так. — Точнее, я не знаю, куда лететь дальше.       — А Мартина?       — Она вот уже как год вернулась к обязанностям почтальона, потому я летаю одна, — девушка подняла блокнот с карандашом, кинув их в рюкзак.       — Все еще рисуешь? — Казалось, это был их самый долгий и многословный разговор за всю историю общения.       — Ты какой-то многословный, не заболел? — Юме хотела злиться на Хибари за то, что он такой козел, но что-то плохо получалось. Потому она вела себя, как могла, не притворяясь. Хибари недовольно сверкнул глазами, словно сказав: «Отвечай, пока настроение есть». — Да, а как иначе?       — Когда ты собираешься приступать к своим обязанностям? — Вдруг спросил он.       — В смысле?       — Ты — секретарь Савады и уже должна как полтора года работать, — Хибари хмыкнул. Он сам не понял, зачем это спросил.       — Я работаю на расстоянии, мы с Тсуной поддерживаем связь через интернет, — она недовольно фыркнула, скрестив руки. — Тебя что-то не устраивает?       Хибари промолчал. Сколько раз повторять? Ему все равно на то, что творится в жизни Юме.       — Мне все равно.       — А ты, как я смотрю, как козлом был, так им и остался, — довольно громко сказала Юме весьма серьезным голосом. Хибари в изумлении вскинул брови, повернув голову к Юме. Она смотрела вперед, поджав губы.       — Прости?       — Не прощу, — она снова фыркнула, как лисица, а потом повернулась к Хибари, потому что он не отводил он неё взгляд. — Чего уставился?       — Ты на меня пялишься без конца, а мне нельзя? — Он скептически приподнял бровь.       — Я на тебя не пялюсь, — изумленно воскликнула девушка.       — Сейчас — может и нет, но несколько минут назад, — он пожал плечами, не сводя с неё взгляд.       — Не было такого!       — Ага, — он саркастически кивнул. Его слишком забавляло, когда Юме злится по пустякам, потому упустить лишний раз потрепать нервишки Эспозито он не мог.       Она зло зафырчала, отворачиваясь.       Юме просто ненавидела это. Ненавидела, когда он выходит из спора победителем.       А таковым он выходил всегда.       — Я послезавтра вылетаю в Париж, — вдруг сказал он, не смотря на Юме.       — Ясно, — немного непонимающе протянула девушка, приподнимая бровь. Хибари явно собрался что-то сказать, но гордость явно не позволяла.       — Вылет в 18:50, — он еще и время уточнил. Юме искривила губы в усмешке, повернув к нему голову.       — Зачем мне это знать?       — Чтобы не опоздать, — как ни в чем не бывало подметил он.       Юме снова была готова забиться в истерическом хохоте.       — Мне тебя еще провожать надо? Вот уж уволь, — она скрестила руки на груди, отвернувшись.       — Это же ты говорила, что хочешь во Францию.       До Юме дошло не сразу. А когда дошло, захотелось смеяться.       — Очень смешно.       — Я не шучу, — голос Хибари звучал ровно. А после он сделал шаг назад.       — Хибари, мне кажется, — она тянула каждую гласную. Лицо приобрело весьма серьезное, но в тоже время потерянное выражение, — что это ты отшил меня на этой самой крыше четыре года назад.       Его вдруг передернуло. Тоже мне, нашла что вспомнить.       — Нашла, — кивнула она.       Он сказал это вслух?       — Мне кажется, что это довольно странное предложение, — Юме оперлась на сетку у края крыши.       — Я лишь предложил. Твое дело отказаться, — он пожал плечами, отойдя от края крыши.       Сильный ветер пригнал к нему свежий, летний аромат лайма. Юме смотрела на Хибари с откровенным недоверием. Обе эти вещи его одинаково напрягали.       — Вот видишь, — он фыркнул. — Опять пялишься, — и пошел.       — Вот видишь, — она усмехнулась. — Опять уходишь.       Он остановился, не поворачиваясь.       — Увидимся в самолете.       — Я не полечу, — уверила его Юме.       — Полетишь, — кинул он напоследок.       Она свела брови, надувшись. Она не полетит. Не полетит. Так ведь?       Юме ничего не хотелось. Не хотелось ничего, кроме вечера пятницы, когда часы уйдут за семь вечера. Это будет значить, что самолет улетел. Что она окончательно распрощается с Хибари. Главная проблема заключалась в том, что она не была уверена, хочет ли прощаться с ним. Прошло гребаных четыре года. Четыре, мать вашу, года, за которые Юме повидала столько парней. За которые она успела повстречаться с десятком, некоторые казались особенными. Возьми хоть того парня из Польши. Он тоже был мафиози, красивый и хорош собой, правда, неуклюжий немного. Они встречались два месяца. Или парня из Америки, где она задержалась больше, чем на полгода. Жизнь шла, бурлила, Эспозито казалось, что эта поездка с Хибари не принесет ничего хорошего. Совсем ничего.        Самолет вылетает через два часа. Юме смотрит на часы, больно кусая губу. Голова камнем падает на стол, девушка громко и протяжно стонет. Потом бьется головой об стол. Второй раз, третий. Встает со своего места, глядит еще раз на время.       — Я, — она отчеканивает каждое слово. Руки лезут под кровать. — Тебя, — она нащупала то, что надо. — Ненавижу, Хибари Кёя! — И рывком вытягивает чемодан из-под кровати.

***

      — Мне, мне, мне, — Юме пытается отдышаться, протягивая паспорт, — забронирован билет на, — еще вдох, — самолет в Париж.       — Юме Эспозито? — переспрашивает девушка, быстро хватая паспорт. Юме кивает.       — Этот гад знает, — еще вдох, — что я сменила фамилию?       — Этот гад задержал самолет, — пожала плечами женщина, протянув ошалевшей Юме билет с паспортом. — Чего стоите?! Ну! Только вас и ждем!       Юме активно закивала, схватив сумку, побежала в самолет.       — Ваше место там, — стюардесса указала в конец, протолкнув Юме. Она послушно прошла вперед, плюхнувшись на пустое место. Хибари рядом не было, значит, он все-таки решил сидеть один.       — Успела, — Юме откинулась на спинку кресла, стараясь отдышаться.       — Конечно, успела, — послышался голос сбоку и чье-то тело приземлилось рядом. — Я же говорил.       Хм, интересно, кто это?       — Очень любезно с твоей стороны, — она хитро сузила глаза, усмехаясь.       — Не язви, травоядное, а то получишь, — он тцыкнул, удобнее устроившись на сидении.       — Ты козел, — утвердительно фыркнула девушка.       — А ты не лисица, чтобы фырчать, — он повернул к ней голову. — Спи, — и, сам закрыв глаза, отвернулся.       Да, веселая поездка выдастся.