Часть 11: Чуждая искренность.
18 июня 2017 г., 00:59
Люди сгрудились в беспросветную толпу и нескончаемо гудели, но их голосов не было слышно из-за пронзительного писка в ушах, что заполнил собою все мысли, и принцесса сама не понимала, как очутилась на земле, лишь морщилась, чувствуя как опавшие мокрые листья липли к ногам.
— Мун… — оробел Ривер, который хотел было подойти к принцессе, но двое полицейских, заметив весь переполох, подлетели к нему и заломили руки, пытаясь смирить парня, но тот только сильнее брыкался.
— Остановитесь! — Пришла в себя Мун и утёрла ладонью слёзы.
— Этот парень поедет с нами в участок, — кивнул в сторону машины один из полицейских.
— Эй, слушай, эта ведь та самая, — шепнул ему на ухо второй.
— Да хоть сам президент! Грузи этого в машину, — вспылил мужчина, уставший от выходок этого типа, который ему уже просто лично не нравился.
— Стойте, — преградила путь Мун, — эта просто маленькое недоразумение, мы можем решить его и без полиции.
— Ага, нам ещё убийства не хватало, — недоверчиво покосился на светловолосого мальчишку полицейский.
— Кто? Он? Да он меня и пальцем не тронет! — она схватила парня за ухо, — правда, Ривер?
— П...правда, — кивнул он.
— А теперь прошу извинить, но мне нужно как следует отчитать его, поэтому до встречи, — напоследок приятно улыбнулась Мун и потащила за собою Йохансена, что расторопно перебирал ногами и ойкал.
— В который раз эта девчонка выполняет нашу работу, — досадно произнёс тот самый второй, что ещё издалека разглядел ту самую, о которой галдели все газеты. Он рывков вытащил из кармана куртки пачку дешёвых сигарет и поплёлся обратно на стоянку.
— И ты их так просто отпустишь? — Развел руками напарник.
— Пошли уже, — слегка подтолкнул со спины, приказывая оставить этого мелкого хулигана, он — то посимпатичнее будет тех больничных монстров.
***
Дождь обрушился на их головы совершенно внезапно и за какие-то минуты уже набрал достаточно силы, чтобы загнать обоих в ближайшую крытую стеклом остановку. — Что происходит на Мьюни? — Она развернула парня к себе и положила руки на его плечи, рассматривая позабытые черты лица, что были присущи всем Йохансенам, и наравне с грубыми чертами им свойственен чрезвычайно вспыльчивый характер, который являлся корнем всех ссор между их семьями. Помнится, что в какой-то момент вовсе была придумана глупая игра — кто дольше вытерпит Йохансенов, и со временем эта игра приелась, некоторые даже делали ставки. Раскрасневшийся парень что-то вспомнил и незамедлительно начал рыскать по карманам, пока не наткнулся на ту самую вещичку, которую специально припас для принцессы. — В…вот, я думаю это должно быть у тебя… у вас, — запинался Ривер, в чьих руках блистал округлый золотистый медальон, что когда-то красовался на шее королевы. — Благодарю, — ей было страшного от того, что при виде этой безделушки, она ничего не чувствует, не чувствует той скорби, которую обычно питают к ушедшим родным. — Если бы не эти монстры, — окрысился Ривер. — Полно об этом, — одёрнула его Мун. — Что на Мьюни?.. я…я не знаю, я отправился за то... вами! Вами сразу же, как только узнал об отъезде? Но я, кажется, переместился не туда, а потом забыл закрыть портал, — мямлил Ривер. — Это твой портал?! — Вспылила Мун. — Я закрыл его почти сразу же, как только услышал, что те твари разгромили здание! — Оправдывался он. — Ты знаешь, что мне пришлось пережить?! — нервно усмехнулась Мун, — я ходила по трупам! Меня чуть не сожрал тот монстр, что разнёс к чертям больницу. И теперь семья, которая приютила меня, из кожи вон лезет, чтобы отстроить её заново! А, знаешь, что хуже и без того прекрасного букета событий?! Меня спас монстр, убивший мою семью, а потом я, скорчив милость, просила его об одолжении, чтобы исправить то, что натворил ты! — Н…но я, — застыл Ривер. Мун уже хотела было вставить что-то ещё, но опомнилась и поспешно прикрыла рот руками, не понимая, как смогла сорваться и наговорить столько всего, о чём должна была заведомо молчать. И в ответ на все слова она получила его взгляд, что наивен от природы, взгляд, которому она должна была быть благодарна, ведь именно так он смотрел на неё в то самое Рождество, о котором ей тяжко вспоминать. А ведь когда-то это был её излюбленный праздник со сложившейся традицией — читать у камина одну и ту же потрёпанную книжку. Её обложка не сияла разноцветными камнями, как остальные книги, что томились на полках королевской библиотеки, но, может, если материально она была дешёвкой, то для сердца не существовало ничего дороже. Ещё за три дня до празднования Рождества во дворец заселялись разношёрстые кузены и кузины, бесконечно толкующие о своём укладе жизни, а в тайне ждущие сочельник, чтобы удобно раскинуться на ковре, чьи золотые узоры были изучены вдоль и поперёк, а затем, прикрыв глаза, слушать, как потрескивает огонь в камине и как сбивчиво, и глухо кто-то читает уже зазубренные строки. Тот сочельник наступил скоро, и уже солнце утонуло в заснеженных холмах, а в той самой протопленной до духоты комнате было необычайно пусто и серо, но принцесса всё ждала и ждала, сидя в кресле, листая страницы, по которым стучали слёзы. Как же она была рада простому скрипу двери и мальчишке, что застенчиво прошёлся, сел напротив неё и в ожидании вытаращил свои искрящиеся глаза, для которых она и читала так усердно до самого позднего часа… — Прости, — остыла Мун и призраком растворилась в ледяных струях дождя, через мутную пелену которого еле проглядывалась дорога, что вела куда-то, а куда — не важно, ведь мыслями принцесса была совсем не в этом измерении.***
Ноги сами понесли в сторону парка, что пустовал в силу дождя, но стоило ему стихнуть, как откуда-то повылезали посетители, которые изредка шли к пруду, чью гладь баламутили капли, стекающие с листьев деревьев, растущих на самом склоне. Смахнув воду с ближайшей скамейки, Мун устало развалилась на ней и уставилась на тень, отбрасываемую фонарём, что блёкло светил из-за спины. Самое время, чтобы пойти домой, никак ночь на дворе, но, будучи изнурённой беготнёй, ей было тяжело сидеть спокойно, что уж говорить об остальном. Потому принцессе ничего не оставалось, кроме как на время полюбить сырость, которой насквозь пропитался воздух и, подобно героиням романов, задумчиво глядеть в небо и размышлять о жизни без проблем. — Добрый вечер, принцесса, — а вот и одна из тех проблем. — Ты испортил всё волшебство этой атмосферы, — измождено произнесла Мун. — Что такого волшебного вы нашли в слякоти? — Тоффи присел рядом и протянул ей ещё пока горячий кофе. — Спасибо за заботу, но я, пожалуй, откажусь, — упрямилась Мун. — Ох, только не говорите мне, что я зря потратил деньги, — наиграно произнёс он. — Хорошо. Но я верну, — принуждённо взяла в руки стакан. — Не сомневаюсь, — потягивал свой кофе ящер, — а у вас с тем пареньком хорошие дружеские отношения, как я погляжу. — Он мне не друг. — Ах, да, я и забыл, у принцессы не может быть друзей, — Тоффи закинул руку за спинку скамейки, облокотившись на неё. — Он мне не друг. Он мой жених, — пояснила девушка, — ты, разве, не знал? — Нет, — хмыкнул ящер, — я не располагал такой информацией. — Тогда мне стоило молчать, — раздосадовалась Мун. — Но вы уже сказали, поэтому, будьте добры продолжить и рассказать, как вас угораздило выбрать себе именно такую партию, уверен, что были и получше, — выпытывал все мелочи Тоффи. — Выбирала не я, а королева, заключившая после моего рождения договор, который выгоден обоим семьям, — сдалась Мун, вертевшая в руках медальон, в котором заприметила тонкую лазейку, поддев её, она раскрыла золотую створку, а за ней притаился лоскуток с вышитым лицом самой принцессы. — Не думал, что королева была способна на любовь. — Она и не любила. Этот медальон — чистая формальность, которая должна соблюдать каждая королева и я тоже буду соблюдать её в своё время, — расставила все точки Мун. — Я, надеюсь, книга не пострадала? — Ушёл от темы Тоффи. Мун опомнилась и закопошилась, снимая с плеч рюкзак, о котором напрочь забыла. К счастью, библиотечная книга, втиснутая между учебниками, была цела и невредима, тем лучше — хлопот меньше. — Интересуетесь местной литературой? — Мне это нужно для поступления в театральный кружок. — Надеюсь, вы позовёте меня на представление. — Эта постановка для подростков, а не для тех, кому за тридцать, — проворчала Мун. С каждым глотком стаканчик холоднел от пустоты. — Мне семнадцать, — поправил ящер. — Ты в этом уверен? — Недоверчиво покосилась Мун, чем вызвала усмешку монстра, после чего отвернулась к звёздам, что временами поблёскивали за сероватыми тучами. — Здесь совсем другое небо, — словно прочёл её мысли Тоффи, ищущий в черноте, усыпанной тусклым белым, привычные очертания знакомых ему созвездий, о которых в своё время узнал от отца. Но это небо было совсем другим, в нём царил иной хаос, чуждый тому, что обычно расстилался над мьюнянскими землями. — Да, — почти беззвучно прошептали губы и сомкнулись в молчании, в котором терялось время, казалось, вовсе остановилось и лишь редкие разговоры прохожих оживляли эту застывшую ночь.
