Пыльца лунной бабочки осталась на моих пальцах.

      Девушка рывком открыла тяжёлую дверь, и маленький колокольчик дёрнулся, издав тонкий писк, который поглотила нудная музыка, доносившаяся из хрипящего радио.       Это был крохотный пыльный магазинчик на углу, что занял первый этаж жилого дома. Несмотря на неудачное место, посетителей здесь было достаточно, но это, как правило, только после обеденного времени. Сейчас же он пустовал.       Мун плутала меж невысоких стеллажей, набитыми всякими ручками и тетрадями, которые вскоре сменились всевозможными блокнотами, что были отнюдь не дешёвыми.       — Энжи, — оторвала взгляд от полок Мун и повертела головой в разные стороны. Но она стояла одна и уже собралась поискать куда-то подевавшуюся девушку, однако взгляд снова вернулся к полкам, на одной из которых теснился блокнот, на чьей обложке красовался необычайно красивый цветок, что обладал таким же необычайно красивым названием — олеандр. Возможно, принцессе он бы нравился больше, если бы этот цветок не был выткан на гобелене Эклипсы. Но даже так, она рада тому, что хоть что-то знакомо ей в этом измерении — из-за этого забывается клеймо «чужак», которое ей присудили сверстники и вспоминают о нём каждый раз, стоит только сделать что-то по-другому, не так как принято в этом измерении с чудными для неё законами.       — О, ты уже приглядела себе что-то, — прозвенело над самым ухом принцессы, которая встрепенулась и выдохнула всё то напряжение, создаваемое проницательным взглядом Энжи.       — В смысле «приглядела»? — Развернулась она к девушке, что стояла с набитыми канцелярией руками и бранила себя за то, что не взяла маленькую корзинку на входе.       — Ну, моя мама рассказала, что она в нашем возрасте вела дневник, и я подумала, раз тебе трудно говорить о проблемах с людьми, то ты могла бы тоже завести дневник, в конце концов, это лучше, чем калечить себя, — сбивчиво изъяснилась Энжи, неуклюже выронившая кисти, которые она подняла с пола, правда, одна закатилась под стеллаж, но недалеко, потому девушка смогла достать её.       — Ты рассказала об этом миссис Томсон?! — Взбунтовалась Мун, чем и привлекла внимание кассирши, которая перебирала возле стойки только что поступивший товар.       — Тише! — Энжи расторопно прикрыла рот принцессе свободной рукой и зыркнула в сторону кассирши, чьё лицо ей показалось знакомым, а, приглядевшись, распознала в ней саму Бетси Элин Томас — крутую девчонку из старшей школы, потому разом натянула на себя улыбку от ушей.       — Зачем ты это сделала? — Мотнула головой Мун и освободилась от ладони, что прям-таки прилипла к её лицу, а заодно вернула внимание девушки, которая чересчур выделано кому-то улыбалась.       — У нас с мамой нет секретов друг от друга… да чего объяснять! Понимаешь же, что доверительные отношения и бла — бла — бла, — не стала подолгу заморачиваться Энжи, время-то тикает, небось, уже точно опоздали на первый урок. И хорошо, что первая литература, ведь миссис Росс, преподающая эту самую литературу, великодушно прощает любой кавардак, потому только и остаётся верить в то, что она также великодушно простит им их опоздание, не став отчитывать по полной, а лишь нестрого пригрозит пальцем.       — В том-то и дело, что не понимаю! — сгоряча призналась Мун, для которой вся эта их семейная идиллия как ножом по сердцу.       — Мун?.. — спрятала улыбку Энжи и попыталась подступить к принцессе, на что та зашептала опостылевшее «всё в порядке» и начала всячески изворачиваться, надеясь скрыть свои блестящие от слёз глаза.       — Забудь, — выдохнула Мун и, сделав вид, что ничего не произошло, двинулась к выходу.       — Что не так было в отношениях с близкими? — не собиралась идти на попятную Энжи и выскочила прямо у принцессы перед носом, тем самым отрезав ей путь к выходу, а бежать, в общем-то, больше некуда.        — Перестань, — пыталась вырваться Мун, но куда не ступи, везде её поджидал настырный девичий взгляд.       — Нет, не перестану, пока не расскажешь! — не могла никак уняться Энжи, устроившая в узеньком проходе целую корриду.        — Да не было у меня никогда близких! — Вспылила принцесса, потеряв всё своё с годами приобретённое терпение, и заглушила своим криком радио, а, вспомнив про кассиршу, которая любопытно наблюдала за происходящим, покраснела и нырнула за стеллаж.        — Но…но как же? Ты вечерами напролёт рассказывала о том, как ты вместе с родителями посещала всевозможные балы, и мне казалось, что вы были идеальной семьёй, — Энжи присела напротив и ласково потрепала волосы принцессы, которая спрятала своё горящее стыдом лицо за ладонями.       — Зачем ты меня мучаешь? — заскулила Мун, желавшая лишь одного — поскорее смыться отсюда и больше никогда не попадаться на глаза этой платиновой девчонке, торчащей за кассой.       — Я не мучаю, а помогаю, — скорчила саму важность Энжи и постучала по ладоням принцессы, словно те дверь, за которыми прячется недовольное личико.       — И как мне поможет то, что все люди начнут считать меня неуравновешенной? — шёпотом проворчала Мун и, наконец, убрав руки от лица, мотнула головой в сторону кассы, из-за чего чёлка небрежно упала на глаза, а Энжи растеряла всю свою поддельную серьёзность и хихикнула в кулак.       — Просто нельзя держать всё в себе! Нужно обязательно выговориться и тогда, поверь, полегчает, — поднялась на ноги Энжи, не в силах больше сидеть на корточках, хоть тут прошло всего ничего, но для человека, который приседает, отрывая пятки от пола, и эти минуты были подвигом.       — Ох, ладно, напишу тебе «письмо», — поднялась следом Мун и стащила с полки блокнот, что первым попался под руку.       — Чудненько! Тогда идём к кассе, — замаршировала к стойке Энжи, не забыв по пути прилипнуть ещё к парочке стеллажей, что были заставлены лёгкими романчиками, которые обычно читают между делом, поскольку сами эти книги не так привлекательны, как их обложки, разом притянувшие внимание девушки, та даже и не заметила, как выронила баночку с акрилом, что подобрала принцесса.        Недолго повертев баночку в руках и насмотревшись на этикетку с пижонским названием, Мун понуро подошла к железяке, в которой время от времени позвякивали центы.       Прямо за стойкой крутилась кассирша в наушниках, провод которых присоединялся к кассетной коробке, что болталась на ремне, лихо перекинутым через плечо. Заприметив клиентку, она принялась клацать по кнопкам, и уже хотела было озвучить сумму, что высветилась на сером табло, но тут подвалила ещё какая-то девчонка и сверзила на стойку уйму чего, потому пришлось начать расчёт заново. Это никак на неё не повлияло, только пожала плечами и продолжила кивать в такт крутящейся песне, что была бодрой, в отличие от той, что нудила в магазине. Под такую только медляки на дискотеке танцевать, а днём и закемарить можно, но ей нельзя, в конце концов, с занятий увильнула не для того, чтобы прохлаждаться, а для того, чтобы подкопить на новые кроссовки.       — Зачем тебе столько голубой краски? — воспрянула Мун, поскольку кассирша и знать не знала о том, что тут вообще творилось.       — Я хочу нарисовать твои прелестные глазки! — отвлеклась от своей синей барсетки Энжи и потискала принцессу за щёчки, чему та была не очень рада, потому недовольно зафурчала.       — Чем же они так прелестны? — угрюмилась Мун и потёрла свои горящие щёки.       — Ох, ну, — понабросала в монетницу денег Энжи и, дотронувшись пальцем до подбородка, взметнула голову к потолку, ухватившись взглядом за свивающую с него деревянную модельку самолёта. Девушка пыталась придумать хотя бы одно подходящее слово, но на ум ничего не шло, потому она выглядела озадаченной.       — Мой взгляд — это холод, но холод с огнём*, — случайно пропела строчку кассирша и с бряцанием выдвинула денежный ящик, по которому шустро рассортировала купюры, не забыв при этом нахватать сдачу, теперь ждала, когда, наконец, касса выплюнет чек.       — О! Красиво звучит, да? — Энжи распихала все купленное добро по карманам школьного ранца, что и так были набиты не пойми чем.       — Да, — оторопела принцесса, ведь только у одной Баттерфлай играл огонь во взгляде, и сейчас её иронический олеандр вырисовывался на обложке только что купленного блокнота…

***

       Дела в школе обстояли плохо, ведь помимо того, что их отчитал за опоздание дежурный по этажу учитель, так ещё испортившаяся погода вытурила принцессу из её тайного местечка, лежавшего прямо за статуей опоссума, потому приходилось кивать на каждый «привет» от новозаведённых приятелей, что обступали со всех сторон.        Той ещё головной болью было зудение учителей по поводу кружка и это очень заботило Мун, которая часами корпит над книгой и всё равно не может связать двух слов из текста, поскольку вся её голова забита одной самонадеянной ящерицей…        Гулкий звон поторопил принцессу, и она потянулась за учебником по физике, до корки которого было не достать, поэтому пришлось подняться на носочки и упереться пальцами в боковую планку шкафчика, чтобы хоть как-то подцепить книжный край. Но тут дверца шкафчика захлопнулась, и острая внутренняя створка прищемила руку, которую в испуге отдёрнула к себе Мун, скрючившаяся от боли.       — Чего уставилась? — поморщилась Бритни, что вплотную прижалась спиной к шкафчикам и, вынув из перламутровой сумочки карманное зеркальце, стала подводить помадой свои пышные губы.        — Ты!.. — гикнула Мун и тут же поджала губы, не став цапаться с этой заносчивой девчонкой, от которой и так житья нет.       — Что у вас тут происходит? — встряла между ними Энжи, возвращавшаяся из кабинета рисования, где как раз и прихватила ватман, что держит сейчас под мышкой.       — Я… — стала по-своему растолковывать Мун.       — Нет — нет! Только не говори, что всё в порядке! Я же вижу, что твой свитер заляпан кровью, — заклокотала Энжи, бойко развернувшаяся к принцессе.       — Не буду, — терпела стреляющую боль Мун, крепко прижимавшая кровоточащую руку груди.       — Что мне такого сделать, чтобы ты доверяла мне? — унялась Энжи и по-дружески похлопала принцессу по плечу.       — Прикрой меня, — вполголоса произнесла Мун.       — Будет сделано, — девушка подтолкнула её в сторону выхода и подмигнула, тем самым сказав, что всё разрулит.       — Это, конечно, всё трогательно, но вот только я молчать не собираюсь, — торжествовала Бритни.       — Только попробуй рассказать кому-нибудь об этом и я покажу твоему бойфренду фотки, на которых ты прилюдно с кем-то флиртуешь, — Энжи ткнула в лицо Бритни проявленную вчера фотографию.       — Ах, ты мелкая зараза, живо отдай это!..

***

       Мун сидела на скамейке с выкрашенными в разные цвета перекладинами, чьими весёлыми красками ограничилась эта малая преступная улица, сплошь набитая котами, что противно скрипели друг на друга, да ныряли в мусорные баки.        Сидела она с поджатыми к себе коленями, к которым примостила блокнот, где исписала уже несколько страниц, причем писала по чудному: зажимала ручку между большим и указательным пальцем — что было крайне неудобно, но приходилось мириться, поскольку чуть рука не туда дернется, как самодельные швы, наложенные нитками, что Мун ещё утром украдкой стащила со стола, начинали неприятно стягивать кожу.        Писалось же о разном. Например, о том, что у неё и вправду была идеальная семья, но идеальной она была только на публике, в остальное время её вовсе не существовало, впрочем, как и любви. Хотя раньше Мун думала, что она любила своих родителей, теперь же понимает, что лишь восхищалась ими и кроме королевского титула ничего другого от них не получила: ни ласки, ни любви, ни заботы…       — Вы, разве, не должны быть сейчас в школе? —принцесса заметила отбрасываемую монстром тень и поспешила припрятать блокнот, а, управившись, попробовала втихомолку улизнуть, но Тоффи, проворно ступивший влево, помешал ей.       — Я туда и направляюсь, — по одной её кислой мине, от которой Мун всячески старалась избавиться, было ясно, что она не готова к очередной их словесной перепалке.       — Раз так, то я вас провожу, — пристал Тоффи, сославшийся на то, что не может отдать принцессу в лапы местных уголовников, чему сама принцесса, успевшая привыкнуть к его выходкам, нисколько не удивилась, лишь повела плечами, выражая свое обречённое «пускай».