Пыльца лунной бабочки осталась на моих пальцах.

      На этот раз Мун встречала клиентов не улыбкой, а полным равнодушия лицом, с каким ещё утром натянуто читала заученную роль, потому, конечно, с зачислением в кружок провалилась, так ещё Бритни сумела превратить это в скандал, до которого принцессе не было и нет никого дела. Ей вообще ни до чего нет дела — состояние полной опустошённости, благодаря которой Мун невольно сравнивает себя с мальчишкой из снежной сказки, словно ей, как и ему, в глаз и в сердце впились осколки того самого дьявольского зеркала и теперь всё, что прежде казалось превосходным — собственное имя — обратилось мерзостью, которую она никак не может заново собрать из острых льдинок.       — Что будете заказывать? — Мун отчеканила рабочую фразу, изготовленную специально для клиентов, далее отвернула исписанный блокнотный лист и уставилась на белизну нового.       — И вам доброе утро, принцесса, — произнёс Тоффи, отметивший странное поведение принцессы, которое раньше за ней не замечал, потому ободрился, полагая, что та больше не корчит ничего не знающую дурочку и, наконец, позволит себе если не гневный, то точно косой взгляд, свойственный всем Баттерфлаям, с каким жить легче, нежели с паскудной двуличностью, которую, черт знает зачем, она разыгрывала.       — Доброе, — на автомате выдала Мун и неохотно посмотрела на клиента, в котором распознала уже давно знакомого ей монстра, потому она ещё раз, но уже более тише и невзрачней, повторила своё «доброе», после ожидающе сверлила его отсутствующим взглядом, откуда исчезло даже презрение. Тоффи хотел было разведать, что приключилось с ненавистью принцессы, но та повторила ранее прозвучавший вопрос, и ему пришлось наугад тыкнуть в меню, затем она спешно удалилась, не дав ящеру и шанса вставить своё слово, на что он был очень зол. Так хотелось плюнуть ей вслед: «ненавидь меня!», чего он, конечно же, не сделал, и стал нервно считать секунды до того, как Мун снова подойдёт к нему, тогда-то ящер спуску не даст и разузнает, что, черт возьми, с ней творится.        Тем временем Мун уже причалила к стойке, где ошивался Эмилио, который по наказу отца протирал громоздкие стаканы, что, казалось, не разобьются даже тогда, когда их нарочно со всей дури шмякнуть об стену, но парень на риск не решился, а то ещё потом придётся подметать осколки под ругань отца, чего ему хотелось меньше всего.       — Эй! — Элли проехалась локотком по столу и мигом очутилась по правую сторону от младшей официантки, которая сегодня старалась всячески избежать болтовни с клиентами и лишь сделала исключение для ящера, восседавшего за почетным первым столом, у которого она задержалась, из-за чего у рыжей возникли подозрения, что она придала огласке, — это твой парень? — на последнем слове она запнулась и внимательнее посмотрела на странного гостя.       — Я, думаю, это ящерица, — выдвинул гипотезу Эмилио, увлёкший разглядыванием до такой степени, что даже не заметил, как из рук выскользнул стакан и брякнул на пол. Парень встрепыхнулся и моментально присел, поднял стакан и, убедившись, что тот не треснул, расслабился.       — А, разве, не крокодил? — подхватила начатое размышление Эл, до этого следящая за дверью, откуда в любой момент мог высунуться огромный поварской колпак, и, случись бы такое, она бы точно шепнула «шухер».       — Не-а, — спорил Эмилио.       — Вы меня слушаете? — Мун заметила, что говорит в пустоту и, вернув внимание коллег, принялась по новой перечислять заказы.       — Ну и долго ли вы с ними мутите? — перебила Эл и кивнула в сторону, куда повернулась Мун, что коротко обменялась взглядами с ящером и, переварив слова рыжей, сухо ответила:       — Между нами ничего нет и быть не может, — после она вернулась к заказам, при этом думая, что если бы ей такое сказали пару дней назад, то рассердилась бы, ведь монстр не может стоять рядом с принцессой, но теперь Мун всё чаще задаётся вопросом, может ли она стоять рядом с ним? В голову лезут слова, сказанные ею ещё там, у разрушенного дома, где они впервые встретились, и сейчас Мун понимает, насколько эти слова были страшными. Казалось, тогда говорила вовсе не она, а бурлящая Баттерфлаевская кровь, которой Мун прежде гордилась, теперь же воротит нос и все реже произносит собственное имя…       Принцесса на ходу вручила Тоффи заказанную им чашку крепкого чая и быстренько слилась к следующему столу. Ящер насильно удерживать её не стал, решив, что сейчас не место и не время для их разговора, который обещал быть громким, потому он, испив чаю, расплатился и ушёл.       Мун, в очередной раз отчитавшаяся перед кассой, покосилась на столик, за каким ранее сидел монстр и, не обнаружив его там, почувствовала мимолётное облегчение, что тут же рассеялось под натиском посетителей, которых, по сравнению с вчерашним днём, прибавилось, а, значит, и шуму стало больше. В основном виной этому была вон та мальчишечья компания, засевшая в углу, куда по их призыву направилась Мун.       — Я и не знал, что принцесски подрабатывают в кафе, — свистнул один из них, чем привлёк Мун, которая оторвалась от блокнота и секундно взглянула на физиономию, сидящую впереди.       — Теперь знаешь, — смутно, но она признала в нём того мальчугана, что на несколько классов старше её, но при этом он постоянно торчит на ступеньках именно средней школы, где перетирает со своими дружками и временами шпыняет принцессу.       — Знаешь, официанты, которые улыбаются, чаще получают чаевые. Так что, давай, покажи нам свои зубки, — сказал он и больно сплюснул ей щёки.       — В таком случае, ограничусь зарплатой, — высвободилась из его хватки Мун, после отвернулась.       — А, может, всё-таки улыбнёшься, — подмигнул парень и, в конец обнаглевши, ударил её по заднице.       — Руки, — строго отозвалась Мун.       — Конечно, Ваше Высочество, — тот засмеялся и наигранно раскланялся.       — Опять за старое взялся, мартовский котяра? Живо отпусти её, а то отцу настучу! — вступилась Эл, не раз шугавшая этого бездельника, что сощурился по кошачьи и прошипел своим какую-то несуразицу, после которой они табуном направились к выходу, не забыв при этом показать всю свою львиную гордость. Рыжая всего-то покачала головой в ответ на их показушничество, тут она вспомнила, что эти разгильдяи пьянствуют под вечер, потому зыркнула на часы. И, правда, уже поздно. Эл собралась послать младшую официантку в тесную комнатушку, подогнанную под раздевалку, но она упустила её из виду, хоть и была готова поклясться, что та секунду назад семенила где-то поблизости. А, всё же завидев её макушку, исчезающую в дверном проёме, смолчала, поскольку Мун и так шла в раздевалку, видно, сама поняла, что уже время.       — До свидания, — Мун управилась быстро, за что словила шутку Эмилио про армейскую спичку и, казалось, даже улыбнулась, но если и так, то этого никто не видел, поскольку она сразу отвернулась к тёмной витрине, дабы поправить брошь, выплавленную в форме ласточки, после выскочила на улицу, оставив двух работников шушукаться о её помятости и гадать, в чём тому причина.       Бесцельный взгляд принцессы упёрся в грубые линии многоэтажек, смягченных фиолетовой тенью, что отбрасывало небо, куда вздымались крыши и точили своим остриём лохматые облака, чьи космы путались друг с другом, и вот уже пуховая вереница тащилась к рыжему небосклону, где виднелись последние отблески уходящего солнца, в которых вереница сгорит так же, как порою сгорают мечты.       — Любуетесь закатом? — в спину ударил вкрадчивый шёпот, принадлежащий Тоффи, чей силуэт прозрачно отражался в потухшей витрине, лежащей сбоку от Мун.       — Нет, — она срезала путь через парковку, где стыли машины, от которых слабо тянуло теплом.       — Избегаете меня? — шёл следом ящер.       — Это, разве, не очевидно? — хмыкнула Мун.       — Да будет вам! Сегодня ведь такое прекрасное небо… прямо для прогулки.       — До встречи, — распрощалась она.       — Наш разговор ещё не окончен, — Тоффи схватил девичью руку и, коварно ухмыляясь, небрежно поцеловал запястье, надеясь тем самым позлить принцессу, но та лишь пресно выдала:       — Отпусти.       — Не отпущу, пока не расскажете, что случилось с той принцессой, готовой убить меня при каждой встрече.       — Узнала правду, — Мун вырвалась и ломанулась вперёд в надежде скрыться за ближайшим поворотом, где задрожит, расплачется от смешения страха и боли, вызванных крахом смысла всего её существования…, но слёзы показались раньше. И он их увидел.