Пыльца лунной бабочки осталась на моих пальцах.

      Мун лежала на кровати в объятии книг, которые только сегодня притащила из библиотеки, она еле концентрировалась на замудрённом тексте, делала пометки в тетрадь.       Девушка потянулась к тумбочке — за очередной таблеткой от горла, хотя во рту уже всё онемело от этого ментола. За всеми лекарствами раздражающе громко тикал будильник, сложенный в виде красного домика, но пластмасса выцвела, и цвет больше походил на бледно-розовый. Время как раз для того, чтобы начать собираться, а принцесса ещё не предупредила о своём уходе. На то было две причины: первая — никого дома не было, когда она пришла, а вторая — когда кто-то на пороге объявился, она уже села за уроки, которые хотела успеть сделать до ухода.       Беспардонно ворвавшаяся в комнату Энжи как нельзя кстати, девушка обогнула пару тумбочек, руки всё время держала за спиной, что-то старательно прячет. И вот стоит напротив Мун, загородив единственный источник освещения — лампу, что горела из своих последних сил, всякий раз принцесса забывает сменить лампочку, ведь та, что ввинчена на данный момент, может в любую секунду потухнуть.       Девушка выдержала некую интригу, после чего вытянула руки перед собою и через пальцы поползла металлическая цепочка, на которой болтались скреплённые кулоны, напоминавшие кусочки пазла, но за место картинки, на блестящей серой поверхности высечены буквы, что сложились в слово: «друзья».       — Нравится? — именно за этим кулоном Энжи гонялась по парку и удача улыбнулась ей, когда заметила его в одной из лавок, ну, почти улыбнулась, ведь было одно препятствие и было этим препятствием длиннющая очередь, которую девушка упорно выстояла, на память о долгих часах осталась боль и тяжесть в ногах, о которой она, конечно, умолчит.       — Да, — еле слышно произнесла зачарованная стальным блеском Мун. Это не было похоже ни на одно украшение, даренное ей раньше, ведь те подбирали слуги к наряду и были они обычно щегольскими, парадными, а, главное, на один вечер. «Главное не подарок, а внимание» — в обществе принцессы это говорили только в силу вежливости, в то время как каждый пришедший пытался приготовить подарок роскошнее предыдущего, корча фальшивую радость. Но сейчас Мун поняла ценность этих слов, ведь Энжи дарила это от чистого сердца, если, конечно, не саму его частичку. Принцесса так давно не испытывала восторг при виде подарка, но сейчас вспомнила это весьма приятное, немного дурманящее, чувство.       С особым трепетом и бережливостью взяла в руки кулон, стараясь подцепить нехитрый замочек, но пальцы, спрятанные в шёлковые перчатки, скользили.       — Давай, я помогу, — предложила помощь Энжи и, не дожидаясь ответа, расстегнула замок и холодная цепочка коснулась покрасневшей из-за температуры кожи принцессы, засияла своим простым незамысловатым плетением.       — Спасибо, — немного устало улыбнулась Мун и из-за этого девушка, сидящая позади, почувствовала себя гадко, ей стоило насильно приковать подругу к постели и кормить лекарствами, даже не смотря на её упорность… ей стоит это сделать, но она только сильно закусила нижнюю губу. Принцесса шустро собрала книги в стопку, которую водрузила на стол, едва не прищемив пальцы, — я сейчас ухожу, — взяв сумку, что висела на спинке стула, перепроверила её содержимое, кажется, всё на месте, ну, за исключением тех вещей, которые покоятся на дне пруда, — мы с Тоффи договорились сыграть в шахматы, — пояснила она, после чего добавила, где и во сколько.       — Так, ты идёшь на свидание? — Уточнила девушка, отчего Мун передёрнулась и выронила из рук ключи, что зазвенели по полу, заставив принцессу присесть и поднять их.       — Что за глупости?! Нет, конечно, — возмутилась она, не понимая, как такое вообще могло взбрести в кудрявую головушку подруги, хотя, порою Энжи могла что-нибудь ляпнуть из ряда вон выходящее, пожалуй, в этом виноваты те сериалы, которые она смотрит под ночь, да ещё в одну такую ночь уговорила Мун посмотреть с ней вместе. Принцессе на всю жизнь хватило этого марафона. Все эти: любовные треугольники, драма, а потом счастливый, ну или не очень, конец — только запутали её больше, но были и моменты, когда она узнала, что-то новое. Например, ботинки на колёсах — это ролики. Теперь поводов для смеха у Диаза меньше, а ведь парень любит тыкнуть в какую-нибудь штуковину, после чего просит её обозвать это. С одной стороны это немного угнетало Мун, ведь она в очередной раз выделялась, привлекая к себе чрезмерное внимание, но с другой было даже забавно.       — Ладно- ладно, — попыталась утихомирить ни с того ни с сего взбунтовавшуюся подругу Энжи, но та только фыркнула и зашагала к шкафу, пытаясь отыскать в нём что потеплее, ведь путь довольно долгий, а за окном уже вечер, а вечером всегда холоднее. Стоило только выглянуть в окно, как она прочувствовала тот ледяной ветер, что гнул деревья к земле, кружа листву в вальсе, унося её далеко- далеко и никто не знает, кому под порог он положит это золото.       — С чего ты вообще взяла, что это свидание? — Буркнула Мун, наконец, отыскав невзрачный шерстяной свитер, который точно не даст горлу разболеться сильнее. Она накинула его на плечо и повернулась к девушке, ожидая ответа, а та сидела на кровати, обнимая подушку и невинно хлопая ресничками.       — Ну, вы достаточно много проводите время вместе, — протянула Энжи, не зная, какой аргумент можно выдвинуть, опрокинулась назад, на постель, и уставилась на улицу. Со стороны принцессы окно выходило в их дивный сад, где стояла беседка, оплетённая виноградом, только сейчас сад выглядел скудно и совсем неприветливо, нежели в разгар июля, когда солнце ласкает кусты роз. Девушка прикрыла глаза, было слышно, как Мун роется в шкафу и невольно вчерашние события начали вспыхивать в памяти, а затем угасать, словно салют. Это началось после ухода Ривера… принцесса не стала скрывать причину, послужившую такому исходу событий, и Энжи просто приняла это. Но на этом гуляние не закончилось, бродили по закоулочкам, все так же смеясь… смеясь, а раньше принцесса не могла выдавить простую улыбку из себя, была роботом, только умеющим исполнять чужие капризы, не имея собственных. Но сейчас все кардинально изменилось. И её «я должна» превратилось в «я хочу». Энжи усмехнулась, вспомнив, как Мун понравилась какая-то песня, и они ещё долго пытались выпытать у прохожих, знают ли они её название. А ящер тем временем наблюдал в стороне, его глаза девушка помнит очень хорошо, в них читалось что-то знакомое ей только поверхностно, а то чувство было более глубоким, тяжёлым. Энжи тихо и мягко выдала, — он на тебя так странно смотрел, — все копала и копала, пытаясь разобраться, что к чему.       — С ненавистью, — а вот принцессе долго думать не пришлось, она провела по шее, скрытой за высоким воротником, но Мун отчётливо видела, что за ним. На секунду стало трудно дышать.       — Нет, — отмахнулась Энжи, заставив подругу помолчать и не мешать ей, ведь она точно знает, что это за чувство, вертится на языке, но так и не могла выдавить это слово, — вина, — прошептала она, нахмурившись, открыла глаза и уставилась на белый плинтус у потолка. Раньше она не замечала узоров на нём: мелкие бусинки окаймляли по краям, а в середине тянулись завитки, напоминавшие волны, — это точно была вина, — тверже заявила девушка, и стало тоскливо. Вина. Да, ей определённо знакомо это чувство, с которым связаны самые тяжёлые дни её жизни, но даже так она не хочет забывать их. Забыть — слишком страшное слово для неё.       Мун только хмыкнула на такое заявление девушки, что было смешным, смешным до горького плача. Было бы ему, за что винить себя. Ей воздалось за все грехи своей семьи, которые от неё скрыли, а теперь пурпурной удавкой бледнеют на шее. Принцесса еле слышно вздохнула, надеясь, что след скоро спадёт, ведь ворот колется, чешется, а она не может прикоснуться к коже — больно.       — Я не позволю тебя появиться в этом на людях! — Завопила Энжи, а её чувство прекрасного едва не четырехнулось от такого сногсшибательного наряда принцессы. Девушка тут же вскочила с постели и подскочила к шкафу, открыв его дверцы, что противно скрипнули. Это скрип всегда напрягал, особенно под ночь, ведь он настолько громкий, что способен разбудить чуть ли не весь дом. Энжи пробежалась взглядом по полкам и только сейчас поняла, что в гардероб подруги довольно скучен. Все вещи больше практичные, нежели парадные. Да и саму Мун это устраивало, на своём веку она натерпелась этой фижмы, да пропади она пропадом!       Девушка перебирала одну блузку за другой и поймала себя на мысли о том, что стоит с принцесской пробежаться как-нибудь по магазинам, всё-таки удалось отыскать что-то стоящее — тёмно- малиновой расцветки блузку с плотной тканью. Энжи образно прикинула, пойдёт ли она Мун, после одобрительно кивнула, несмотря на тёмный цвет, блузка отлично подходит. Сама принцесса, едва заметив маленький аккуратный воротничок, начала отнекиваться, а на все расспросы юлила, в конце концов, Энжи согласилась на чёрный шифоновый шарф, который подруга сразу на себя накинула, плотно обвязав его вокруг шеи — это у девушки вызвало ещё больше вопросов, которые она оставила при себе, понимая, что так и не добьётся на них ответов.       А Мун уже вертелась около зеркала, недовольно одёргивая вниз черную приталенную юбку, которая смущала своей длинной, что едва достигала колен. Она никогда не понимала земную моду, да и сейчас не понимает. Все эти мини юбочки для неё были слишком вульгарны, ровным счетом, как и слишком яркий макияж, который принцесса замечала у каждой второй девчонки в школе.       Принцесса накинула толстый кожаный ремешок сумки глубокого кофейного цвета. По указу Энжи пришлось переложить в неё все вещи, да и она как бы не противилась, ведь её сумка всё ещё немного сырая. Мун бросила короткий взгляд на будильник и засуетилась, боясь, что не успеет из-за всего этого переодевания, а девушка только вторила, что: «любая женщина может позволить себе опоздать» — однако, принцесса с эти категорически не согласна, потому пулей вылетела из дома, по пути застёгивая пуговицы пальто…       И вот она стоит перед нужной дверью, ожидает, когда щёлкнет замок, а сама чуть не валится с ног, ведь Мун едва не уснула в автобусе, где вовсю работала печка, оттого духота была ещё та, похлеще, чем жара в середине лета. Да ещё радио повадилось проигрывать медленные, усыпляющие, песни. Благодаря такому набору принцесса чуть ли не проворонила свою остановку, хорошо, что хоть народу было мало, потому толпится не пришлось.       Дверь соизволила открыться, и принцесса захлебнулась в возмущение, так, какого черта, ей полчаса укладывали чёлку, а ящер не соизволил верхние пуговицы рубашки застегнуть?       — Добрый вечер, — сдержано промурлыкала девушка, но улыбнуться не позволила усталость, однако силы ещё остались для того, чтобы напрячься и возжелать того, чтобы пунктуальный монстр не придрался к её опозданию, хотя, было оно не таким уж и большим.       — Добрый, — сам он бодро не выглядел, щурясь от света лампочки, горящей в подъезде. Ему стоит избавиться от пагубной привычки читать под слабым освещением, которая приелась ему достаточно давно и он уже не уверен, сможет ли вообще избавиться от неё. Ящер отошёл в сторону и вежливым жестом рукой пригласил гостью войти, та временить не стала и переступила порог, сразу же получив указание, что пальто нужно повесить на вешалку, стоящую в углу.       Едва скинула с себя пальто Мун, как почувствовала на себе любопытный взгляд монстра, что рассматривал её как ещё ту диковинку. Но девушка ни капли не смутилась, на церемониях её часто и подолгу рассматривали, да ещё шушукались за спиной, думая, будто бы она их не слышит, но это не так принцесса слышала каждое их завистливое словечко.       — Вы не будете снимать шарф? — С усмешкой спросил монстр, продолжая рассматривать обернувшуюся к нему девушку. Прекрасно знал, что не будет, только смысл? Ящеру известно, что скрывается за этим лёгким шифоном, который едва касался хрупкой шеи, порою обнажая синеву на коже, при виде которой его усмешка медленно исчезла.       — Мне нужно отвечать на этот вопрос? — В недоумении уставилась принцесса на монстра, который, ничего не сказав, отпрянул от дверного косяка, об который все это время опирался, и повёл её в комнату, где было гораздо теплее, нежели в коридоре. Краем глаза Мун заприметила обогреватель, но рассматривать его подолгу не стала, ведь комната гораздо интереснее, хоть в ней ничего примечательного не было. В отличие от дома Томсонов, где каждая побрякушка нужна, чтобы радовать глаз, здешний интерьер скуп на красоту, всё, что располагалось, было обязательно для чего-нибудь нужно. Тем временем монстр уселся в кресло напротив низкого стеклянного столика, на котором расположилась шахматная доска с ровно стоящими на своих позициях фигурами.       — Правила вы знаете, начинайте, — предложил он девушке, которая, следуя его примеру, аккуратно села в кресло и посмотрела на белые фигуры, что, по обычаю, достались ей. Хотя, она уже давно не считает себя праведником света, а он не считал её таковой с самого начала и всё равно отдал ей в распоряжение белую королеву, которая раз за разом проигрывала чёрному королю. И сейчас это сказано не только о шахматах.       Первый стук фигуры по доске — просто, не замысловато выдвинула пешку, так сказать, пушечное мясо, которое нужно, чтобы просто начать игру, а потом первым же будет съедено.       — Может, ты лучше будешь смотреть на доску, а не на меня? — Его пристальный взгляд прям таки и сверлил её шею, в лишний раз напоминая то, что хотелось бы не вспоминать — это раздражало, потому никак не могла сконцентрироваться на игре, события которые явно не в её пользу, вон, сколько белых фигур уже ютятся в его стороне, и все они выбыли. Такими темпами она может распрощаться с кружком и сказать привет новым насмешкам, ну уж нет, такого её бедная нервная система не переживёт. До сих пор удивляется, как ещё не выпустила какое-нибудь заклинание в Бритни, а у неё есть одно на примете… но сейчас речь не об этом, ей стоит отложить все мысли на потом, время для них всегда найдётся.       — Я просто до сих пор не могу поверить в то, что сама Баттерфлай говорит о мире, — усмехнулся Тоффи при виде того, как девушка нервно стучит ногой по полу, а взгляд бегает по фигурам, к которым робко тянется рука, но тут же останавливается.       — А я не думала, что сам монстр будет объяснять мне, что такое любовь, — передразнила его девушка и, наконец, выдвинула ладью, что всё стояла без проку на своей позиции, но ящер и бровью не повёл и только переставил свою фигуру в ответ, вновь озадачив принцессу. Умён, ничего не скажешь.       — Вы думаете, монстры не могут любить? –Прищурился, словно хочет что-то разглядеть в ней, а именно хоть тень брезгливости, но её, как по-прежнему, не было, точнее она растворилась в один момент. Он все это время думал, что принцесса только корчит дурочку, которая ничего не знала о жестокости своих предков, но это была не игра. Неужели покойная королева думала, раз перемирие пройдёт успешно, и её милая дочурка будет жить, не зная бед, то незачем обременять принцессу чувством вины? Только план сорвался, да, такое бывает, когда все получается не так, как хочется. О, для королевы это было ещё тем шоком, ведь она привыкла получать всё, что только душа пожелает. И такой он видел Мун. Готовой убивать ради забав, но она, оказывается, свято верила в сказочку о том, какие монстры плохие и нападают на каждого прохожего.А потом бы всё подстроили под то, что эти самые монстры неожиданно стали хорошими и она бы жила в радужном безоблачном королевстве. Только сейчас это самое королевство заполонено кострами, в которых сжигают мьюнянцев, что сразу подались в бега. Но даже при всем таком раскладе, она всё равно безобидный ангелочек, который смотрит на него сострадающе. На него. На того, кто столько раз причинял боль, что всего не вспомнить. Как-то принцесса заикнулась о том, что ему не понять, каково это, когда совесть грызёт тебя. О, он прекрасно знает это чувство.       — Я раньше так думала, — стоило оторвать свой взгляд от доски, как напрямую встретилась с его и слова Энжи невольно мелькнули в голове, которые настырно застряли в ней, как бы Мун не старалась их выкинуть, — но оказалось, что монстры лучше нас понимают, что из себя представляет эта хвалёная всеми любовь, вы ради неё жили, боролись за жизнь своих близких — голос налился печалью, ведь за его плечами –жизнь, а за её всего-навсего игра в неё, и всего лишь не так давно она начала жить, и поначалу жизнь эта была горька на вкус, постепенно становясь слаще, но всё равно соль осталась. Её пальцы волочили за собою белую фигуру, а в уме отсчитывала клетки, слегка толкнула фигуру противника и она покатилась по доске, а затем по столу, всё катилась, мучительно медленно, заставляя провожать её до самого края, — в монстрах человечности больше, чем в нас, хотя, мы давно её лишились, — они оба потянулись за фигурой и ящер ненароком коснулся руки Мун, его когти коснулись края перчаток, и шёлк начал скользит по коже, оголяя глубокие размашистые порезы, стиснутые порванной нитью. Даже это она простила.       — Между нами нет никакой пропасти, — припомнил вчерашнее заявление девушки, которая, услышав его голос, сразу прижала руку к себе, скрыв шрамы, а он смотрел на белую перчатку в своих руках, что из-за глухого света стала какой-то тёмной грязной, — мне не за что тебя прощать, — в ней нет ничего того, что он так яро ненавидит, только имя, напоминающее обо всём, но оно стало незначительным, просто словами, пустотой… она ничего не сделала — ему не за что её ненавидеть.