Пыльца лунной бабочки осталась на моих пальцах.

      Удивление вспыхнуло в глазах девушки, и она ещё долго растерянно смотрела на ящера. Странное ощущение, будто бы с плеч сняли что-то тяжёлое, что-то лежащее на них так давно и кожу начинает приятно покалывать от внезапного летящего чувства. Она вдохнула. Сердце больше не щемит, оно стучит ровно спокойно, но местами фальшивит, дрожит — стыд за поступки предков остался, но сейчас Мун не замечает ничего, кроме белого листа. Без единой помарки. Совершенно чистый. И они пришли к этому. Только и смеются над всей историей, которой исписаны предыдущие страницы, к которым больше не вернутся… не вернутся к той ненависти, вызванной собственными предрассудками. Глупыми предрассудками.       Так познакомимся заново.       — Пожалуйста, верни мою перчатку, — попросила девушка, нарушив неловкое молчание, но ещё прибывая в лёгком ступоре, постепенно возвращаясь в реальность, над которой по-прежнему властвовала тишина, что съедала каждый звук, шорох, даже гул машин, стоявший за окном, утопал в ней, теряясь навечно.       — Да, конечно, — покладисто произнёс ящер и протянул вещичку своей владелице, которая подалась немного вперёд, чтобы взять перчатку, но её колени уперлись в край стола, из-за чего фигуры пошатнулись, едва не упав. Мун подсуетилась и отпрянула, вжалась в кресло, осмотрев шахматную доску, а про себя уже прокляла свою неуклюжесть, которая порою давала о себе знать. В основном тогда, когда все тело ноет от усталости, но сейчас в том была вина не усталости, а сонливости, что сопровождает принцессу с самого утра. Она ненароком потёрла глаза, но от этого стало только хуже. Кажется, температура поднялась. Всё-таки ей стоит хоть раз послушать Энжи и посидеть один денёк дома, чтобы не угробить своё здоровье окончательно. Но завтра же девушка забудет об этой навязчивой мысли и с головой окунётся в повседневные заботы.       Мун аккуратно натягивала перчатку, а это было дело не из лёгких, поскольку для начала понадобилось засучить рукав блузки, что плотно облегал, управившись с этим, она потратила ещё немного времени на то, чтобы натянуть шёлк ровно до локтя, ведь именно такой длины перчатка, снимать которую определённо легче, чем надевать. Но для девушки это было обыденно, потому замешке значения совсем не предала, более того как-то успела сделать свой ход, при этом довольно улыбнулась. И неспроста. Ход и вправду отличный. Значит, результат есть и принцесса теперь не просто двигает фигуры, а именно просчитывает свои действия, что радует.       Монстр же делать ход не торопился, может, со стороны выглядело, что он озадачен, но на самом деле страдал от единственного сущего минуса этой квартиры — плохого освещения, за которое, собственно, и снизили арендную плату, а потому приходилось мириться с этой темнотой, из-за которой собственных фигур в упор не видно. Один минус, а столько проблем, о которых ящер и не знал, ведь, заключая сделку с арендодателем, у него и мысли не было, что представиться случай, когда он, играя в шахматы с принцессой, засидится допоздна. Кстати, о времени. Монстр посмотрел на часы, над которыми и горела всего-навсего одна злополучная лампочка прямо за спиной принцессы. Почти одиннадцать.       — Уже одиннадцатый час, — огласил монстр и заметил, как девушка напряглась и поначалу даже не поверила, потому оглянулась и сама лично убедилась в том, что он не соврал. Но от этого легче не стало, напротив, запаниковала больше, как бы ей не явиться домой под утро, а ведь Энжи несколько раз повторяла то, чтобы она ровно в полдевятого стояла на остановке, поскольку уже в девять автобусы не ходят.       — В таком случае, мне пора домой, — подавила свой вздох Мун и торопливо засобиралась, ведь ей предстоит протопать длиннющий путь, о котором она старается не думать, зато с удовольствием воображает, как придёт и просто свалится в постель, не снимая парадных одежд, пусть мнётся, завтра отгладит.       — Я провожу тебя, — навязался Тоффи, который так же прекрасно знал расписание автобусов, а отпускать принцессу бродить одну по закоулкам не лучшая идея, особенно если припомнить, что на неё уже один раз напали, хотя, может, и не один, по крайней мере, о таких подробностях её жизни он не знает, но с радостью бы послушал рассказы принцессы о них, ведь в один момент болтать с ней стало приятно.       — Спасибо, — как-то неуверенно выдала она, больше сосредоточившись на ремешке сумки, пытаясь отрегулировать его длину, которая была неудобно короткой. Вообще Мун старалась не трогать ремешок, поскольку сумка принадлежит Энжи, да и в автобусе она могла спокойно поставить её на коленки, но раз девушка вынуждена таскать сумку на плече, то придётся немного подогнать длину ремешка под себя, а потом она всё вернет, как было. Очередная морока, которую она отложила до завтра, точнее, до утра, ну или до обеда, смотря, во сколько проснётся, ведь, как только часы пробьют двенадцать, пойдёт отсчёт другого дня — её выходного, в который она может позволить проспать гораздо дольше обычного. От былого строго королевского графика осталось лишь название.       Прибывая в некой невесомости, пожалуй, это из-за того, что девушка слишком задумалась, она, незаметно для себя, уже накинула пальто, да обулась, стало даже жарко, но стоило монстру приоткрыть входную дверь, как повеяло холодом, что обдал своим ледяным дыханием горячие щёки, из-за чего Мун встрепенулась.       Мертвый подъезд оживили быстрые глухие шаги, которые тут же возненавидели жильцы, мирно спящие в своих квартирах.       — Осторожно, здесь скользко, — предупредил ящер, всё это время шедший впереди, заставляя принцессу, мельтешившую сзади, догонять его и потому она не расслышала монстра, едва не навернулась на очередной ступеньке, благо успела схватиться за перила, впрочем, особого доверия эти хлюпкие железки не внушали, потому девушка, переведя дух, выпрямилась, получив комментарий в свою сторону, — ты слишком неуклюжа для принцессы, — усмехнулся Тоффи, следя, чтобы эта самая принцесса опять не навернулась где-нибудь.       — Только сейчас заметила, что ты со мной на «ты», — в недоумении хмыкнула она, как-то упустив этот момент, а в голове уже причитает, что к неуклюжести добавилась рассеянность. Все спускается вниз, на этот раз осторожнее, прожигает взглядом каждую неровную ступеньку, пока те не кончаются. Первый этаж. Та ещё холодрыга.       — С такой внимательностью тебе ни за что не обыграть меня в шахматы, — отворил тяжёлую железную дверь, словив себя на мысли, как такая маленькая принцесска смогла вообще её открыть.       — О, не волнуйся, этот день настанет, — правда, сама до конца в этом не уверена, но Мун не прочь увидеть лицо ящера, когда она всё-таки выведет из игры чёрного короля. А пока ей остаётся задаваться вопросом, как при таком морозе ещё не пошёл снег, который так ждала Энжи, словно малый ребёнок. Принцесса не удивиться, если подруга при виде снежинок завизжит и захлопает в ладоши, а потом ещё уломает сыграть с ней разок в снежки. Разок. Знает Мун этот разок. Длиною во весь день.       Пока девушка размышляла об одной детской забаве, на глаза попалась другая — качели, что мотались из стороны в сторону по прихоти ветра. Это так весело качаться то в зад, то вперёд. Наверное. Она сотни раз наблюдала за беззаботно счастливыми детьми, которые с радостным визгом мчались к качелям, словно это что-то грандиозное, необыкновенное, хоть механизм их до смешного прост. Ей так и не удалось постичь это самое грандиозное необыкновенное за всеми своими королевскими делами. И не удастся. Уже прошло то время, когда качели бы казались чем-то за гранью фантастики.       — Хочешь покачаться? — Задал вопрос ящер, который выпросила у него Мун одним своим пристальным взглядом на качели, взглядом тоскующим, что быстро повеселел и даже загорелся неким огоньком, который так же быстро стих, стоило только вспомнить о времени.       — Нам нужно идти, — принуждённо понурила голову, хотя в мыслях все тараторит «да», ну, потеря невелика, в принципе, она выкроит немного времени и попросит Энжи отвести её на площадку, та точно не откажет, ещё заставит повисеть на турнике. Томсон явно заразила своей беззаботностью, раз в голову такие мысли лезут.       — Ничего страшного не произойдёт за эти пару минут, — уверял монстр, тем самым подстрекая принцессу потратить немного времени на мелкое и пустяковое развлечение. Та всё пыталась найти очередное оправдание, но сама понимала, что он прав и эта навязчивая неправильная мысль не давала покоя, в конце концов, мистер и миссис Томсоны, конечно, беспокоились за неё, но это волнение сразу сглаживалось, стоит только припомнить события в больнице, всё находились под впечатлением, даже спустя столько времени. Именно так и появилось ещё одно дело, которое стоит уладить, но позже, а дело касается того, как оповещать о том, где она и во сколько придёт. Может, сигнальная ракета? Кажется, Энжи использовала что-то вроде волшебного зеркала, но с кнопками…       — Ладно, — так и не найдя аргумента «против», как можно спокойнее произнесла девушка, сама не заметив, как голос воодушевлённо дрогнул, ведь она сама этого хотела, никто не принуждал.       Мун осторожно опустилась в сидение, и оно слегка начало покачиваться, от чего девушка сразу же вцепилась в стальные прутья, выкрашенные в грязный жёлтый, что были намертво приварены.       — Ты раньше не каталась? — Заметил, как девушка неторопливо перебирает ногами по сырой земле, не представляя, что нужно делать дальше.       — Нет, — помотала она головой, а затем усмехнулась, идеальная принцесса, которая, кроме как держать волшебную палочку, ничего не умеет. Слегка откинулась назад, но этого было достаточно, чтобы упереться в спинку качелей, которая совсем не была удобной, ощущение, что даже останутся синяки. А глаза беспощадно резал яркий оранжевый свет фонарей, что полз вверх по многоэтажкам, разбавляя их угрюмый цвет своим тёплым и живым, пока не обрывался, уступая тьме.       Ещё немного и качели остановятся совсем… нет в этом ничего грандиозного и фантастичного. Девушка заметно приуныла, хотя, было бы из-за чего расстраиваться, зачем ей фальшивый полет, когда вскоре она сможет сама парить над землей, стоит только дождаться мьюзревания… быстро отогнала эту жуткую мысль, словно сможет отсрочить этот страшный странный период.       Вдруг качели резко и сильно взлетели вверх, и ветер растрепал в конец белые волосы, что Энжи так старательно укладывала, да, увидев новую причёску подруги, она обиженно надует губки, ведь вся её кропотливая работа пошла насмарку.       А звезды становятся ближе.       Тело наливается тяжестью, стоит ему снова податься вперёд, как что-то невесомое пытается вырваться из груди и лететь, лететь прочь, над крышами, над дорогами, дивиться с высоты огнями, которые резко станут не яркими, а нежными, тусклыми.       Шквал эмоций, фантазий еле помещается в голове, едва не выливаясь в смех, звонкий, радостный, чтобы хоть как-то успокоить тот восторг, творящийся внутри, что накрывает с головой, лучами расходится, проникает в каждую частичку и закрывает глаза некой пеленой, через которую всё, казавшееся ранее неприветливым, становилось таким солнечным.       Вся такая радостная, искрящееся, оборачивает к нему, и улыбка медленно тает, разбивается об этот взгляд, такой печальный, смотрящий куда-то сквозь, видящий совершенно другое, точно не эти листья, не эти здания, не это измерение.Не нужно слов, чтобы понять, что он погрузился в далёкие воспоминания, которые так просто навеяли, неожиданно, спонтанно, вновь заставили пережить те далёкие лучшие деньки.       — Хочешь покачаться? — Выдала первое пришедшее в голову Мун, немного обескураженная, всё-таки привыкла к его бесстрастному выражению лица, на котором частенько светиться усмешка и, как ей казалось, совсем не злая. Больше не злая.       — Нет, — ответил ящер, что продолжал качать принцессу, которая больше не сияла своей мягкой улыбкой, странно, ну лучше бы сияла, от этого становилось как-то спокойнее.       — Не будь занудой, — взяла на «слабо».       — Я не зануда, — возмутился Тоффи, даже не понимая, с чего вдруг она так решила, хотя, может, компания её недалёкого женишка для неё приятней… ящер уже хотел цокнуть, как он вообще повёлся на такой простой развод? Ради Мьюни, чуть не поддался её уговорам.       — Так докажи.       — Ты невыносима, — еле слышно выдохнул монстр, но девушка всё равно его прекрасно расслышала и ни капли не обиделась, отнеслась к этому просто, в конце концов, в этом есть доля правды, ну или не доля.       — Сочту за комплимент, — наигранно польщёно произнесла принцесса, оставалось только трагически обернуться и провозгласить, что её попытка уговора обернулась крахом, от этой мысли стало смешно, — хочешь, я тебя покатаю, — соскочила с почти остановившихся качелей, уступая местечко монстру, который на такое заявление только недоверчиво покосился, а потом усмехнулся.       — Сил не хватит, — хмыкнул он, хотя, такое бы зрелище его бы повеселило, но монстр быстро отогнал эти мысли, такими темпами девушка и вправду под рассвет домой вернётся, стоило ему сделать всего-навсего один шаг, как Мун преградила ему путь.       — У меня есть палочка, — всё шутит, склонила голову набок так, что волосы сползли по плечам, обнажая шею, воротник её пальто короткий, потому бедная принцесса пыталась куда-то деться от ветра, но она уже чувствует, как щёки налились пунцовым из-за холода.       — Звучит как угроза, — склонился над ней и, прежде чем девушка успела вставить свое слово, приложил палец к её синим, даже слегка дрожащим, губам, — помолчи, — как можно более доброжелательно произнёс он, опасаясь, как бы не пришлось ему тащить её за локоть домой, куда она, кстати, не спешила. А стоило бы.       Девушка растерялась и почти сразу отстранилась, всё чувствуя тепло на своих губах, которые поджала, а взгляд потупила, из-за этой выходки щёки начали алеть, благо и без того красные, зато ему всё по боку и спокойно виляет впереди! Принцесса, закатив глаза, поплелась следом, а от представления того, что дома её подстерегает Томсон со своими расспросами, хотелось взвыть. Но на деле только улыбнулась. Ведь сейчас она ни чем не отличается от тех ребят, которых ежедневно видит в школе, ну за исключением выходных. Ни чем. Не отличается. Те же злость, смущение, радость… Никогда не понимала, как это жизнь может разделиться на «до» и «после», сейчас она испытала это. Словно обнулили, всё, что было до этого — не существует и теперь только заполняет эту пустоту всем светлым и хорошим, что только может дать эта жизнь.       — И всё-таки я заставлю тебя покачаться на качелях.       — Посмотрим.