Пыльца лунной бабочки осталась на моих пальцах.

      Принцесса преспокойненько штурмовала очередную книгу, как вдруг в комнату ворвался её персональный доктор, в лице заботливой Энжи, который, мало того, что заставил утопать под тонной одеял, так ещё бесконечно пичкал больную лекарствами, а на вкус они далеко как не сладкие. Мун не раз говорила, что способна и сама дойти до кухни, но подруга не слушала и делала всё по-своему, а, если принцесса будет и дальше протестовать, то хитрюга Томсон обещала доложить о её позднем приходе своим родителям, которые, нехило так задержавшись на работе, явились под утро, сейчас же уехали по делам в город. Вообще Мун не слишком часто пересекалась с ними, люди они занятые, оно и понятно, такой большой доход так просто не даётся. Вчера эта чрезмерная занятость сыграла только на руку, чему принцесса была несказанно рада, но вот от расспросов Энжи избавиться не удалось и пришлось всё покорно рассказать, та же, выслушав рассказ, мечтательно вздохнула и начала о чём-то грезить, о чём говорить не стала, но после этого она прибывала в хорошем расположении духа.       Так и пролетал незаметно выходной день, время близилось к ужину, и ничего примечательного не случалось, пока что, совсем скоро должен наведаться Диаз, его приход Энжи объяснила тем, что он должен передать какие-то бланки для поездки, о которой они оба вспоминали с кислой миной.       — Это самое скучное, что когда-либо случалось в моей жизни, — утомлённо протянула девушка, вспоминая все детали поездки до мелочей, который раз за разом повторялись, без изменений, чётко, а все попытки хоть как-то разнообразить рутину только усугубляли всё, — мы каждый год, в день основания города, едим в музей и выслушиваем историю этого самого основания, — как можно более лаконично объяснила Энжи, оставив при себе воспоминания о душном автобусе с засаленными сидениями, нудном голосе экскурсовода…       — Звучит не так уж и плохо, — Мун попыталась сгладить все ужасные мысли о предстоящей поездке, которая, может, звучит и заманчиво, заманчиво для той, которая едет в музей в первый раз, а не в сотый.       — О, поверь, это сущий ад, — скорчила страшный голос Энжи, как это часто делают в фильмах ужасов, которые принцесса после одного инцидента больше не смотрит, а именно после того, как она под ручку с Томсон вынюхивала в темноте тех тварей из фильма, о, родители были в шоке, увидев подпалённую занавеску, что и стала результатом этой некой охоты.       — Ладно-ладно, — уступила в конце Мун, стараясь больше не затрагивать эту тему и не портить хорошее настроение Энжи, которая, услышав звонок в дверь, бабочкой вспорхнула и улетела принимать гостя, оставив принцессу наедине, ну, если не считать плюшевого медвежонка, которого принцессе отдала Томсон, что гордо заявила о его чудо силе исцеления, а потом рассказала долгую историю о том, как она, болея в детстве, спала вместе с игрушкой и простуда на следующий день сходила на нет.       Мун отложила в сторону книгу, которую все это время держала в руках и взяла кружку с чаем, хотя, судя по щедрой ложке, или ложкам, меда, от чая осталось одно название. Девушка вскинула руку с кружкой, словно готова дать тост и кивнула в сторону медвежонка, — за здоровье, мистер Паркинсон, — могла бы, оттопырила бы палец, только боится, сделай она это, всё содержимое выльется прямо на неё, ведь кружка тяжёлая, из неё, случаем, не мистер Томсон попивает кофе?       Не успела принцесса насладиться тишиной, как в комнату ввалилась целая компания, состоящая из неразделимого дуэта Энжи с Диазом, в придачу к которому был Ривер. Мун очень удивилась, даже не зная чему больше, тому, что мальчики так просто зашли в её комнату или тому, что одним из мальчиков был Йохансен. Да принцесса готова была поклясться, что он давным-давно отправился на Мьюни и рассказывает всем о спятившей принцессе, но этого не случилось или, может, смотался туда и обратно? Если так, что зачем вернулся. Или всё-таки был всё это время здесь? Голова просто трещит от нахлынувших вопросов, принцесса даже готова поверить в волшебный лечащий чай Томсон, лишь бы утихомирить эту острую боль в висках.       — Будьте добры стучаться в следующий раз, — как можно мягче вынесла выговор Мун, хотя сама затаила мысль о том, чтобы прибить на дверь табличку, которая бы сразу отбивала охоту врываться в комнату. Девушка деловито отставила кружку в сторону, ну, если, заявились, значит, есть зачем, она уже приняла серьёзный вид, говоря тем самым, что готова выслушать, но стоило вспомнить ей, что она сидит в одной лёгонькой цветастой сорочке, как щёки вспыхнули румянцем так, что ромбов на его фоне не видать. Мун натянула на плечи одно из одеял отталкивающей охровой расцветки, которая разбавлялась ароматом пряной корицы, чей запах обычно носила на себе Энжи, видимо, это одеяло она притащила из своей комнаты. Кстати, самой Томсон след простыл, уже успела смыться куда-то, причём не одна, а вместе с Диазом, видимо, заполнять эти самые бланки, охапку которых Мун смогла разглядеть в руках парня, прежде чем тот исчез, оставив своего приятеля, что топтался на месте и мямлил своё прощение за то, что ворвался без стука. Смотрел он куда угодно, но только не на принцессу, а вот она пристально рассматривала парня, который нарушал безмятежную атмосферу своим потрёпанным видом. Одних волос, насквозь мокрых и всклокоченных, достаточно, чтобы вспомнить о дожде, который, не переставая, идёт весь день, а вместе с ним город сотрясался временами от раскатов грома и его вечной пассии — молнии. Где-то в обед гроза стала настолько страшной, что во всех домах сразу отрубили свет.Ох, если бы так же просто можно было уплотнить стеклопакет, в который со всей дури барабанил град. Повезло, что всё стихло через минут десять, но свет давать не торопились, лампочка загорелась только по истечению часа, а то и больше.       Ривер всё не мог и слова связать, а, заметив, как принцесса уставилась на него, вовсе запинаться начал.       — Ты был на Мьюни? — Неожиданно даже для самой себя спросила девушка, просто как-то вырвалось, ведь у Йохансена завести беседу не получается, так она решила взять инициативу в свои руки, только это ни черта не помогло, а даже стало хуже. Напряжение испариной выступило на громоздком лбу парня, который выпрямился штыком и застыл, боясь даже моргнуть, только пялился на простенькую картину, что висела в углу, над столом. Мун уж сотню раз пожалела о том, что ляпнула, не подумав, может, стоило начать издалека? Хей, как поживаешь и всё в этом духе. Девушка с ужасом поняла, что вообще не в курсе его дел! Без понятия, где живёт, как живёт. Он всё это время отрывисто мелькает в её жизни, неожиданно появляясь в ней и так же неожиданно пропадая, иногда надолго, иногда — нет.       — Н-нет, — весь его сильный голос куда-то запропастился, и все звуки довались тяжело, застревали в горле, а что уж говорить о целом слове, но всё-таки чудом смог выдавить из себя ответ, а дальше тишина, что капает на мозги, растягивая ожидание, так смертник обычно ждёт своей казни, ощущение один в один, даже руки трясутся.       — Почему? — Её голос спокойный и ровный, сама она прибывала в крайне расслабленном состоянии, в котором возмутить чем-либо сложно. Весь день казался каким-то сном, совсем не осязаем, от этого только захотелось потянуться и размять позвонки, чтобы отогнать некую дремоту, но девушка не позволила себе этого сделать, выжидает, когда останется одна в компании горячего чая и книги. Все шло несказанно отлично, даже идеально. И казалось, что ничто не способно нарушить устоявшийся уклад. Казалось.       — Я потерял ножницы измерений…       — Что?!