A Rabbit Clan's Fox

      — Здравствуйте, мать Ника. — Голос Джуди был мягким и, казалось, был поглощен мраком подлеска, — извините, но он никогда не говорил мне ваше имя. Едва дрожащей лапой она потянулась к камню и почувствовала контуры слов, вырезанных в нём. Слов было много, но Джуди не знала ни одного. Ник объяснил общую идею символа в виде камня, но она только поняла, что это их эквивалент святыне. Но вид голого камня, торчащего из земли, освещённого лишь неярким светом молодой луны, проходящимся сквозь деревья, исписанного неизвестными рунами… выглядит почти зловеще.       Но, по словам Ника, это символ духа его матери, защищающий её от обречения на ужасы загробной жизни, в которые верили лисы. Поэтому она считала его таковым, несмотря на собственные опасения. — Я не могу спросить Ника о ритуалах или табу, поэтому мне жаль, если я что-то сделаю неправильно. У нас нет святыни богов жизни и смерти в нашем клане, но я надеюсь, что вы сможете помочь. — Она замолчала, ожидая ответа, а после этого почувствовала себя глупой. Джуди повернулась к грузу, который она принесла из Норы — молодой, пухлой курице со связанными крыльями, ногами и клювом. Курица резко повернулась к ней, оторвав голову от места, где она была, и уставилась на Джуди сначала одним глазом, а затем другим. Джуди продолжила обращение к святыне, наблюдая, как обеспокоенная курица извивается. — Нашим богам — кроличьим богам — нравятся подарки. Я не знаю, какие дары нужно преподносить вашей святыне, поэтому я надеюсь, что курица подойдёт. Я знаю, что они не имеют такого же значения для лис, как для нас, но… — Джуди поняла, что она потеряла мысль и замолчала.       Без дальнейших церемоний она опустилась на колени рядом с курицей, вытащила нож и положила свою руку на голову курицы. Та попыталась бороться, но была слишком хорошо связана, чтобы сделать что-либо. Быстрым, практичным движением Джуди глубоко порезала шею курице чуть ниже челюсти, кровь полилась, мгновенно окрашивая её лапы. Она удерживала её тело, когда сопротивление усилилось, и вскоре курица обмякла.       Джуди поднялась на ноги и снова приблизилась к камню, задумавшись на мгновенье. Обычно нужна чаша и ветка из специального дерева, но в этом случае она посчитала правильным использовать только свои лапы. Она махнула ими и кровь украсила камень едва различимыми в темноте черными кругами на темно-сером камне. Она задумалась на мгновенье дольше, затем протянула руку и прижала окровавленную лапу к зазору в резьбе. — Пожалуйста, — просто сказала Джуди, прежде чем одернуть свою руку и увидеть идеальный кровавый отпечаток лапы, который она оставила на камне.       Что ж. На этом всё. Либо это поможет, либо…       Джуди повернулась назад, перекинула куриную тушу через плечо и начала возвращаться к норе.

***

      Большинство кроликов клана покинули кровати, как только они были физически способны на такое, даже когда это было неблагоразумно, а через неделю Ник и Натан остались только вдвоём. Джуди проводила почти каждую свободную минуту на стуле между ними, наблюдая то за одним, то за другим. Рана Ника заживала хорошо до тех пор, пока не началось заражение. И хоть травы Хоппсов его и сдерживали, лис был обессилен лихорадкой и несколько раз, когда приходил в сознание, он бессвязно бормотал на лисьем языке прежде чем заснуть. Джуди беспокоилась, что он забыл кроличий язык, но Бонни заверила её, что лихорадка не была достаточно тяжелой для этого. Вероятно, он просто не отдавал себе отчёт, на каком языке говорит. И Джуди успокоила себя тем, что, увидев, он узнал её, и поэтому его болтовня на чужом языке приобрела более оживленный тон. Инфекция, казалось, угасала, и Бонни, хотя и не разбиралась в лисьей физиологии, была уверенна, что он скоро восстановится.       С Натаном была другая история. Хотя каким-то чудом ему удалось избавиться от худшего из заражений, розовая пена сочилась из самых страшных ран, когда они были свежими, и это было очень плохим знаком, так как он задыхался, наполняя комнату кашлем. Кроме того, сказывалось то количество крови, которое он потерял. Каждые пару часов кто-то пытался покормить неподвижного кролика супом из куриной печени в надежде, что это поможет восполнить ему потерю крови. При этом они старались не дать ему захлебнуться, а когда терпели неудачу, его жалкий задыхающийся кашель сжимал их сердца. Каждый день бинты нужно было оттягивать назад, вытирать гной и повторно накладывать травяную припарку, чтобы бороться с инфекцией. Хотя самолюбие Натана иногда, — хорошо, зачастую — приводило к ссоре между ними, Джуди отдала бы всё, чтобы вернуть его к нормальному состоянию, вместо обмякшего, задыхающегося тела, каким он был сейчас.