Темный дворецкий: перезагрузка.

Комиссар уже отужинал, когда ему принесли письмо. Комиссар был человеком «с большой буквы», из тех, кто всегда ходит с набитыми карманами, из тех, мерзких людей, которые когда-то не сумели осуществить свои мечты и, работая много лет в одной и той же сфере, забыли, какова цель их работы. Он брал взятки, отпускал преступников, не имел никаких моральных принципов. Своих подчиненных этот человек не жаловал и заставлял их делать всю грязную работу, пока он набивал свое жирное пузо ресторанной едой, а после вытирал грязными манжетами свой засаленный лоб. Если бы вы видели этого человека с начальством… Такого лизоблюдства не видывал белый свет… Заглаживая недоработки своих напуганных подчиненных, он пресмыкался перед начальством как червяк, еле выдавливал из себя слова, и весь дрожал, потея. Скверный комиссар для города. Но, увы другого не было. -Так-с, посмотрим… Он вытер руки о брюки и взял конверт. Небрежно открыв конверт, но бегло пробежался по тексту глазами. Потом снова. И еще раз прочитал письмо. Его глаза загорелись. «Комиссар Н., если вы вспомните лето прошлого года, то в вашей памяти должен был отпечататься один день. День когда вы стали моим должником. Я, прошу вас наконец-то вернуть мне этот долг. Под вашу ответственность, я беру в аренду пожизненно одно из подвальных помещений тюрьмы на холме. На улице вас ждет экипаж с тем, кого следует посадить туда. Комната пыток уже оборудована для него. Под вашу ответственность. К.» -Ну, что ж, такой долг лучше отдать… Комиссар потер бороду засаленной рукой, тихо причмокнул, вздохнул, и достал огромную связку ключей из ящика. Встал из-за стола. Тяжело топая, он вышел во двор и оглядел карету с заключённым. На железных прутах было вырезано множество символов, ему не знакомых. Он посмотрел на преступника. -Твое лицо мне кажется знакомым, - громко сказал комиссар,- Ха! Знаешь, что здесь написано? - и он помахал письмом, - Так и написано, что бы тебя мучили до конца времен мыслимыми и немыслимыми пытками. Это что же натворить надо? А, пустое, что поделать, - и он нахально улыбнулся, разводя руками. -Я не стану сопротивляться,- тихо ответил заключенный. -Тем проще. Езжай! – мужчина сел в личную карету. В комнате было темно и сыро. Один лишь факел освещал вход в это ужасное место. По углам висела паутина, из щелей в потолке сыпался песок, с труб капала ржавая вода, на каменных стенах рос мох. Приговоренный висел на против входа. Свет едва освещал его силуэт. На стене слева от него, под самым потолком, находилось маленькое окошко. Через него луч летнего света падал на пол, залитый кровью. Преступник был прикован кандалами по рукам и ногам к стене на не большой высоте от пола. Он давно не поднимал головы, не чувствовал чистой воды на устах, не улавливал нотки свежего воздуха. Его тело обессилило уже давно, ноги почти атрофировались из-за долгого распятия, бледные руки плохо принимали кровь веся выше уровня плеч. Не смотря на сильную выдержку по поводу еды, ему с каждым месяцем становилось хуже. Казалось, что ему надоело жить, и он сдался. Глаза давно не взирали на свет, и когда-то пылавший в них огонь погас. На нем висели лохмотья, потрепанные месяцами пыток. Пропитались кровью, и больше невозможно узнать в них те шикарные одеяния, которые он носил когда-то. Все тело было покрыто рубцами и синяками, следы от пролитой крови накладывались друг на друга из раза в раз. Она давно запеклась и образовала корочку на теле, не давая некоторым ранам зарасти, от чего иногда, если заключенный шевелился, пробивались новые струи крови. Черной крови. Каждый день, когда луна начинала властвовать на небе, сюда заходили несколько палачей. Каждый раз разные, отличные по комплекции, тембру голоса и повадкам. С властными улыбками на лицах, они издевались над ним, как им было угодно. Кто-то избивал его кулаками, выпуская пар, кто-то медленно резал ножами, метал дротики в плоть, другие загоняли иглы под ногти, резали плоть плёткой, избивали кувалдами, ломали кости. Но убивать его никто не смел. Даже если бы хотели, не могли. Бывало палачи удивлялись так искренне, что он еще дышит… После всех их издательств он все еще дышал. За все время пыток, он ни разу не произнес ни слова... И вот настал этот час. С тяжелым скрипом дверь отварилась и зашли двое. -О, а наш подопечный совсем раскис,- ухмыльнулся один из них. Он подошел к преступнику и поднял его лицо за подбородок. - Ну что, красавчик, развлечемся? Себастьян медленно поднял веки и взглянул на палача. В когда-то ярко-красных глазах больше не было блеска, они стали тусклыми и в них можно было разглядеть безразличие и боль. Бледное лицо не выражало никаких эмоций, лишь пот иногда стекал по лицу, смывая грязь. Черные потрепанные волосы зарывали половину лица. Но вспоминал, словно вчера все произошло… Клод убил Алоиса и помутил разум Сиэля, внушив ему ложные воспоминания, якобы это Себастьян был виновен во всех страданиях графа. И, хотя прошло много лун с того дня, Себастьян помнит тот безумный взгляд хозяина, его гнев и ненависть в больших голубых глазах. И пронзительный вопль, ранивший демона: «Убирайся! Я больше не желаю тебя видеть!» Была ночь. И полная луна освещала придворье поместья. Клод достал розу и провел ею по лбу Сиэля, опутав разум ребенка сетями своей паутины. Затуманенные глаза в тот день не узнали Себастьяна. Граф увидел лишь преступника, предавшего его. Ярость, с которой он накинулся на дворецкого, была неописуемой. Клод стоял позади юноши и надменно улыбался. -Это ты виноват! Себастьян! Ты укрываешь его! Признайся!- прокричал Сиэль. Дворецкий впал в ступор. -Мой лорд… о чем вы говорите?- сердце демона забилось чаще. - Ты с ним в сговоре! Не смей отрицать! Вся та боль, которую испытал я… я желаю, чтобы теперь ты пережил тоже... Нет! В тысячу раз больнее!- кричал граф. С несвойственной ему злобой, он взял в свои руки рядом стоящую вазу и кинул ею в Себастьяна. - Сиэль, я…- пытался было оправдаться демон, но граф запустил в него мылом, затем подставкой под горшок, попав в висок. Михаэлис не отмахивался. Он лишь стоял и смотрел в глаза Клоду. Тот, все еще, нахально улыбался. На минуту юноша затих, опустив голову. -Ты предал меня,- тихо процедил граф. Клод подошел к мальчику сзади и приобнял его за талию. -Господин не желает тебя видеть,- спокойно проговорил желтоглазый демон. Себастьян широко раскрыл глаза. -Ах ты… демон,- со злостью поговорил Дворецкий и хотел было атаковать противника, но… -Убирайся! Я не желаю тебя больше видеть! Сейчас же убирайся от сюда и не возвращайся никогда! – закричал Сиэль и с болью и искренней ненавистью в последний раз посмотрел на Себастьяна. То взгляд демон никогда не забывал. Но... Его глаза... Ах, эти глаза… Михаэлис готов был отдать все, лишь бы взглянуть еще раз в них, лишь бы заслужить прощение, и вернуть хозяину все утраченные воспоминания… «Чертов Клод, какой низкий ход... Сначала ты забираешь у меня из-под носа душу моего драгоценного графа, потом отбираешь его полностью… надо было тебя сразу убить… И я убью тебя… мне нужно лишь время… Я все еще чувствую связь… тонкой нитью она протекает через мое тело, ее не сломать!» -Значит… это мое наказание…- прошептал Себастьян. -Ого! Он умеет разговаривать! Ты слышал?- изумился палач, - ну-ка, повтори еще разок. Плеть взвизгнула и рассекла мужчине щеку, кровь ручьем пролилась на пол. Демон закрыл глаза. Палач яростно избивал его тело, разрезая до костей плоть. Второй взял нож и подошел в демону. -Забавная картинка,- он ткнул ножом в печать, на правой руке, и загнал его под кожу. Демон дрогнул. -Не нравится?- засмеялся душегуб и сильнее вогнал лезвие под кожу, начиная вырезать кожу с печатью. Демон закусил губу и просмотрел на палача со всем присущим ему гневом. Но мужчина не испугался и продолжил вырезать плоть.