Мы теперь семья

Квилл нежно разбудил Гамору поцелуем. − С добрым утром, любимая. Воительница так же резко, как и всегда, вышла из сна. Решив, что она не против продолжения, раз его сразу не спихнула, Питер присосался к её губам уже всерьёз. Но тут жёсткая зелёная ладонь отодвинула его лицо. − Питер. Нет времени на нежности. Ты забыл, что утром мы собирались прыгнуть до Илоса? – спокойно проговорила она. − Точно! – Звёздный Лорд сел, растирая сонные глаза. – Надо пойти глянуть, как там Ракета. − За ним уже приглядывают. Я разбудила Мантис и сказала ей сменить меня. Гамора откинула одеяло, под которым, к великому сожалению Квилла, оказалась полностью одета. − Когда ты всё успеваешь? – удивился Питер, не припоминая её отлучки. − Когда ты вырубился, как мешок с корнями яра, − усмехнулась Гамора, приводя в порядок волосы. – Я же не такая эгоистка, как ты. − Ну что ты начинаешь, − протянул Квилл, обнимая её сзади. – У нас же всё вчера было так хорошо. − Время, Питер. Время. «Милано» сам до Илоса не скаканёт, − сказала Гамора, выскальзывая из его рук, словно мыло. Напоследок Квилл успел оставить поцелуй на её точёной шее. Женщина повернулась к Звёздному Лорду: − Иди первым и отвлеки команду. Я выйду позже. И никому ни слова, понял? Убью, если проговоришься! − Понял-понял! – расплылся Питер в улыбке. – Мы как Сэм и Диана, влюблённые друг в друга… − Питер! − Чшш… Звёздный Лорд театрально приложил палец ко рту и, шепнув: «я нем, как рыбка», выскользнул из каюты. Его лица не покидала глупая улыбка, а тело как будто поддули гелием. Несмотря на сохраняющую суховатость Гамору, он чувствовал себя победителем. И он не мог не отметить, что она перестала звать его вечным «Квилл» и начала обращаться по имени… − Где ты ходишь? – спросил Дракс, вышагнувший навстречу из-за поворота коридора. – Нам пора отправляться. Кстати, енот очнулся. − Отличная новость, − сказал Питер. – Пойду, проведаю мохнатого. Ракета жадно лакал воду из плошки в руках Мантис. − Здорово, приятель! – отсалютовал Квилл. – Как твоё ничего? Енот с шипением повернулся. − Херово, но бывало и хуже. Дичь какая-то снилась. − Открой нам своё подсознание, − прошелестела Мантис. − Что тут открывать-то! – фыркнул енот. – Всю ночь казалось, что кто-то под ухом сосётся. Всплываю чутка, и слышу – прям трахается кто-то! А кто, так и не увидел. Говорю же, дичь снилась. − О… какой интересный сон, − проговорил Питер, стараясь сохранять невозмутимый вид. В срочных поисках новой темы он заметил на выдвижном столике бинты и мази. − Мантис! Молодец, перевязку сделала, − похвалил он. Девушка развернула к нему свое побледневшее лицо и, запинаясь, проговорила: − Это Дракс сделал. Я… только смотрела. − Ясно-ясно, − торопливо проговорил Квилл, хлопая девушку по плечу. – Иди-ка подыши, нам ещё сейчас гиперпрыжок делать. Мантис, перед тем, как выйти, повернулась к Ракете: − Мне усыпить тебя перед прыжком? − Ну уж нет! Я и так уже на год вперёд выдрыхся! – мотнул головой тот. – Кстати, Квилл, заводи свою шарманку. Давненько я твоей какофонии не слышал. Питер подключил провода, и по коридорам «Милано» полилась музыка. Каждый раз, пользуясь новым плеером, Квилл вспоминал о Йонду. И каждая из трёх сотен песен напоминала ему о тех годах, когда он летал под предводительством лучшего из капитанов. Жаль только, что Йонду не успел подарить плеер самолично… Гамора уже успела устроиться в кресле второго пилота. Её зелёные пальцы в перстнях привычно летали над над сенсорными панелями, задавая параметры предстоящего гиперпрыжка. − Доброе утро, Квилл, − бросила она через плечо. − Мы же… Доброе утро, Гамора, − сообразил Питер в последнюю секунду. Он сел в кресло и пристегнулся. Перекрикивая музыку, он передал по громкой связи: − Господа хорошие, люди и нелюди, прошу пристегнуться к креслам и включить амортизацию. Через пару минут мы войдём в гиперпространство. Убедитесь, что всё тяжёлое и теоретически способное летать закреплено и не перебьёт никому хребет. Просьба держать свой богатый внутренний мир при себе, или хотя бы постараться. Довольный своей остротой, Питер загоготал. Он нажал на тумблер обратного отсчёта. Дракс самолично пристегнул Ракету к койке, а потом проверил, крепко ли пристегнулась Мантис. Потом ухнул в собственное, страдальчески скрипнувшее кресло и взял Грута, нежно похлопывая того по спинке одним пальцем, дабы не сломать. Разрушитель уже давно привык, что члены его маленькой семьи далеко не такие выносливые, как он сам, и поэтому он, как самый сильный, взял обязанность за ними приглядывать. − Пуск! – крикнул капитан, нажимая на рукоять. «Милано» исчез в слепящей вспышке, несколько мучительных мгновений спустя появившийся над небом Илоса. Когда звон в ушах и чувство того, что мозг выдавливается сквозь дырочки от волос, прошли, Квилл вновь крикнул по громкой связи: − С прибытием на Илос! Спасибо, что воспользовались аэролиниями «Звёздный Лорд и Ко». Хотя у вас и выбора-то особого не было! – хохотнул Питер. − А где Гамора? – спросил Дракс. Пока все отходили от последствий гиперпрыжка, зеленокожая воительница исчезла.

***

Гамора появилась некоторое время спустя. Питер отметил её побледневшее лицо и слегка ввалившиеся (или это был её тёмный мейк-ап?) глаза. Он спросил её, что произошло, но та резко рубанула своим «ничего», словно топором. Приземлившись, Питер пробежался по электронным спискам лечебных учреждений и выбрал лучшую больницу. Ракета после перегрузок снова отключился, поэтому Квилл поспешил взять его, словно ребёнка, на ручки, и отнести к врачу. Гамора неожиданно, к удивлению и удовольствию Питера, выдала «я помогу» и отправилась с ним. Увидев, что они уходят вдвоём, Дракс спросил: − А я что тут буду делать? С жукоглазкой сидеть? − Почему сидеть-то? Пригласи её куда-нибудь. Звёздный Лорд многозначительно подмигнул. − Пригласить? – протянул Дракс. Не дожидаясь ответа здоровяка, Питер с Гаморой вышли. Подумав, Разрушитель подошёл к Мантис и сказал ей в лоб: − Я тебя приглашаю куда-нибудь. − Приглашаешь? Меня? – на лице Мантис расцвела одна из самых ужасных её улыбок. Лицо словно передёрнуло. − Нет, мне Квилл сказал тебя пригласить, − поспешно добавил Дракс. – Я бы такую уродину… да никогда в жизни. Неловкое положение спас Грут, радостно подскакивая и протягивая ручонки то к одной, то к другому. − Давай его с собой возьмём, − умилилась Мантис, наклоняясь к Груту. – Веточка такой милый! Втроём они вышли на шумную улицу Илоса. Эта планета хоть и была под покровительством Ксандара, но до холёной блистающей столицы Нова ей было ещё как до Парижа раком. Люди на улицах были не такие важные и напыщенные, повсюду бегали дети и раздавался смех. Судя по обилию прохожих на улицах и большому количеству цветных палаток, Стражи попали на Илос в разгар какого-то праздника. Для Мантис всё было в новинку. Странные одежды, разноцветные жители, чудная архитектура, белоснежными шпилями вздымающаяся вверх. Она, не прекращая ни на секунду восхищаться, возбуждённо сновала в толпе, то и дело задирая голову, чтобы разглядеть витые небоскрёбы. Она никогда не видела столько людей вместе, никогда не слышала такой причудливой музыки и не пробовала таких закусок. Тараторя без умолку, она подбегала от одного лотка к другому и разглядывала необычные сладости, забрасывая продавца вопросами «Что это? Это вкусно? Как это едят?». Потом, восторженно вытаращив глаза, поворачивалась к Драксу и умоляюще просила: «давай попробуем!», «ну купи!». Разрушитель, вздыхая, отстёгивал юниты десятками. Угощения на празднике были недешёвыми, но Мантис понятия не имела ни о ценах, ни о деньгах. Те угощения, от которых Мантис, разок укусив и скривившись, отказывалась, доедал Дракс. Суматохи добавлял и Грут, сидящий на плече Дракса, выкрикивающий «я есть Грут!» и тыкающий пальцами на разные вкусности и сувениры. В случае невнимательности или отказа Разрушителя, малыш бесился и, заливаясь злыми слезами, чувствительно стегал Дракса выросшими руками-плетьми. − Воспитал полосатый на свою голову. Совсем избаловал, − ворчал воин, покупая Груту очередной ярко-синий леденец, от которого язык потом чуть ли не светился, или очередную дребедень, вроде дудки-языка или мерцающей палочки. Глядя на счастливо (пускай и ужасно) смеющуюся Мантис, которая уже успела обзавестись блестящей широкополой шляпой и безвкусными пластиковыми бусами, Дракс неожиданно замер в толпе. Его сердце кольнуло воспоминание из прошлой жизни: босоногая девчушка с разрисованным соком индира лицом и увешанная ожерельями из лапок сквирров пританцовывает на пыльной дороге, радостная, что успела застать торговцев-кочевников, которые решили посетить их селение. Камария. Его Камария… Его маленькая, чистая невинная девочка. Она тоже радовалась мелочам и всегда смеялась. − Ну же, Дракс! Идём! – Мантис подскочила и потянула Разрушителя за руки, вырывая того из плена воспоминаний. – Пошли потанцуем! − Нет! Нет! – затряс головой Дракс. – Я не стану повторять эти чумные телодвижения! − Идём! Слышишь, какая музыка! Будет весело! – будто не слыша его возражений, продолжала тянуть его девушка. И, хоть он мог бы легко выдернуть руку (да она бы даже с места его сдвинуть не смогла!), Дракс позволил себя увлечь в кружившуюся толпу танцующих. Под звонкие трели незнакомых Разрушителю инструментов Мантис кружилась и подпрыгивала, размахивая руками. Пусть её танец был нелеп, но глаза горели счастьем. Пытаясь подёргиваться в такт музыке, Дракс повалил несколько человек, сильно махнув рукой, и затих. − Давай! У тебя отлично получается! − звонко закричала девушка. − Я не танцую, − продолжал увещевать её здоровяк. − Пойми, бывают люди, что танцуют, а бывают… Он не успел договорить. Мантис прильнула к нему, делясь своим восторгом. Антенны ярко вспыхнули. С диким хохотом Дракс начал выкидывать замысловатые коленца, смертельно опасные для окружающих и даже отдалённо не напоминающие движения танца. Он размахивал руками, выбрасывал ноги, подскакивал. Мантис, звонко хохоча, вторила ему, кружась и прыгая. Оба ни на йоту не попадали в такт музыки и понятия не имели, как выполняется этот танец, но это не мешало им наслаждаться происходящим. Очень скоро вокруг наших танцоров образовалась «мёртвая зона»: никто не хотел получить фатальное ранение летящим с силой и скоростью железной дубины кулаком. Дракс прыгал, сотрясая помост, пока музыка не затихла. Прекратив плясать, он с хохотом притянул Мантис к себе и сказал: − Ты права, жукоглазка! Это воистину очень весело! Счастливая, девушка утянула его за собой к собирающейся вдалеке толпе. − Пошли! Там точно что-то интересное! Мантис была худая и хрупкая, поэтому её быстро затёрло толпившимися людьми. Один краснолицый мужчина и вовсе вытолкнул её прочь со словами: «таким уродам, как ты, здесь не место!». Дракс почувствовал, что внутри у него что-то щёлкнуло. С оглушительным рёвом он метнулся, расшвыривая толпу, и схватил обидчика за горло, поднимая высоко над землёй. − Ты дерзнул осквернить своим скабрезным языкоблудием эту погожую деву! – взревел Дракс. – Ты смоешь своё оскорбление кровью! − Дракс! – истошно закричала Мантис, повисая на его руке. – Умоляю, отпусти его! − Но этот пасквильный рыловорот посмел оскорбить тебя! – сказал Разрушитель. − Нет, то есть, да! Но он уже раскаивается! – затрясла головой Мантис. – Ты же раскаиваешься, верно? Краснолицый, уже постепенно фиолетовея, забулькал, не в силах кивнуть. − Будет достаточно, если он просто извинится, − примирительно произнесла девушка. – Не бей его, пожалуйста. − Хорошо. Живи, смердящий клоп. Дракс разжал хватку, и обидчик ничком рухнул на тротуар, зайдясь в кашле. − А теперь повторяй за мной: «Я, мизерный червь, посмел нанести чудовищное оскорбление этой девственно чистой женщине и покорнейше прошу простить меня, паразита убогого». Хам, с трудом учившийся заново дышать, честно пытался выговорить витиеватую формулу извинения, но вновь и вновь захлёбывался кашлем. − Повторяй! – прорычал Дракс, пиная того ногой. – «Я, мизерный… − Всё-всё! Он уже извинился! – вклинилась Мантис, повисая на своём татуированном защитнике. – Пошли скорей отсюда, пожалуйста! − Я не слышал! – возмутился Дракс, но, тем не менее, позволил себя увести. Мантис перевела дух, когда они ушли с шумной площади и на них перестали пялиться. Она задала вопрос, который обдумывала уже минут десять: − Почему ты его побил? Он же сказал «урод»? Ты меня так зовёшь, разве это оскорбление? Глядя в её тёмные, большие, по-детски наивные глаза, Дракс почувствовал себя ужасно неловко. − Ну… я вкладывал в это слово совсем другой смысл, − замялся он. – Я не имел в виду ничего плохого. − То есть, слышать «урод» от тебя – это не оскорбление? – с улыбкой спросила Мантис. Дракс не нашелся, что ответить, кроме: − Я больше никогда не буду звать тебя уродом.