Мы теперь семья

      По пути к больнице Гамора была замкнутой и неразговорчивой. Питер предпринимал неоднократные попытки разговорить её, но она отвечала односложно, погружённая в свои мысли. С утра ей снова было нехорошо, но она сумела скрыть это от команды, и отогнать неприятные ощущения стаканом воды и медитацией, но после гиперпрыжка все её внутренности так взбаламутило, что она едва успела добежать до туалета. Кажется, Питер стал что-то подозревать. Он так смотрит на неё. С беспокойством. Сейчас вышагивает впереди, перебрасывается словом-другим с Ракетой, а нет-нет да бросит на неё встревоженный взгляд. Почуял, что не всё в порядке. «Положение осложняется… Теперь уйти будет сложнее», мрачно подумала Гамора. Она уже передумала о своём решении рассказать всё Питеру. Он ничего не сможет сделать, будет только мешать. Смерть – дело одинокое. Так говаривал Танос. Гамора боялась и одновременно желала скорее прийти в больницу и сдать анализ. Чтобы скорей опровергнуть все подозрения. Но в её случае, как ей казалось, подтвердить. Ей было страшно. Нет, самая опасная женщина Галактики не боялась смерти. Смерти от меча врага, что была бы скора и милосердна. Её страшила смерть мучительная и беспомощная. Но на этот случай она уже приготовила всё необходимое. Переступив мраморный порог госпиталя, Питер развил необычайную деятельность. Велел созвать всех светил науки. Огрызнулся каждому новоподошедшему, кто его послал к ветеринару. Многословно объяснял краснощёкой ресепшионистке про уникальность Ракеты и неотложность медицинской помощи. Енот даже не сдержался и хрипло заржал: − Во даёт! Такую рекламу мне устроил! После того, как толпа белых халатов услышала речь реактивного, она увеличилась вдвое. Каждый хотел подойти и своими глазами увидеть говорящего енота. − Ну как дикие, а! – воскликнул Питер, проталкиваясь к коридору с табличкой «травматология». − Что ты хочешь, провинция, − небрежно бросил енот, сплюнув на белоснежные кафельные полы. Наконец среди всей медицинской братии нашёлся адекватный доктор, который пригласил раненого в свой кабинет для осмотра. Проследовав вслед за ним, троица оказалась в тихом белоснежном кабинете с лампами на потолке. От резкого стерильного запаха, витавшего в помещении, енота передёрнуло. Больно уж всё это напомнило ему ту чёртову лабораторию, в которой его «рождали» на свет Божий. Питер аккуратно опустил свою ношу на кушетку, и седеющий доктор-арктурианец со словами «сейчас посмотрим, что там у вас», начал срезать бинты, прикрывающие рану Ракеты. Его повергли в шок импланты в груди енота, а ещё больше кривая дорожка степлерных скоб, стягивающих рану. − Пресвятой Ксандар… − прошептал ошарашенный доктор. − Во-во, я ж говорил вам, что он псих! – подтвердил енот, кивая на Питера. Повязка была перепачкана кровью и гноем, от переноса с место на место шов снова начал кровить. Шерсть, та, которую не сбрили, была покрыта засохшими комками крови и потёками свежей. Врач сделал неосторожное движение и случайно щипнул пациента за шерсть. − Ты что творишь, утырок?! – зашипел тот, дёрнувшись. Брызнула кровь. − Прошу прощения, − забормотал арктурианец, тряся забрызганной кровью рукой в перчатке. Глядя на обрызганный халат и окровавленную использованную повязку, лежащую на полу, Гамора почувствовала вновь подступивший к горлу комок. Перед глазами всё плыло. «Нет! Чёрт тебя дери, нет! Держись! Не смей», приказывала она своему телу. Поняв, что это бесполезно, она рывком дёрнула ручку кабинета. «На воздух! Срочно на воздух!». Вырвавшись в коридор, она сделала пару шагов перед тем, как всё помутнело. Последнее, что она видела, это был ослепительный потолок и испуганное лицо Питера.

***

− Гамора! Гамора! Она почувствовала на своих щеках ладони Квилла. − Ну что же вы её треплете, молодой человек, − послышался укоризненный голос доктора. Приоткрыв глаза, Гамора увидела перед собой лицо Питера с вывалившимися от страха глазами. Он стоял перед ней на коленях на полу. − Гамора! – радостно закричал он и обнял её. – Блин, я так испугался! − Отпусти, я в порядке. Настойчиво выпутавшись из объятий Звездного Лорда, женщина попыталась встать. Квилл помог ей, почти взвалив на себя. − Что случилось? – испуганно спросил он, заглядывая ей в лицо. − Ничего. Я в норме, − отрезала она. − Нет, милая моя, не в норме. Просто так в обморок не падают, − сказал врач, подбираясь к ней сбоку. Он уколол её каким-то приспособлением, похожим на миниатюрный пистолет. − Что вы делаете? – возмутилась Гамора, отскакивая. − Тихо, я всего лишь взял немного вашей крови. Нам же нужно выяснить, что с вами такое. Арктурианец извлек пробирку и сделал пару пометок в журнале. − Вот так. Через часик получите результаты исследования. Гамора ненавидела себя за проявленную слабость. Опозорилась. Перед Квиллом. И, что ещё хуже, перед этой плешивой собакой! Хоть его сейчас и не было в кабинете (санитары унесли, долечиваться), он всё прекрасно видел. Потом наверняка будет подкалывать. «Плевать», подумала Гамора, внезапно осознав, что никакого «потом» не будет. Яд уже поразил мозг, началась раскоординация движений.«Скорее всего, это была наша последняя встреча». Зеленокожая воительница раздражённо вышла из кабинета и села на стул в коридоре. Питер примостился рядом, всё стараясь заглянуть в глаза. − Гамора… − Ни слова об этом! – рявкнула она. – Со мной всё в порядке! А если будешь приставать, то я тебе покажу, насколько я в форме и изломаю тебя так, что вся больница не соберёт. − Чего кипятишься-то? – обиженно проговорил Квилл. – Я переживаю за тебя. Он тяжело вздохнул, но больше попыток заговорить не предпринимал. Мысли в голове Гаморы хаотично метались. Всё пошло кувырком. Она хотела тихо потеряться в больничных коридорах и сделать анализ без свидетелей, а вместо этого Квилл стал ненужным очевидцем её слабости. «Будем выкручиваться», мрачно подумала она. Через некоторое время Звёздный Лорд сказал, что пойдет, проведает, как там Ракету устроили. Пригласил Гамору с собой, но она отказалась. Воспользовавшись его отлучкой, она ушла и остаток времени просидела на крыше больницы, созерцая возможно последний в своей жизни закат. Никогда не страдала такой ерундой, а тут, как приклеенная, сидела и смотрела, как два солнца Илоса одно за другим клонятся к горизонту. Окольными путями она вернулась к кабинету. Питера там не было. Она вошла в кабинет, стараясь сохранять невозмутимый вид. Арктурианец тепло ей улыбнулся. − Где же вы пропадаете? Ваш молодой человек вас уже обыскался. − На крыше, − бросила Гамора, проглотив «молодого человека». − На крыше? – ужаснулся доктор. – Это определённо недопустимо! Вам в вашем положении стоит поберечь себя. − Что? Какое такое положение? – тихо переспросила она. − Вы беременны! Поздравляю! – расплылся в улыбке врач. Гаморе показалось, что из лёгких выкачали весь воздух. − Ты лжёшь! – рявкнула она, в мгновение ока подлетев к доктору. Схватив его за грудки, она подняла его в воздух и тряхнула. Послышался звук рвущейся ткани. − Говори правду! – прорычала она. − Это правда! – задрожал арктурианец. – Зачем мне лгать? − Этого не может быть. Ты ошибся, − проговорила Гамора, качая головой. − Нет! Чистая правда! Отпустите, я вам покажу результаты анализа. Отпущенный на волю врач спешно достал бумагу из ящика стола и протянул женщине. Вырвав листок из рук, она погрузилась в чтение, а доктор на всякий случай отошёл подальше. − Не может быть… − прошептала Гамора, но надпись чёрным по белому утверждала обратное. «Срок беременности 8 недель» Вдруг со щелчком все части головоломки встали на место. Совпали время и даты. Небула не травила её и не была повинна в её плохом самочувствии. Виноват был… − Квилл! – зарычала воительница, сминая бумагу. – Мерзавец! С воем обнажив меч, она обрушила свой гнев на письменный стол врача. «Как такое могло получиться? Как?!» Она же машина! Она не может забеременеть. Так она, во всяком случае, всегда думала. Она одиночка. Странница. Пилигрим в пустыне. Движимая звёздным ветром, словно перекати-поле. В её кочевой жизни ребёнок был ей совершенно не нужен. И меньше всего ей был нужен ребёнок от этого безрассудного терранина. − Доктор, − подошла она к забившемуся в угол арктурианцу. – Я могу решить эту проблему? − Д-да, − задрожал тот, не сводя глаз с её обнажённого меча и в капусту порубленного стола. – У вас ещё есть в запасе недели три-четыре. Н-но я советую, − рискнул добавить врач – вам хорошенько всё обдумать. − Сама разберусь, − холодно промолвила Гамора, с щелчком убирая меч. Глядя на удалявшуюся инопланетянку с багровыми волосами, он продолжал биться в приступе ужаса. Бедняга будет ещё долго заикаться, завидев любую красноволосую женщину. Быстрыми шагами мчась по коридору, Гамора первый раз в жизни не знала, что ей делать. На случай отравления она чётко продумала план действий, а здесь… Она никак не ожидала подобной развязки. Этого просто не могло случиться! Они принадлежат к разным расам, большая половина её тела заменена металлом и имплантами. Она киборг. Не женщина. Даже если бы она захотела зачать ребёнка, то должна была потерпеть неудачу. Как?! Зейвобери остановилась. Непрошеная слеза, едва показавшись из уголка глаза, была безжалостно стёрта. Она вспомнила, как когда-то завидовала нормальным женщинам, которые могут завести семью и выносить ребёнка. Женщинам, которым не нужно каждый день спешить на войну и проливать кровь ради чужого имени очередного тирана, который оплатит золотом их верность. Это был шанс. Злой, насмешливый рок подшутил над ней, когда она уже перестала завидовать, думать, да и вообще чувствовать что-либо. Превратилась в машину. Внутри и снаружи. − Гамора! Стой! Квилл. Он бежал к ней по коридору, продолжая выкрикивать её имя. − Я везде тебя ищу! Что случилось? – выдохнул он, пытаясь сровняться с её быстрым шагом. − Что случилось?! – глаза Гаморы будто застлала кровавая пелена. Гнев, кипевший в ней, нашёл идеальную мишень. Она развернулась и со всей дури толкнула его в грудь. Питер оторвался от пола и пролетел несколько метров, врезавшись в стену. − За что? – простонал он от боли и обиды. − Не смей меня преследовать, иначе, клянусь Таносом, я убью тебя! – страшно закричала наёмница и бросилась на выход из больницы. Квилл, несмотря на более чем ясное предупреждение, кинулся следом. Он не мог понять, что с ней происходит. Он заметил, что она сегодня с утра сама не своя. Да если быть точным, то несколько дней до этого. После Честы. После того странного приступа. Она делала вид, что всё в порядке, но его обмануть не смогла. Он подмечал, когда она меняла перстни местами, замечал, какие именно сапоги из своей абсолютно одинаковой братии она надевала, замечал, на какой пробор зачесала волосы. Он любил её. Поэтому от его глаза не могла укрыться ни одна мелочь. И он во что бы то ни стало хотел узнать, что её гложет. Увидев, что женщина почти покинула холл, он сиганул через перила второго этажа, включив антигравы. Услышав звук, она обернулась, но он уже спланировал на неё. С рычанием она схватила его за хрустнувшую куртку и впечатала в пол. Белоснежные плиты пошли мелкими трещинами. − Я тебя предупреждала, − прошипела она. − За что? – пролепетал Квилл, еле дыша. – Я ничего тебе не сделал. − Не сделал? – рявкнула Гамора, перебросив его через себя. Питер спиной вышиб дверь и вылетел на улицу. − Я тебя ненавижу!! Ненавижу! Выскочив следом, словно фурия, воительница обнажила меч. − Ненавижу!!! Ты мне всю жизнь поломал! – в её голосе отчётливо слышались нотки истерики. − Стой! – закричал Питер, неловко поднимаясь с мостовой. Тело болело, грудь отзывалась болью при каждом вдохе. − Я тебя предупреждала! – заорала она и с мечом наголо ринулась на Квилла. Тот поднырнул под неё и, схватив за талию, повалил на землю и прижал к асфальту. − Объясни, что происходит! – прокричал он. В следующий момент Питер, получив сильнейший удар обутый в сапог ногой, отлетел, сшибив по пути ларёк мороженого. Гамора с нечеловеческим рёвом бросилась за ним. Пытаясь выбраться из-под обломков и раздавленных порций лакомства, Квилл понял, что не успеет увернуться. С ужасом и мольбой в зелёных глазах он смотрел на приближающуюся зелёную убийцу. С криком Гамора нанесла удар. Ещё. И ещё. И ещё. Воткнув меч в землю, она прекратила атаку. Питер осторожно приоткрыл один глаз. Ларька, на котором он лежал, больше не существовало. Всё вокруг него было изрублено в щепки. Полы пальто тоже были изрезаны на полосы, но сам Квилл, осторожно прислушавшись к своим ощущениям, понял, что он относительно цел и кровью не истекает. Гамора, вонзив меч в тротуарную плитку, стояла на одном колене, обхватив его обеими руками и опустив голову, завешенную волосами. − Нет, − глухо проговорила она. − Нет! Истошно заорав, она с лязгом освободила меч и воткнула его над головой Квилла, нависнув над ним. Она тяжело дышала, лицо было закрыто нависшими волосами. На щеку Питера капнуло что-то тёплое. − Не могу, − прошептала она, резко выдергивая клинок и отстраняясь. Звёздный Лорд увидел мелькнувшее в волосах лицо Гаморы. Её темные глаза блестели от слёз. В следующий миг она встала и быстро зашагала прочь. Кряхтя и кашляя, Питер поднялся из обломков. Нетвёрдым шагом он бросился за уходящей женщиной. Собравшаяся толпа зевак с ужасом отшатывалась от него, точно также, как и только что от зеленокожей киллерши. − Пожалуйста, прости меня, что бы я ни сделал! – закричал Квилл, сам чуть не плача. – Я не знаю, в чём я виноват, но я люблю тебя! Вернись! Гамора чуть замедлила темп. Припадая на ногу, он побежал быстрее. Воительница резко развернулась к нему и подалась навстречу, схватив его за грудки. − Скажи хотя бы, за что ты меня так ненавидишь, – выдохнул Питер, глядя в её бездонные тёмные глаза. − Хочешь всё знать? Злая усмешка исказила лицо Гаморы. Голос стал еле слышным. − Я беременна от тебя. Зейвоберийка оттолкнула его от себя, и Квилл упал, проехав спиной по тротуару. В ушах зазвенело, но виной тому была вовсе не сила удара.