Мы теперь семья

Питер не знал, сколько времени он добирался до «Милано». Ушибленная нога отчаянно ныла, грудь словно сдавило стальным обручем. На него словно опустился плотный туман, поглотивший все мысли и эмоции. Квилл был настолько ошарашен новостью и тем, как Гамора с ним обошлась, что сам не заметил, как дошёл до корабля. Ступив на палубу, он прислушался. Никого. «А ты что думал? Что она отчекрыжит тебя и вернётся, как ни в чём не бывало?», ехидно сказал его внутренний голос. Скинув с себя безнадёжно испорченное пальто, Звёздный Лорд поплёлся в ванную, мимоходом порадовавшись, что никто не видел его позора. Ну, кроме сотен двух-трёх зевак, конечно, до которых ему дела не было. «Главное, что сейчас тут нет ни Ракеты, ни этой фриковой парочки», подумал Квилл, ощупывая лицо перед зеркалом. Ерунда. Пара ссадин. Питер соскоблил потёки крови из-под носа, умылся. Из зеркала на него взглянул встрёпанный мужчина с испуганным взглядом и опухающим лицом. − Астероид мне в задницу, − зажмурился Квилл, в сотый раз вспомнив последнюю фразу Гаморы. «Я беременна от тебя» Почему она не сказала мне сразу? Почему была готова сбежать и убить меня, словно злейшего врага, лишь бы не открыться? Разве мы не семья? Разве не ты говорила, что мы теперь решаем всё сообща? Разве я не имел права знать? − Я тоже в этом участвовал, чёрт побери! – заорал Питер, саданув кулаком по стене. Почему, Гамора? Почему?! − Она меня ненавидит… − прошептал он собственному отражению – Ненавидит… Питер вспомнил, как она убежала от него. Стремительно, как животное, вырвавшееся от мучителя. Взобралась на здание и умчалась по крышам. Чтоб не преследовал. Чтоб не нашёл. А может, он и был для неё мучителем? Может, был ей неприятен? Ненавистен? «Любящие женщины такое не вытворяют», подумал Квилл, стащив футболку. Кроводтёки на торсе начинали отчётливо проявляться. Звёздный Лорд вдохнул полной грудью и скривился от боли. «Рёбра к херам полетели», отрешённо подумал он, словно не про себя. − Это я во всём виноват, − пробормотал он. «Прав был Дракс, нашёл бы другую». Только вот сердцу не прикажешь. Питеру была нужна не другая. А Гамора. Со всеми её заморочками, колючками, резкими словами… Не просто из упрямства. Не из спортивного интереса. Не потому что она единственная девушка в команде. Нет. Совсем нет. − Нет. Нет, − повторил он своему отражению, словно сам себя убеждая. «Я так старался! Из кожи вон лез. А она всё не замечала. Делала вид, что ей плевать. Делала вид, что у неё нет сердца. Я не знал, что мне ещё сказать, что сделать, с какой стороны подойти!» Потом… Неожиданно начало что-то наклёвываться. Помаленьку налаживаться. Питер был готов танцевать безо всякой музыки, несомый на крыльях счастья. Ему казалось, что всё хорошо. Что всё срастётся. А тут… Эта беременность. Зачем?! Как невовремя! Как некстати! − Да я сам ещё ребенок! – воскликнул Квилл, возмущённо вытаращив глаза. Обратив всё к тому же зеркалу немой вопрос «Что делать?», Питер хаотично обдумывал сложившуюся ситуацию. Он не собирался становиться отцом. Ни разу. Зачем? У опустошителей нет детей. Нет семей. Они просто вольные птахи космоса. Живут в своё удовольствие. Напиваются, веселятся. Тратят деньги налево и направо, шикуют. Или же месяцами едят одни пищевые плитки, если фортуна повернулась задом. Если хотят секса, идут в бордель. Всё просто. Никакой ответственности. Его вполне устраивал подобный уклад жизни. Конечно же, ребёнок этот вовсе ему не нужен! Обуза. Проблема. И Гаморе, вероятно, тоже, раз она его за это чуть не прирезала… Что делать теперь, он понятия не имел. Если бы они с Гаморой сели бы и обсудили всё по-человечески… Но она убежала от него, как от прокажённого. − Пускай сама со всем разбирается, если ей так хочется! – обиженно сказал Питер двойнику в зеркале. – Если хочет быть психом-одиночкой, вперёд! Сделав себе укол обезболивающего, Квилл вышел из ванной. Жаль только, что не существовало лекарства, чтобы обезболить сердце… Охая, он натягивал чистую футболку, когда услышал щёлкнувую дверь шлюза. Чуть не разодрав футболку, он рванулся вниз. Сердце, несмотря на обиду, дёрнулось и затрепетало. Но на полпути застыло и рухнуло обратно. −…я против пятерых, с моими верными клинками! И я взмахнул раз, и все головы еретиков упали оземь! – послышался до боли знакомый голос. − Удивительно! – прозвенел рядом тонкий девичий голосок. «Нагулялись», мрачно подумал Квилл. Спустившись, он увидел, что парочка вернулась, помахивая сцепленными руками. На плече Разрушителя уютно примостился дремавший Грут, пускающий синие леденцовые слюни. − Квилл! – воскликнул Дракс, мгновенно разнимая руки. Мантис смущённо заулыбалась и хихикнула. − А там карнавал! − Рад за него, − тяжело сказал Звёздный Лорд. Говорить тоже оказалось больно. Челюсть уже опухла. − Что случилось? – пристально разглядывая его, спросил Дракс – Почему твоё лицо носит следы побоев? «Как же ты близок к истине, приятель!», ухмыльнулся Питер. − Да не, ерунда! – отмахнулся он. – Споткнулся. Разрушитель хмыкнул, но ничего не сказал. Опытного драчуна было сложно провести. − А где Гамора? – спросила Мантис. − Мы с ней разминулись, но она скоро придёт. Хотелось бы ему самому в это верить… − Всё в порядке? – недоверчиво пробасил Дракс. − В полном, − бодро кивнул Питер. – Всё хорошо. И с Ракетой хорошо, и с Гаморой хорошо, и вообще хорошо… Махнув рукой, он сказал: − Пойду перекушу, ребят. Потом расскажете, как отдохнули. Квилл поскорее постарался смыться подальше от возможных неловких вопросов. Перехватив пару плиток (чисто для вида, от одной мысли о еде его подташнивало), Звёздный Лорд закрылся в каюте и постарался уснуть. Сон не шёл. Питер ворочался с боку на бок, мучаясь от синяков и тяжёлых мыслей. Костёр обиды, в который от тщательно подбрасывал дров, чадил и затухал. Но вместо него разгорался огонь беспокойства, который погасить было невозможно. Квилл всю ночь прислушивался, не хлопнет ли внизу шлюз, не послышатся ли знакомые чеканные шаги. Он от всей души надеялся, что Гамора вернётся. Ему было нужно с ней поговорить. Как именно повести разговор, он ещё не знал. Знал только то, что оставлять всё, как есть, нельзя. Нельзя оставлять Гамору наедине с её проблемой, и плевать, что она считала иначе. «Мы семья. И друг друга не бросаем», решительно подумал Питер.

***

Звёздный Лорд с трудом потянулся. Всё тело ныло и протестовало даже на простую попытку наклониться. Синяки уже расцвели во всей красе, и Питер поспешил одеться. Всю ночь он и глаза не сомкнул, терзаясь волнениями и болью в боках. Обида отошла на второй план, выпустив на сцену тревогу. Натянув футболку, Квилл почти бегом поспешил в комнату Гаморы. Отсек был пуст. Постель была также безукоризненно заправлена, как накануне. Тяжко вздохнув, Питер пошёл в кают-компанию. На столе были разложены местные продукты, и не успел Квилл порадоваться, что можно наконец-то передохнуть от ненавистных плиток и поесть нормальной еды, как заметил стоящую в углу Мантис. Она, стоя в полутени со своей слишком большой по размеру (Драксовой?!) кружкой, казалась почти неотличимой от стены. − Ух! Я тебя не заметил! В твоём роду случайно не было хамелеонов? – попытался пошутить Квилл. − Гамора так и не вернулась, − скорбно поджав рот, сообщила девушка. − Да не переживай, вернётся! Звёзный Лорд, прихватив пару упаковок еды, поспешно попятился прочь от неприятного разговора, но вдруг врезался спиной в стену. И чуть не взвыл от неожиданности, когда стена крепко схватила его за плечи и спросила суровым голосом: − Что произошло на самом деле? Питер замер в замешательстве, судорожно соображая, что бы сказать (читай: солгать). − Я есть Грут! – осуждающе воскликнул маленький гуманоид, кинув в него вилкой, которая ощутимо стукнулась об и так больное ребро. − Эй! Харе меня тромбовать! Накинулись все на одного, − возмутился Питер, потирая ушибленное место. − Не пытайся уклоняться от ответа, я всё равно дознаюсь, − проговорил Дракс сзади, чуть сильней сжимая плечи Квилла. Тому показалось, что его медленно стискивает меж двумя стенами. Представив, что может статься с его и так пострадавшим накануне телом после процедуры «дознавания», Питер выпалил: − Мы… вчера немного повздорили. И это было правдой. Частью правды. Её двенадцатью процентами. Хватка Разрушителя стала слабее, и Звёздный Лорд поспешил вырваться и отойти на безопасное расстояние. − Каков был предмет разногласия? – спросил Дракс. Он действительно выглядел обеспокоенным. − А, да так… Мелочь какая-то, − пожал плечами Квилл. − Мелочь не нанесла бы столь сильного эмоционального урона, − покачал головой здоровяк. – Я неоднократно пытался с ней связаться, но передатчик не отвечал. «Неудивительно», подумал Питер, представив себе валяющийся уже где-нибудь разбитый на тысячу кусочков прибор, попавшийся под руку разъярённой зейвоберийке. Мир его микросхемам. − Чем ты так её обидел? – прошелестела Мантис, появившаяся рядом с его локтем. − Не знаю! Ну не знаю я! – попытался выкрутиться Квилл. – Сказал что-нибудь не то, вот она и надулась. Это же женщины: они обидчивы, как дети и горячи, как порох. Проветрится – вернётся. Поспешно выскользнув из отсека, Звёздный Лорд спешно перекусил в своей каюте, после чего покинул «Милано». Хотя больше всего на свете сейчас ему хотелось бы отлежаться. Но он добрых полдня протаскался по городу, разыскивая Гамору. Даже несколько раз принимался звать её по имени, хотя понимал, что это дохлое дело. Если она сама того не захочет, Питер её ни за что не найдёт. «Она может быть вообще уже на другом краю вселенной», удручённо подумал Квилл, присаживаясь на скамейку передохнуть. От мельтешащих вокруг праздных прохожих в ярких нарядах у Питера уже начинала кружиться голова, горячее полуденное солнце нещадно жгло темечко. Кучу часов потрачено впустую. Нога, отдохнувшая было за ночь, снова начала ныть, и походка Квилла теперь больше напоминала ковыляние старого пирата. На мгновение ему показалось, что он увидел в толпе мелькнувшее знакомое лицо, и он с криком «Гамора, постой!» половину площади гнался за выныривающим из толпы зелёным лицом. Когда девушка недоуменно обернулась на его истошные вопли, Питер увидел, что преследовал всего лишь ярко разрисованную карнавальную маску. Конечно, праздник сильно осложнял поиски, но Звёздный Лорд понимал, что и без столпотворения его шансы отыскать Гамору равняются нулю. Знал, а всё равно упрямо таскался по городу, припадая на больную ногу. Вышел он на поиски и на следующий день, и на послеследующий, и ещё… Невыносимо было сидеть в «Милано» и ждать, сложа руки. А ещё он, словно от прокажённой, шарахался от сочувственно-участливой Мантис, которая постоянно наседала на него с просьбой «поделиться терзающими его мыслями», и мрачного татуированного воина, который последние несколько дней безвылазно торчал в оружейной, точа ножи. Ходьбой он старался убаюкать свою тревогу, которая глодала его изнутри. Беременность Гаморы и все сопутствующие этому проблемы отошли на второй план, самым главным теперь было то, чтобы она вернулась. Питера одолевал страх, растущий день ото дня, что Гамора может и вовсе не возвратиться. Оптимист внутри него, ожидающий, что возлюбленная скоро вернётся и всё будет по-старому, скончался в агонии на четвёртый день после её ухода. Пессимист твердил, что всё потеряно и Гамора его ненавидит лютой ненавистью и навсегда покинула «Милано», а малодушный трус, жавшийся по углам души, надеялся на то, что она сама разберётся со своей беременностью без его участия. Квилл боялся ответственности. Боялся принимать решение, которого Гамора могла вполне законно от него потребовать, как от отца будущего ребёнка. Поэтому он продолжал нервно шагать по улицам Эльсарзар-Сити, продолжая надеяться на то, что всё как-нибудь образуется само собой. Пользуясь вынужденной остановкой, Звёздный Лорд связался с Краглином и договорился о передаче артефактов. Новоиспечённый капитан, передавая Питеру его долю (про которую тот и думать забыл за всеми этими переживаниями), хитро прищурился и спросил: − А где твоя зелёная? − А, неважно, − удрученно махнул рукой Квилл. − Если неважно, чего так скис? – резонно спросил Краглин. – Колись, у тебя же с ней шуры-муры, я давно это понял. Глубоко вздохнув, Квилл сказал: − Да поругались мы с ней. Сильно. Вот она психанула и убежала. «Всё равно Краглин уже догадался, что не всё ладно в Датском королевстве, так хоть, может, совет получу». Бывший старпом почесал бритую ёжиком репу и выдал: − Да и забей на неё. Баб вокруг дофига. Если не вернётся, найдёшь себе, наконец, нормальную, которая тебя во время секса к стене мечом не пришпилит! Довольный остротой, Краглин сипло заржал, обнажив железные зубы. «Да, хреновый из тебя советчик», подумал Квилл, выпроваживая гостя с «Милано». − Слушай, Квилл, тебе по старой памяти заказики подбрасывать, если что? − Да, окей, − рассеянно кивнул Питер. Мыслями он уже был далеко отсюда.

***

Звёздный Лорд подскочил посреди ночи от громко воя сигнализации. Накинув куртку на голое тело, он пулей рванулся к шлюзу. Незадолго до того, как он достиг места назначения, сигнализация стихла. Питер щёлкнул выключателем, и свет озарил ночного гостя. − Тьфу! Дерьмо собачье… − проворчал Ракета, сплёвывая кусочек белой резины, бывшей мгновение назад проводом. Заметив Питера, он заорал: − Квилл, ты вообще больной? − Ракета?! А ты что здесь делаешь? – вытаращился Квилл. Енот голышом стоял посреди ангара. Ну, насколько вообще может быть голым существо, покрытое мехом. Тело реактивного пересекал уродливый едва подживший шрам, вокруг которого была далеко выбрита шерсть. Когда енот дышал, шрам двигался на нём, будто пытался уползти прочь с такого малопривлекательного тела. − Что-что, − буркнул он. – Вылечился. − Ты убежал что ли? – уточнил Питер. − А если и так… Эй, а ну-ка прекрати пялиться на мои шары! – Возмущённо прошипел Ракета, прикрывая лапами свои скромные енотьи принадлежности. − Шары! – хмыкнул Квилл, отправляясь за запасным комбинезоном енота. – Эт ты себе польстил, приятель. Поймав брошенный ему предмет одежды, реактивный пригрозил Квиллу, не отнимая лапы от причиндалов: − И не вздумай подсматривать! А то нос откушу. В список увлечений Звёздного Лорда не входила зоофилия, так что зрелище обнажённого енота не доставляло ему ни малейшего удовольствия. − Эх, скоты, − фыркнул Ракета, одеваясь. – Взяли и выкинули весь мой шмот. Прикинь, как тряпку половую! Уроды. − А ты чего так рано-то? − Чего, не ждал, Звездный Фуфел? – ухмыльнулся Ракета. – Достали они меня: туда не ходи, здесь полежи! А под хвостом у меня нюхнуть не хотите? Тут енот опустил глаза вниз и пнул ногой перекушенный провод: − А этот аврал нахера? Воров боишься? Я сначала было подумал, что на чужой борт вломился. − Не, это… на случай, если Гамора решит вернуться ночью, а я не услышу. Питер вздохнул. Он решил, что нет смысла отрицать или врать, потому что Дракс и Мантис уже не один раз успели навестить Ракету в больнице и стопудово всё ему рассказали. − Ха! Ну, ты уникум. Сначала на хвост ей наступил, теперь хернёй страдаешь! − Ракета, ё-моё! Можешь хоть раз оставить свои высокоинтеллектуальные комментарии при себе? – вспылил Квилл. − А я может, по душам поговорить хочу? – рыкнул енот. – Или твоё лордское величество чересчур именитое, чтобы общаться с холопами? В голосе Ракеты стали пробиваться истерически нотки. − Да заглохни ты, − устало закатил глаза Квилл. − А уж ты послушай! Чё, скинул меня фиг знает, кому, фиг знает, куда и думал, избавился? Ни разу не пришёл глянуть, вдруг я сдох! Зато молодец – со всеми пересрался. А на меня ещё баллоны катит, типа я неуживчивый! − Ну вот что ты с порога сразу ко мне цепляться начал? – крикнул Квилл. – Поди к Драксу прицепись. Пусть он тебя за ушком погладит, может, подобреешь. − А и погладит! – прошипел енот. – Потому что ему не насрать на других. Он делает, а не просто болтает, как ты, звёздное трепло. Он хоть поинтересовался, как я там! А мне, между прочим, вот такой шмат искусственной кожи пришили, и кусок кишок заново вырастили! − Лучше бы тебе кусок мозга вырастили, − огрызнулся Питер. − А ты бы хер себе сходил отрастил! – хрипло заорал енот. – Может, стал бы тогда настоящим мужиком, подкидыш! − Я есть Грут! Гуманоид радостно запищал и кинулся обнимать лучшего друга. Енот, секунду назад брызгавший бешеной слюной, радостно ощерился и подхватил малыша на руки. − Я тоже соскучился! А ты тут как, совсем замшел без меня? Питер обернулся и увидел Мантис и Дракса, спускающихся в ангар. − Ну вот, теперь действительно чувствую себя дома, − сонно проворчал Дракс, разбуженный руганью и воем сигнализации.