Мы теперь семья

      После беседы с Драксом на душе у Питера стало спокойней. Если раньше его нутро холодело от мысли, что ему придётся стать отцом и в корне поменять свой бесшабашный образ жизни ради маленького, ползающего, пищащего гуманоида, то теперь он постарался взглянуть на это с другой стороны. Да, конечно, проблем и беспокойств добавится в тройном объёме с появлением на корабле маленького плачущего создания, но это будет его ребёнок. Их с Гаморой. А Гамору он, как ни крути, любил (как ему порой казалось, себе на беду). И чем дольше она отсутствовала, тем сильнее он понимал, что не может без неё жить и готов принять её уже не с одним ребёнком, а с целым выводком зелёных шумных ребятишек. «Только бы она вернулась», думал он, сидя ночами на корпусе «Милано», вглядываясь в ночное небо Илоса, мерцающее чужими звёздами. Питер часто не мог уснуть ночью и выбирался наружу, просиживая часами на медленно леденеющем борту корабля, погруженный в мысли. Он многое обдумал и взвесил за эти две с половиной недели, и даже стал мудрее, хотя сам пока этого не заметил. Его больше всего раздражало то, что Ракета, выслушав его сокровенные мысли, стал вести себя, как скотина. Таскался по барам, напивался в стельку («Отвянь, я рану изнутри дезинфицирую», огрызался он, почёсывая зарастающий новой шерстью шрам, на попытки Питера тормознуть его запой), один раз споил Грута. Тот еле доплёлся до «Милано», упал через порог и срыгнул на себя какой-то гадостью. − Чем ты его кормил? – возмущался Квилл, утирая Груту рот. – Он же ещё ребёнок! − Я его приучаю к взрослой жизни, − прошипел Ракета, с которым Квилл ещё утром крепко пособачился. По вине енота, разумеется. – Не лезь в моё воспитание. Своих уродов вон настрогай и капай им на мозги! Питер его за это ударил наотмашь. Получил болезненный укус и расцарапанную ногу. Каждый вечер, смазывая место укуса мазью, Звёздный Лорд поминал Ракету тихим злым словом и надеялся, что у енота нет бешенства. Грут после попойки два дня ходил вялый и ничего не ел. Со скандалом Питер отобрал малыша у Ракеты, запретив тому таскать его с собой по барам, чуть не получив в процессе ещё один укус. Но Грута отбил. Поэтому в ночных посиделках Квилла его часто сопровождал маленький, боявшийся темноты и одиночества, гуманоид. Грут почти сразу засыпал у него на плече, и Квилл, поглаживая его, иногда представлял себе, что его отпрыск может быть таким же, разве что покрупней и поразговорчивей. Карнавал давным-давно закончился, но Дракс всё продолжал куда-то приглашать Мантис, и они частенько уходили вдвоём с корабля. Они много времени проводили вместе. Разрушитель учил девушку обращаться с оружием, и она делала успехи. Дракс вывернул из земли дерево и сделал из него мишень для своей ученицы. Она так старательно отрабатывала броски и удары, что Питер, проходивший мимо, чуть не остался без глаза. Зато приобрёл пару седых волосков, когда в миллиметре от его зрачка, срезав ресницы, пролетел стальной кинжал. Мантис долго плакала и извинялась, твердя, что метилась совсем в другую сторону. Квиллу было сложно простить её, но гораздо проще, чем если б он остался без глаза. Ракета, в те дни, когда трезвел, порывался сесть за штурвал и улететь с «этой грёбаной мусорной кучи с напыщенными ксандарианцами», и Звёздному Лорду приходилось каждый раз взывать к совести енота и просить подождать Гамору. − Да забудь ты про неё! – плевался Ракета, размахивая лапами. – Ты облажался по самое не могу, и ноги её больше на «Милано» не будет. И всё из-за тебя! Потому что ты думаешь не верхним мозгом, а нижним! Презрительно тыкнув тому когтем в промежность, енот уходил в очередной паб. Налакаться. Он тоже, как и Питер, скучал по Гаморе. Как и Дракс, как и Мантис. Просто енот, будучи несдержанной личностью, проявлял это острее других. Квиллу казалось, что его мозг скоро полетит к чертям собачьим. Его капитанский авторитет упал, и уважал его теперь разве что Грут, по причине своего малого возраста. На корабле воцарился небывалый срач, который никто не хотел убирать. Повсюду валялись вещи: забытые, переломанные, разобранные. Немытая посуда уже успела обрасти плесенью. Дракс и Ракета, перессорившись и перебив половину посуды, начали питаться в бистро и фаст-фудах, принося с собой готовую еду, и ныкая её по углам друг от друга. Звёздный Лорд только теперь начинал понимать, как много значила Гамора для их команды. Она пресекала ссоры, трезвым словом успокаивала спорщиков, давала разумные советы. Поддерживала авторитет Питера, делая его непререкаемым. Была его надёжной правой рукой. «Да, работа женщины не видна. Видно становится только тогда, когда она перестаёт её делать», удручённо думал Квилл. Однажды, проснувшись, Питер не обнаружил в холодильнике еды, которой он купил себе на завтрак накануне вечером. − Кто сожрал? – с возмущением спросил он, спрашивая всех собравшихся в кают-компании. До его прихода Ракета с Драксом что-то активно обсуждали, а теперь замерли, словно застуканный за танцами Грут. − Чего вы тут вообще шушукаетесь за моей спиной? Про меня? Чё, воды в рот набрали? Отвечайте! − Я не набирал в рот никакой воды, − сказал Дракс с честными глазами. Квилл мученически застонал. − Всё с вами ясно… Он развернулся и пошёл к выходу из отсека. − Ракета с Драксом поспорили, − подала голос Мантис. – Сколько пройдёт времени, прежде чем ты приведёшь сюда проститутку. Не заметив страшных взглядов спорщиков, девушка, наморщив лобик, простодушно спросила: − А что такое проститутка? − Ну спасибо! – крикнул Питер, взмахнув руками. – Зашибись вы обо мне какого мнения! − Это ж так, по приколу, − начал Ракета. − Да пошли вы все, приколисты. Не о чем мне с вами говорить больше. Звёздный Лорд тяжело вздохнул и решил позавтракать где-нибудь в Эльсарзар-Сити. Раздражённо хлопнув шлюзом, он поёжился от неприятного моросящего дождя, который, под стать его настроению, лил уже почти неделю. Дорога раскисла. На тротуарах повсюду стояли лужи. Утро было промозглым и туманным. Серая пелена так плотно окутала город, что казалось, что вокруг «Милано» ничего не существует, кроме этого тяжёлого застиранного дождями полотна. Сунув руки в карманы, Квилл зашагал по направлению к видневшимся в дымке зданиям. Пройдя несколько шагов, он заметил в тумане двигающуюся ему навстречу фигуру. Питер остановился, приглядываясь. Постепенно силуэт становился всё чётче, и Квилл сумел опознать в нём женщину. Она медленно приближалась, покачивая бёдрами, тёмные волосы развевал ветер. Вдруг шальной луч света пробился сквозь мутную пелену и скользнул по её лицу. Зелёному, словно молодая трава. Сердце Питера замерло. − Гамора! – отчаянно заорал он. – Гамора! Побежав вперёд, он вдруг метнулся назад, к «Милано». Пробежав несколько метров, он крикнул: − Ребят! Гамора вернулась!!! И, развернувшись, скачком побежал к ней навстречу. «Вернулась! Вернулась!» В голове Квилла стучал радостный колокол. Он представил, как сейчас он обнимет её, крепко-крепко, и никогда не отпустит. Он так соскучился. А она? Тоже, наверное. Из клочьев тумана показалось мрачное лицо Гаморы. Губы сжаты, взгляд сосредоточенный. Питер, мчавшийся изо всех сил, резко осадил, взметнув фонтанчик грязи. Он словно споткнулся об её колючий взгляд. Внутри ёкнуло. «Если она и вернётся, то только тебя дорезать», прозвучал в голове насмешливый голос Ракеты. Звёздный Лорд замер в десяти шагах от неё. Он решил вначале выслушать, что она скажет. Гамора тоже остановилась. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Всё так же бесстрастна, как и всегда. Руки на груди, взгляд холоден. «Ну давай, начинай лечить мне мозги», устало подумала Гамора. «Ты же так это любишь – все эти пустые разговоры». Она была сверх меры вымотана физически и морально. Раньше бы она преодолела Галактику из конца в конец, а потом приняла бы бой с сотней противников, и даже вполовину бы не устала. Но сейчас её изменяющееся тело диктовало ей новые правила игры, которые ей приходилось принимать, несмотря на то, что они ей не нравились. Она пересекла тысячи парсеков, и лишь для того, чтобы вернуться к началу пути, привезя свой драгоценный груз обратно. Гамора устала. Ей никогда в жизни не приходилось столько думать над одним и тем же. Все проблемы она привыкла решать быстро, с наскока, и преимущественно, с помощью меча. Эта же проблема сводила её с ума, в тысячный раз гоняя её по одному и тому же кругу. Хотя выход из него был, и была возможность. И чтобы воспользоваться ей, не нужно было бы покидать Илос. Даже не нужно было бы покидать больницу. Но, чтобы во всём разобраться и расставить все точки над «i», стоило пересечь половину Галактики и вернуться. Гамора хотела принять верное, обдуманное решение. Без пафоса, но это был её единственный шанс. Шанс изменить жизнь (или хотя бы попытаться), стать кем-то большим, чем просто хладнокровной машиной для убийств. Стать женщиной. Стать матерью. Узнать, способна ли она дать жизнь, а не только отнять. Если она им не воспользуется, то так и останется бездушным роботом в оболочке из плоти. Она много времени провела на том астероиде, раздумывая над словами Небулы. Сидя на раскалённом песке, от жара которого её спасал только плотный, оснащённый мощной системой климат-контроля, надёжный скафандр. Она перебирала мысли, словно чётки, нанизывая бусины чувств на ниточку разума. Смотрела сквозь зеркальный щиток на ослепительную Дельту-2 и пыталась представить себе, а что если… После того, как Гамора узнала о беременности, её до краёв затопила всепоглощающая ненависть к Квиллу. Она не хотела его больше видеть, ни разу в жизни, была готова покрошить на куски. Но так и не смогла. Хотела сразу же вернуться в госпиталь и избавиться от нежданного ребёнка. Но тоже не смогла. Даже по прошествии стольких лет, даже тогда, когда она уже давным-давно перестала надеяться, она понимала, что отказаться от подарка, пусть и брошенного ей судьбою с усмешкой, и невовремя, было бы кощунственно. Сложней решения ей ещё принимать не доводилось. И она отправилась к единственному близкому человеку, которому могла высказаться. Хотя Небулу можно было назвать «близкой» с о-о-очень большой натяжкой. Гаморе так хотелось бы поговорить с матерью… Которая могла бы дать ей совет. Могла бы выслушать. Которую она даже почти не помнила… Совет сестры не привнёс долгожданного покоя в душу Гаморы. Он, простой и отражающий в себе потаённые мысли самой Гаморы, был быстрым решением проблемы. Скорее всего, она сама бы так поступила несколько лет назад, не раздумывая ни минуты, если бы забеременела от случайного человека. Не от Квилла. Но вот в этом-то и крылась самая большая загвоздка… Она отдавала себе отчёт, в том, что она последняя в своей расе. «Отец бы не одобрил моего поступка», говорила она себе. «Он сказал бы мне, что наша раса прекрасна и заслуживает жизни, что последняя ветвь умирающего древа не должна засохнуть, не дав плодов». Она понимала неоспоримость этого аргумента, и пусть даже её дитя не будет чистой крови. Гамора понимала, что у неё не будет другого шанса. Она больше не сможет зачать. Так что если она решится, то идти нужно будет до конца. И даже в этом случае она может потерпеть провал. Кто знает, сможет ли тело, наполовину принадлежащее женщине, и наполовину роботу, выносить здорового ребёнка. Она надеялась, что на свет появится девочка. Она научит её защищаться и знать себе цену. Научит всему, что знает сама. Но, в отличие от того воспитания болью, которое она получила от Таноса, она постарается отдать своему чаду всё самое лучшее, что в ней есть. Гамора боялась, что не сможет воспитать нормального ребёнка, потому что сама она никогда таковой не являлась. Когда она представляла, что её дочь может стать такой же, как она – безучастной к жизни эмоциональной калекой, ей хотелось сделать аборт. Не в силах принять решение в одиночку, Гамора вспомнила о том, что она не одна. Конечно, если то, что твердил Квилл, было правдой… Вначале она видеть его не хотела, но потом время, проведённое вдалеке, остудило её. Когда Небула начала его клясть последними словами, внутри Гаморы всё всколыхнулось от возмущения. Она гнала мысли о нём прочь, говорила себе, что ненавидит, но себя обмануть было невозможно. Не такого отца Гамора хотела своим детям, нет. Безрассудный, несерьёзный, недалёкий, напыщенный болтливый болван! И всё же, летя в никуда от системы Дельты-2, она поймала себя на том, что невольно вспоминает о нём. И у её полёта появилась цель. Гамора решила, что если Квилл покинул Илос, она не станет его разыскивать. Судьба всё решит за неё. Но если он всё ещё там, она поговорит с ним. Если Квиллу ребёнок не нужен, она избавится от него и покинет «Милано» навсегда. Она видела, как он истошно заорал, когда узнал её. Как заметался. Она прогнала прочь мысли о том, как он жалко выглядел. Он ринулся к ней и на полдороге замер. Губы его подрагивали, словно пытаясь что-то сказать, он жадно ел её глазами, как будто она была призраком, и могла вдруг исчезнуть. Гамора, проделав такой путь, не собиралась начинать разговор первой. Она ждала. Он тоже. Дождь усилился, небеса словно прорвало. Шевелюра Гаморы намокла и облепила её голову и плечи холодным мокрым шёлковым платком. По лицу Питера барабанили капли, скатываясь с носа. Из корабля показался Дракс, а за ним и все остальные. При них выяснять отношения она никак не собиралась. Проклиная его нерешительность, Гамора уже была готова развернуться и уйти. Она пожалела, что вернулась. «Я выгляжу глупо!», раздражённо подумала Гамора. Дракс подбежал со светящимся лицом. По его лысой макушке, отскакивая, стекали капли. Он схватил Питера за руку и подтащил к Гаморе, соединив его тёплую ладонь с ладонью опешившей женщины. − Вот! Теперь всё правильно!– радостно сказал Дракс. Зейвобери с недоумением взглянула на татуированного купидона и попыталась выдернуть ладонь из руки Квилла, но Дракс продолжал держать их обоих, а вырваться из хватки Разрушителя было невозможно. На лице Звёздного Лорда появилась блаженная щенячья улыбка. − Гамора, я так соскучился, − проговорил он, крепко стискивая её руку. − Благословляю ваш союз, − воодушевлённо сказал Дракс. − Что здесь происходит? – Гамора посмотрела сначала на одного мужчину, потом на другого. − Потом-потом, − засуетился Питер. – Пошли скорей, ты вся мокрая. Простынешь. Зеленокожая воительница и сказать не успела, что она не простужалась с пяти лет, как Квилл ловко вывернулся из драксовых рук (Гамора была готова поклясться, что перед этим они заговорщицки переглянулись), и накинул на неё своё пальто. Разрушитель же Гамору не отпустил. Навстречу им выскочила Мантис, с самой дурацкой улыбкой на лице. Она восторженно пищала, подпрыгивала и кричала «ура!». Ракета с ухмылкой стоял у шлюза, подбоченившись. Он качнул головой и сказал: − Ну здравствуй! Заждались. Давно уже пора, Квилл совсем тут распоясался! − Я есть Грут? – удивленно спросил гуманоид, сидящий на его плече. − Я? Когда ты такое слышал? − шепотком ответил енот. – Я всегда говорил, что она скоро вернётся. Только когда Гамора зашла внутрь корабля, Дракс отпустил её. Квилл снял пальто и был готов бежать за полотенцем, но его уже принесла Мантис. − Я так рада за вас, так рада! – пропищала Мантис, восторженно всплеснув руками. – Маленькая жизнь – это замечательно! Вы будете потрясающими родителями. Гамора, вытирающая волосы, замерла. − Что? – медленно переспросила она и повернулась к Питеру. Тот моргнул и потянул руки к груди, закрываясь. − Трепло! – заорала она, швырнув ему в лицо полотенце. Гамора развернулась на каблуках к шлюзу, но там уже стоял Дракс. − Успокойся, − примирительно протянул он. – Подумай о жизни в своём чреве. Она закатила глаза и повернулась обратно. − Ненавижу тебя, − рыкнула зейвобери Квиллу. Проходя мимо того, она толкнула его в стену. − Эй, не парься ты так! – крикнул ей вслед Ракета. – Будет у нас мини-детсад на корабле, что такого? Груту будет с кем поиграть, а то меня достал уже. Хлопнула дверь каюты Гаморы. Питер протяжно вздохнул. − Походу, мы всё испортили. − Забей, − енот хлопнул Квилла по ляжке. – Это ж самка. Остынет. Зато теперь ты можешь её, − реактивный пошло подмигнул и пару раз цокнул языком – сколько хочешь. Она ж уже того... − Заткнись, грызун! – Звёздный Лорд пихнул енота коленом. – Мне ещё сарделька волосатая будет указывать, что делать. − Знаешь, где у тебя сарделька волосатая? – огрызнулся енот, но Квилл уже повернулся к нему спиной. Питер знал, что облажался. Лучше б он вообще не звал этих дегенератов! Его девушка, сам бы и разобрался! «Надо было языком шевелить. А то встал, как памятник идиотизму», обругал себя он. Приложив ухо к двери отсека Гаморы, он не услышал ни звука. Сзади раздались тяжёлые шаги, а вслед за ними суетливое туканье. Сводник-философ и его болтливая фея пожаловали. − И чё вы тут ходите? – проворчал Звёздный Лорд, оборачиваясь. − Это женщина, Квилл. Дай ей остыть, − спокойно проговорил Дракс. − А кто её завёл? Питер бросил тяжёлый взгляд на Мантис. Потом пошёл к себе переодеться в сухое. Не успел он натянуть футболку, как в отсек ввалился Дракс. Уже учёный Квилл не запирал дверь. Против Разрушителя всё равно это не работало, только потом дверь обратно было сажать проблематично. − Не печалься, Квилл. Самое главное, что она снова с нами. − Да, − кивнул Питер, садясь на кровать. – Слушай, а если она уже не беременна, а мы ей все в лоб про ребёнка? Может, это у ней сейчас больная тема? Дракс замолчал. Потом яростно затряс головой. − Нет, это невозможно! Как можно избавиться от столь чудесного дара? − А кто его знает, − Квилл пожал плечами. Он встал с кровати и пошёл к двери. − Пойду, поговорю с ней. А то обидится, что я не пришёл, подумает, что мне всё равно. «Или обидится, что рано пришёл», подумал Питер, потирая рёбра, которые ещё помнили последствия предыдущей попытки разговора по душам. − Удачи тебе, друг, − подбодрил его Дракс. Звёздный Лорд немного помедлил у двери Гаморы. Потом постучал. Толкнул. Она оказалась открыта. Гамора стояла у стены, скрестив руки на груди. По-прежнему такая же спокойная. − Заходи, − пригласила она. Питер, сразу с порога сказал, глядя прямо в её темные глаза: − Я люблю тебя и буду любить твоего ребёнка. То есть, нашего ребёнка. Едва заметная усмешка исказила губы Гаморы. − Сразу в лоб? − Я много размышлял об этом, − кивнул он. − И видно, что не в одиночестве, − проговорила воительница, наклоняя голову вбок. − Ну они бы всё равно узнали, верно? Рано или поздно. − Квилл пожал плечами. Гамора медленно кивнула. − Скажи что-нибудь, − взволнованно спросил Питер. – Ты ведь ещё… Он не договорил. Не был уверен, что она не сделала аборт. Она была так безмолвна, так безучастна. На миг он испугался, что ребёнка уже нет. Хотя он сам был до конца не уверен, хочет он ли его сам или просто притворяется, уступая Гаморе. Теперь вдруг понял: хочет. − Да. Я «ещё», − сказала зейвобери. Звёздный Лорд выдохнул. − Не знаю, как это получилось, − она вздохнула. – Я думала, что бесплодна. Как Небула. Но, раз уж это случилось… Она убрала ещё влажную от дождя прядь волос с лица. − Я долго раздумывала. Взвешивала. И приняла максимально трезвое решение. Мне этот ребёнок, по сути, помеха, − она подняла глаза на Питера. – Я его не ждала и не хотела. Рожать лишь потому, что я последняя из своей расы? Глупо. Ребёнок получится полукровкой, и не сможет скрещиваться с себе подобными, так что… С каждым поколением доля моей крови будет уменьшаться, пока не исчезнет совсем. А восстанавливать свой род через инцест я не хочу и не буду. Это мерзость. Квилл слушал её, не перебивая. Он понимал, что надо дать ей выговориться. Она ведь за этим и вернулась. − Так что я приняла решение. Теперь тебе остаётся сделать то же самое. Если тебе нужен этот ребёнок, я рожу его. Если нет – я избавлюсь от него и покину «Милано», взяв с тебя клятву, что ты не будешь меня преследовать. − Ты что, − выдохнул Квилл. – Конечно, нужен! Я же тебе уже сказал. Он подошёл к ней, мягко взяв её за локоть. Другой рукой он провёл по её волосам. − Я тоже всё решил. Мы полетим на Терру, и там ты станешь моей женой. Глаза Гаморы округлились. − Женой? − Да, − Питер кивнул, отстраняясь. Он встал на одно колено под изумлённым взглядом Гаморы и проговорил: − У нас так принято. Ну, встать на колено, подарить кольцо. Только я кольцом не запасся, не знал, когда… − он замялся и, неловко балансируя, полез в задний карман брюк. – Так что пока вот. Он достал из кармана тонкое железное колечко, большее по размеру, чем палец. − Гамора, ты выйдешь за меня? Она улыбнулась и ответила: − Питер… Да. Легкий смешок сорвался с её губ. − Что ещё нужно сделать? − Я должен надеть кольцо тебе на палец, − Квилл встал и взял её за левую руку, унизанную перстнями. – Вот на этот, − он надел кольцо на безымянный палец. – Ух, тут как раз местечко свободное! – весело сказал он. «Кольцо» было слишком велико даже для большого пальца Питера, а на тонком пальце Гаморы и вовсе болталось. − Это вообще-то шайба какая-то, или деталь какого-нибудь особого енотового хардкора, − затараторил Квилл. – Я её у Ракеты из тумбочки подобрал. Но на Терре подарю тебе настоящее, красивое. А эту штучку, ну если вдруг она важная, потом придётся Ракете отдать, ничего? Гамора засмеялась. − Питер, ты неисправим! Он нежно взял её щёки своими большими руками. Она так редко смеялась, что он не мог не засмеяться в ответ. − А потом у нас принято делать вот так. Квилл медленно приблизился к её лицу и нежно поцеловал её. Она была всё та же. Свежая, вкусная, ещё влажная после дождя. Он крепко прижал её к себе. − Не отпущу, − прошептал он. – Никогда не отпущу. Потом, повинуясь порыву, он подхватил её на руки и крутанул по комнате. Гамора вскрикнула от неожиданности. − Зачем это? − Так у нас иногда делают, когда счастливы! Звёздный Лорд с хохотом рухнул на постель, не отпуская невесту. Она устроилась рядом с ним, её голова покоилась на его старой выцветшей футболке. Питер с задумчивой улыбкой глядел в потолок. − Ну что, кто к кому в комнату переселяется? – задорно спросил он. − Питер, ты только об этом и думаешь, − проговорила Гамора. Её лицо снова стало задумчиво-настороженным. − Нет, я еще думаю, кто у нас родится. − Надеюсь, девочка, − сказала зейвобери. − Почему? – Квилл изо всех сил постарался произнести это нейтрально. − Мне будет легче понять и научить её. И ещё будет больше шансов, что у неё не будет твоего характера. Плюс воспитанием дочери занимается мать. Так я хотя бы буду уверена, что она не научится воровать. Лет до десяти-то точно. Гамора усмехнулась, добавив последнюю фразу. Питеру хотелось мальчика, но он не стал спорить. Жить среди двух одинаковых девчонок, махающих мечами, будет уж слишком кисло. Он уже нарисовал себе в голове картинку, как он учит стрелять маленького Звёздного Лорда из тазера и учит водить «Милано». Хотя этому можно научить и девчонку. Хотя, если она пойдёт в Гамору, то будет больше любить железки. Зеленокожая воительница тяжело вздохнула и медленно проговорила: – Знаешь, я ведь могу не выносить ребёнка. Или он может родиться неполноценным. − Ты что говоришь! Всё будет в порядке, я уверен! – он поцеловал её. – У Денериана Дея вон всё хорошо, просто дочка такого же цвета, как мама, и ничего, что разные расы скрестились. − Дело не в этом, − Гамора покачала головой. – Я слишком модифицирована. Моё тело напичкано сталью. Я могу упасть с огромной высоты и выжить, мои мышцы по силе уступают только Драксу, мой скелет усилен металлом, и убить меня в десять раз сложней, чем любого твоего сородича. Но я не знаю, смогу ли я сделать то, что может каждая из ваших женщин – выносить и родить дитя. − У тебя всё получится! – заверил её Квилл. – Вот увидишь. Я же с тобой. Он снова поцеловал её. − Ничего не бойся. Всё будет хорошо. Мы прилетим на Терру, там будем жить, пока ты не родишь. Там красиво. Я отвезу тебя в Миссури. Рассказать тебе про Терру? Гамора, уютно устроившись у него на груди, кивнула. Питер начал свой рассказ. Из всей Терры он знал только Миссури, и то воспоминания были двадцатишестилетней давности. Поэтому в его повествовании трава была изумрудной, деревья громадными, а небеса лазурно-голубые. Он рассказал ей про свой дом, каким его помнил. Про маму. Про музыку. Про то, как они жили. Питер всё говорил, говорил, пока не заметил, что Гамора давно уже закрыла глаза и погрузилась в сон. Квилл долго разглядывал её спящую. Она всегда спала очень чутко и могла проснуться просто от чьего-то взгляда. Всегда сосредоточенная, она спала меньше всех и часто несла ночную вахту, когда это требовалось. Теперь её лицо разгладилось и стало спокойным и безмятежным. Багровые локоны разметались по подушке. Приглядевшись, Питер заметил тёмные круги под её глазами, которые нарисовала усталость. Также он заметил, что её и так худое лицо немного осунулось и побледнело. «Где же она была всё это время? Где скиталась?», подумал Квилл, вбирая взглядом её черты. Он твёрдо решил её хорошенько откормить. «Завтра же схожу в маркет и закуплю всё самое вкусное и полезное. И никаких больше пищевых плиток».

***

Дракс стоял у двери каюты Гаморы, дожидаясь Питера. Он не подслушивал, нет. Он просто решил подождать на всякий случай, мало ли. Вдруг помочь надо будет. Ему было отрадно наблюдать за рождением новой семьи и чувствовать себя причастным. И хоть он раньше и говорил Квиллу, что Гамора не для него, он был рад ошибиться. Звёздный Лорд тихонько выскользнул за дверь, беззвучно притворив её. − Ну, как всё прошло? – спросил Дракс. − Чшш, − Питер приложил палец к губам. – Она только что уснула. Они отошли в сторонку. Квилл не удержался и сказал: − А мы женимся. Прикинь? − Серьёзно? – поразился Дракс. – Я так рад, что ты не убогий! Вы отличная пара! Разрушитель с хохотом обнял друга. − Поздравляю, Квилл. − Спасибо, − ответил он, потирая помятые бока. – Здесь есть и твоя заслуга. Больно уж складные ты вещи толкаешь. Питер ухмыльнулся. − Ладно, пойду подумаю, как сказать об этом Ракете. Эх, чую, будет меня этот полосатый засранец до конца дней моих подкалывать… Звёздный Лорд, почёсывая голову, пошёл по коридору. − Слушай, − он неожиданно вернулся и хлопнул Разрушителя по плечу. – Хочешь быть нашим с Гаморой крёстным отцом? Дракс вытаращил глаза и затряс головой. − Отцом?! Нет, я в ваших оргиях не участвую! Да и не дело это, если женщина уже понесла, туда ей опять... − Да ты не то… – Квилл аж зажмурился. – Это такой обычай на моей планете! − У вас там одни мерзостные извращенцы, − скривился Дракс. − Нет, ты не правильно понял! Это не имеет к сексу отношения, это… − Питер замялся, не зная, как лучше (и главное, один раз) объяснить. – Ну что-то вроде войти в семью, породниться. − Мы с тобой и так семья, Квилл, − качнул головой воин. − Охх, − Звёздный Лорд вздохнул. – Ты станешь моему ребёнку вроде как вторым папой. Питер сам плохо помнил, что такое крёстный отец и с чем его едят. Что-то всплыло в голове про воспитание (то ли духовное, то ли ещё какое), но это он отмёл сразу. Если поручить бразды воспитания Драксу, его чадо будет с разрисованным пузом с упоением рассказывать о прелестях размножения, размахивая кухонным ножом. Квилл только вспомнил, что у него был крёстный Бен, который приходил на праздники и дарил подарки. − Будешь проводить с нами праздники, дарить подарки. Станешь частью семьи, вторым отцом как бы. − Спасибо, Квилл, − растроганно произнёс Дракс. – Это большая честь для меня – быть вторым отцом твоей дочери. − Почему дочери-то? – воскликнул Питер. – И ты туда же! Может, я сына хочу? − Дочь лучше, − не согласился Разрушитель. – Она будет красотой твоего очага. Отрадно наблюдать, как твои черты находят отражение в лике твоей дочери. Моя Камария была так на меня похожа… Квилл изо всех сил постарался не прыснуть, представив себе Дракса в женском обличии. Он от всей души понадеялся, что у женщин его расы есть хоть немного волос на голове.