Мы теперь семья

      Гамора, проснувшись, обнаружила на тумбочке у кровати успевший замёрзнуть, но всё ещё выглядевший привлекательно обед. «Квилл научился готовить?!», поразилась она, разглядывая блюдо. Еда определённо выглядела домашней: бифштекс с золотистой корочкой, овощи, ломтик сладкого кекса и чашка местного чая (если судить по цвету). Зейвобери с аппетитом отобедала, удивившись, насколько же она оголодала. Выйдя из каюты, Гамора услышала, как Ракета и Питер переругиваются. Предмет ссоры пока было не разобрать, но одного факта склоки ей хватило, чтобы почувствовать себя снова дома. Проходя мимо кают-компании женщина, было поверившая в кулинарные таланты Квилла, заметила недоеденные остатки тех же самых овощей с мясом, только упакованных в картонные коробочки. Заслуга Квилла заключалась лишь в том, что он переложил еду в тарелку. Даже чая не заваривал: почти выпитая двухлитровая бутылка холодного чая стояла в середине стола. Поразившись, какой ужасный свинарник они тут без неё устроили, Гамора решила, что первым делом она наведёт здесь чистоту, благо необходимые инструменты всегда были под рукой: три пары рук и пара лап (которым откосить не удастся ни при каких «экстренных» обстоятельствах). Гамора поднялась на капитанский мостик. Сидя в пилотских креслах, Квилл и Ракета в очередной раз «мерялись тем, что между ног», как любила она говорить. На этот раз предметом разногласий стал маршрут на Терру. − Смотри, − Квилл наметил на сенсорном экране точки маршрута. – Пройдём здесь и здесь, понятно? − Фуфло! – фыркнул енот, затирая его пометки и выставляя собственные. – Через эту точку будет быстрее! Срежем пару парсеков. − Нет! Там опасно, – упёрся Питер. – Как раз метеоритный пояс Сиболда, где ты срезать предлагаешь. − Нет там никакого пояса! – возмутился Ракета. – Он пролетит мимо к тому времени, как мы там появимся. − А вот и не пролетит, вонючая ты задница! − Пролетит! Не спорь со мной, звёздный понос! − Полетим, как я сказал! Я хочу довезти Гамору и «Милано» до Терры в целом состоянии. И вообще, кто тут капитан? Звёздный Лорд стукнул кулаком по голопанели. − Я! – зашипел Ракета. – Ты над собственным членом не капитан! − Прекратили сейчас же! – раздался командный голос Гаморы. Спорщики замолчали, продолжая, тем не менее, кривлять друг другу рожи. − Навигатор здесь я, − отрезала она, изучая карту. Зелёные пальцы ловко пробежали над сенсорной панелью, выставляя координаты. Гамора оставила «обручальное» кольцо Питера, и он падало, стоило ей выпрямить палец. Ракета вытаращился на руки Гаморы, а потом заржал. − Эй, а чего это ты нацепила на себя деталь от моей плазменной винтовки? Колец уже мало стало? − Заткнись! – злобно прошипел ему Квилл, толкая в бок. Гамора шлёпнула ладонью по тачскрину, выводя маршрут на большой экран. − Полетим так. Никаких метеоритных полей и чёрных дыр, просто три точки гиперпрыжка. − Нет! Так не пойдёт! – возразил Питер. – Прыжок будет для тебя слишком большой нагрузкой! Я не хочу рисковать… − Не будет, − перебила его Гамора. – Я не сахарная. Задавая маршрут корабельному компьютеру, она добавила. − И, прежде, чем мы отбудем, у меня есть к вам просьба, мальчики. − Да всё, что угодно, детка, − Квилл крутнулся в кресле, с залихватским видом пригладив чуб. Гамора ухмыльнулась. − Тогда генеральная уборка ждёт тебя. И никакие отговорки не принимаются! – перекрикивая недовольные возгласы, сказала воительница. – Самим не стыдно в такой грязище жить? Особенно это касается тебя, полоскун. − Начинается… − проворчал енот, сползая с кресла. – Жалко, что ты так быстро нагулялась. Последнюю фразу он произнес едва слышно. Связываться с Гаморой, которая теперь стала обидчивее, чем раньше, было смерти подобно.

***

Перед уборкой команда зашла в магазин закупиться продуктами. Квилл подкладывал в корзинку то какие-то кашки, то фрукты и овощи, парируя возражения Гаморы тем, что он теперь сам займётся её правильным питанием. Гаморе было смешно слышать это от человека, который не может позаботиться о собственном питании, но она не стала спорить. Ракета завис в отделе техники, Грута вовсе потеряли меж стеллажей и два часа потом искали. Дракс сломал пару декоративных катан, пытаясь перерезать им палку от швабры (которая потом была переломлена тоже, об колено, просто из чувства удовлетворения). Питер старался сохранять спокойствие и беречь нервы, зная, что они ему ой как пригодятся, когда на свет появится Звёздный Лорд-младший. Он упорно продолжал надеяться, что это будет мальчик. Хотя Гамора задумчиво застопорилась в детском отделе, с недоумением разглядывая розовые платья и пинеточки. − Какое оно всё маленькое, – проговорила она, крутя в руках платьице. – И какое непрактичное. Всё же продувается! А цвет так вообще отвратительный. − Не волнуйся, если ты захочешь, я его перекрашу, − шепнул ей на ухо Квилл и поцеловал в щёку. Питер сам понятия не имел, как обращаться с младенцами, но уже понимал, что в их семье он будет более подкованным в этом вопросе. Когда они, уставшие (главным образом, морально) после похода в магазин, вернулись на «Милано», Гамора безжалостно отрядила всех на уборку. Звёздный Лорд под уважительным предлогом проверить, всё ли готово к взлёту, улизнул, напутственно похлопав енота по холке со словами: «Ну, вот ты и нашёл свое призвание, полоскун!». Квилл в результате инспекции заподозрил что-то неладное в работе двигателя, но Ракета, которому не терпелось уже хоть куда-нибудь драпать с этого шарика, заявил, что «всё пучком» и можно отправляться. − Точно? – несколько раз его переспросил Питер. − Я величайший инженер во всей вселенной! Конечно, точно. Ракета, решив отомстить наглым «человечишкам», одна из которых заставила его мало того, вылизать кают-компанию, да ещё и самому помыться(!), а другой задолбал своими придирками с двигателем, стартанул без предупреждения. Послышались возмущённые крики, и время спустя на капитанский мостик вбежал Квилл с тряпкой в руке. − Ты какого хрена творишь, дерьма кусок?! Ты дрова везёшь, или людей?! – возмущённо заорал Питер. Енот, увидев тряпку в его руке, захихикал. − Чё, полы помыть не успел, навёрстываешь? Квилл раздражённо съездил тряпкой по наглой полосатой морде. − Предупреждать надо! Гаморе плохо стало. − Во! Видишь, Грут – не одного тебя блевать тянет, когда я стартую, − усмехнулся енот пару минут спустя, когда Звёздный Лорд ушёл с разодранной на части тряпкой и исцарапанной рукой. Вскоре пришла разъярённая Гамора, и за ухо выволокла Ракету из кресла, разжаловав его из вторых пилотов. − До прилёта на Терру «Милано» ведёт только Питер! Ясно? – сурово уточнила она. Енот, потирая опухшее ухо, подумал «сука!», но вслух пробубнил что-то вроде «ясссн». Перед гиперпрыжком Гамора увидела на радарах подозрительный корабль, который неумолимо сокращал расстояние, приближаясь к ним, и сообщила об этом Питеру. − Где? – живо обернулся он. − Вот этот корвет, − озабоченно проговорила она. – И, похоже, он нас преследует. − Да мы над Илосом, это почти что вторая столица Нова. Тут кораблей, как в муравейнике! Очень мы нужны кому-то! – енот фыркнул в усы. – Параноики. − Без твоих советов обойдёмся, − ледяным тоном осадила его Гамора. И сказала Питеру – Ладно, это всё моя разыгравшаяся мнительность. Может, мохнатый прав. Прыгай уже давай. Мы в пяти секундах от точки. − Конечно, прав! Эй, как ты там говоришь, − енот подключился к громкой связи и ехидно заговорил «голосом под Питера». – Уважаемые неуважаемые, пристегните свои языки, мы взлетаем. Просьба самым младшим зелёным пассажирам обмотаться кишками и сидеть себе там тихонь… АУЧ!! Рискнув неудачно пошутить, реактивный схлопотал одновременно мощный поджопник от Гаморы, и крепкую оплеуху от Квилла. − Обидел Гамору – обидел меня, − сурово предупредил Питер. − Твою ж мать, − тихо зашипел енот, потирая ушибленное место. – Скорефанились против одного. Ну, ничего, подложу я вам какаху под подушку, голубки козлиные! Вход в гиперпространство был рядовым. Звёздный Лорд нажал на рычаг, «Милано» вспыхнул огнями и провалился в дыру в пространстве, которая спустя мгновение сжалась и исчезла. За иллюминатором замерцали яркие точки и полосы, которые вскоре вновь сменились яркой вспышкой и бескрайней звёздной чернотой космоса. Так должно было повториться три раза. Но почему-то после второго прыжка звёздный простор не пожелал смениться многоцветной вспышкой, а на пульте красным замигал сигнал поломки, сопровождаемый воем системы безопасности. − Астероид мне в жопу! – ругнулся Питер, отключая тревогу. – Двигатель полетел! Капитан раздражённо откинулся назад. − Это всё из-за твоего раздолбайства, − он ткнул пальцем в Ракету. – Я ж тебе говорил – не нравится мне двигатель, погляди! А ты «нееет, нормально! Я же грызун с пудовым гонором вместо мозга!» − Это из-за того, что за рулём сидит надутый подкаблучник без яиц, − парировал енот, оскалившись. − Кто?! Ну ты.. − Хватит! – Гамора хлопнула по креслам обоих. – До смерти надоели грызться. Пойду, посмотрю, что там сломалось. − Нет, я сам, − Питер проворно вскочил с кресла. – Это может быть опасно. Квилл, покопавшись по ящикам, достал маленькую чёрную коробочку и с облегчением выдохнул. − Всё в норме! Дозиметр показывает, что утечки радиации нет. Значит, это что-то другое. Он сунул дозиметр Гаморе и сказал: − Жди здесь, я проверю двигатель. Если стрелка перейдёт на красный, зови меня. И умчался. Она со вздохом покачала головой. В реакторах она понимала побольше Питера. Да и если радиация вдруг начала бы зашкаливать, чем он-то, простой терранин, смог бы помочь?

***

Поломка двигателя оказалась неприятной, но не критической. Обозвав друг друга последними словами и основательно «померявшись яйцами», Ракета и Квилл наконец-то решили работать сообща. Гамора не вмешивалась. Смысла в этом она не видела ни малейшего, тем более, Питер её близко к двигателю не подпускал, аргументирую это тем, что она может облучиться. Поняв, что спор бесполезен, Гамора ушла в свою каюту. За день ремонтники так устали, что уснули без задних ног. «Оголять оборону» Квилл не захотел, поэтому на ночное бдение на капитанском мостике отрядил Дракса, велев тому «только смотреть глазками» и ничего не трогать. Хотела вызваться Гамора, но ей Питер велел идти «баюшки» и поцеловал в носик при всей команде. С великим трудом она подавила желание сломать его шею об колено, напомнив себе, что он отец её будущего ребёнка. Но ничто не помешало ей выставить его вещи вон из своей комнаты (да-да, именно Питер переехал, потому что Гамора отказалась селиться в его «свинарнике») и захлопнуть дверь перед его недоумевающим лицом. В рубке стояла необыкновенная тишина. Обыкновенный лёгкий гул двигателя, к которому уже все давно привыкли, отсутствовал по причине поломки. Дракс стоял у лобового иллюминатора, словно изваяние. Казалось, что он разглядывает звёзды, или вовсе заснул. Но это впечатление было обманчивым. Разрушитель мог не менять позы часами, а потом со скоростью яростной фурии взметнуть руки с клинками и обрушить на врага всю свою двухсоткилограммовую мощь. Только вот подобная способность ему ещё ни разу не пригодилась для засады (и неудивительно, учитывая его габариты и горячий нрав), разве только что для подобного ожидания. Дракс любил одиночество. После потери своей семьи он стал избегать близкого общения, с кем бы то ни было. Но после встречи с Квиллом, «зелёной блудницей», енотом и «пнём», он почувствовал, что больше не одинок. Хоть он и по-прежнему остался молчаливым и замкнутым. Сзади послышались лёгкие шаги. Дракс обернулся. По железной лесенке на капитанский мостик поднялась Мантис. − Какие красивые звёзды! – ахнула она, задирая голову. «Милано» как раз остановился вблизи туманности Андромеды, поэтому поглядеть было на что. Особенно если учесть, что Мантис, кроме планеты Эго практически ничего в жизни не видела. − Я тоже тут постою. Можно? – спросила она. Дракс добродушно кивнул, сделав приглашающий жест. Девушка встала рядом. Разрушитель успел сблизиться с «жукоглазкой» за время пребывания на Илосе, и её общество было ему даже приятно. Хоть он ещё больше и убедился в своём мнении, что она хлипенькая, как комарик. Когда он привел её на бои, чтобы она могла узреть его силу, она бухнулась в обморок, после того, как ему сломали руку костью наружу. Хотя, с точки зрения Дракса это было абсолютным пустяком, зажившим через пару-тройку дней. Он вспомнил, как потом приводил её в чувство (наставив жутких синяков на щёки – просто не рассчитал силу) и тащил на «Милано» на плече, потому что у неё подгибались ноги от слабости и ужаса. С тех пор, как он занялся её боевым воспитанием, он стал о ней более высокого мнения. Его подопечная научилась неплохо метать ножи и уворачиваться, оказалась довольно гибкой и ловкой. Занимаясь с ней, Дракс вспоминал те времена, когда обучал Камарию. Она была такой же живой и любопытной, хотела всё скорей узнать и всему научиться. Потом, когда они бродили по вечернему Илосу, она своими мудрыми речами напоминала ему Овет. Разрушитель всё больше и больше к ней привязывался, и оттого чувствовал себя всё более виноватым. Ему казалось, что этим он оскверняет память жены и дочери. Предаёт их забвению. Поэтому иногда, ни с того ни с сего, Дракс начинал грубить Мантис, пытаясь отогнать её, и обижал. Она уже начинала разбираться лучше в человеческих отношениях и интонациях, поэтому пару раз он довёл её до слёз. Из-за этого ему становилось неловко, и он уходил. Но его продолжало к ней тянуть, и потом он извинялся. Мантис была для него, словно аккумулятор радости, и чтобы заставить его улыбнуться, ей вовсе не требовалось ни одного касания. Своей непосредственностью она согревала его одинокую душу, и ему становилось с ней хорошо. И всё начиналось заново: он снова чувствовал себя виноватым. Не в силах вырваться из этого порочного круга, воин был готов рычать и биться головой в стену. Таких противоречивых эмоций он ещё не испытывал. Глядя на сияние Андромеды, Мантис проговорила: − Квилл и Гамора снова поссорились. Я не поняла почему, я ещё плохо разбираюсь в людях, но она выгнала его в коридор. − Не беспокойся. Противоречия естественны. И любящим людям ссоры не страшны. Мы с Овет часто ругались, и один раз даже порушили жилище. Но зато потом какое было примирение… − Я надеюсь, Гамора будет счастлива с Питером, − неуверенно сказала Мантис. – Они ведь такие разные… − О, я тоже так думал, − кивнул Дракс. – Думал, что он убогий. Но его готовность принять ответственность меня подкупила. Отрадно наблюдать, как на твоих очах зарождается новая семья. Глядя на них, я чувствую себя счастливым. − А ты сам пробовал создать пару? – тихо спросила девушка. – Быть счастливым? − Нет, − качнул головой Разрушитель. – Я дал обет. Я посвятил свою жизнь мести. Ронану и его шайке. − Но Ронан уничтожен. Твой обет выполнен. Может быть, настало время пожить для себя? – осторожно спросила Мантис. Ей было больно смотреть, как он страдает. Хоронит себя заживо день за днём. Просиживает часами в оружейной, полируя и без того острые клинки. Это просто повод, чтобы побыть в одиночестве. Погрузиться в невесёлые думы. Со своей гиперчувствительностью эмпата Мантис особенно остро понимала это. Её тянуло к нему. Хрупкая, слабая, маленькая, она тянулась к нему, как к защитнику, восторгаясь его силой и его духом. Только Мантис знала, какой он на самом деле: весёлый, подвижный, хохотун, любитель хорошего боя, споров и азартных игр. Рядом с ним она находила покой, всегда чувствуя себя под крылом могучего воина. Её не смущала его прямолинейность и витиеватость языка, и его убийственная честность, над которыми втихомолку подсмеивался Квилл. Она сама, выращенная в одиночестве в качестве «полезной блохи» Эго, воспитанная в самоуничижении и отречении от себя, плохо умела налаживать социальные связи. Поэтому ей было комфортно в обществе грубоватого, но надёжного Дракса. Мантис тщетно пыталась отвлечь его от тоскливых мыслей, придумывая всё новые и новые забавы. С ней он был весел, а потом его взгляд вновь потухал, и он уходил в оружейную. И потом оттуда часами доносились тихие лязги стали. Дракс медленно повернулся лицом к девушке. − О чем ты говоришь? – выдохнул он. − Послушай, − Мантис почти запаниковала. – Я вижу, как ты страдаешь. Мне больно видеть это. Ты… − она запнулась, не зная, стоит ли продолжать. – Ты мне очень дорог. Всё. Сказано. Все мосты сожжены. Она подняла на него свои блестящиё чёрные глаза. − Вот как, − сказал Дракс. Он выглядел озадаченным. Но не сердитым. − Я желаю тебе только лучшего, − тихо проговорила Мантис. – Жизнь так прекрасна, и я хочу, чтобы ты был счастлив. Начал дышать полной грудью. Прошу, перестань винить себя во всём. Я думаю, твоя жена хотела бы, чтобы ты был счастлив. − Легко советы раздавать, − буркнул воин. – Приказывать чужому сердцу проще, чем своему. − Я чувствую тебя, − прошептала Мантис, прикладывая руку к его широкой груди. – Все твои эмоции. Я знаю, всё, что тебя гложет. Что не даёт заснуть ночами. Отпусти их. И тебе сразу станет легче. Она отняла руку и потупила глаза. − Прости меня, пожалуйста, − едва слышно промолвила Мантис. – Я была ужасно груба и навязчива. Я больше не буду лезть тебе в душу. «Я всё испортила! Зачем я наговорила этого!», ужаснулась девушка. По её бледным щекам заструились слёзы, капая на пол крохотными шариками. Вдруг она почувствовала тяжёлую ладонь Дракса на своей спине. Он приобнял её, очень нежно. − Не плачь, жукоглазка, − протянул Разрушитель. – В твоих словах есть зерно истины. И слепо отрицать этого я не могу. − Ты на меня не сердишься? – она подняла заплаканное личико. Воин покачал головой. Помедлив, он аккуратно утёр большим пальцем слёзы с её щёк. Зарыдав в голос, Мантис приникла к его широкой надёжной груди. − Я словно слепец в мире зрячих, − проговорила она сквозь слёзы. – Я хочу помочь, но не знаю, как. Я ничего не понимаю, я глупа и бесполезна. Дракс обнял её. − Вовсе нет, − успокоил её он. – Ты не глупа. Просто тебе столь многому ещё надо научиться. Прижимая к себе её беззащитное тельце, Разрушитель почувствовал в себе острое желание защитить её. От любой беды, любой напасти. Сразиться ради неё с легионом, пересечь моря и пустыни. Сделать всё, что угодно, лишь бы осушить её слёзы. Лишь бы она не печалилась. Дракс погладил её по голове и тихо сказал: − Я никому не дам тебя в обиду. Не плачь. Ты тоже стала мне дорога, Мантис. Она подняла на него заплаканные глаза и, вначале робко, а потом широко улыбнулась. Её антенны засветились. Она почувствовала. То, чего боялась никогда не почувствовать. То, что она для него вовсе не пустой звук. Сама удивляясь своей смелости, она приподнялась на цыпочках и робко поцеловала Дракса в губы. И пугливо отпрянула. Разрушитель замер. Потом медленно притянул её к себе и ответил на поцелуй. Его губы были жёсткими шершавыми, прикосновения грубоватыми. Мантис обхватила его руками, так крепко, насколько могла. Она почувствовала его нечеловечески сильные руки на своей спине. Он прижал её к себе. Не больно, просто крепко. Мантис заглянула внутрь Дракса и почувствовала его сомнение, его противоречия, его метания. Он хотел продолжать поцелуй, и в тоже время хотел отстранить её. Хотел большего, но останавливался под чувством вины. И под всеми слоями эмоций она почувствовала главное – расцветающий алый бутон страсти и желания. Разрушитель разорвал поцелуй. − Что же ты творишь… − проговорил он. − Я могу уйти, − сказала Мантис. – Но я чувствую, что ты хочешь иного. Внутри Дракса шла сокрушительная борьба. Рушились легионы, бушевало пламя. Он чувствовал себя предателем, но, в то же время, он словно взлетал в небеса, окрылённым новым чувством. Он хотел её. Просто, честно, без утаек: с самим собой, также, как с другими. Хотел попробовать её всю. Ещё раз коснуться её нежнейших губ. Попробовать её изнутри. Члену стало очень тесно в брюках, и этого уже было невозможно скрыть. Он так давно не был с женщиной. Почти забыл, что он мужчина, а не только орудие мести. Забыл о том, что существуют другие чувства, кроме ненависти. Боли. Утраты. Одиночества. «Твоя жена хотела бы, чтобы ты был счастлив». Наверное, Мантис права. Умом он понимал это, но сердцем… Оно рвалось на части. − Прости меня, Овет! – прокричал Дракс и подхватил Мантис за ляжки, забрасывая её на себя. Он закричал на своём родном языке, поэтому девушка ничего не поняла. Только обхватила его ногами. В следующий миг он впился в неё губами. Жёстко, грубо, по-животному. Как изголодавшийся зверь. Мантис почувствовала, что ей нечем дышать. Он был таким сильным, таким уверенным и напористым. Он укусил её за губу, и девушка вскрикнула. Она почувствовала вкус собственной крови. Дракс прижал её к стене и хрипло прошептал: − Ты действительно этого желаешь? − Да, − ответила Мантис. Её усики засветились от возбуждения. Разрушитель сорвал с неё одежду. Он не заморачивался тонкими застёжками и молниями. Ткань просто разорвалась под его пальцами. Одной рукой он придержал девушку, другой расстегнул ширинку. Он уже был готов. Дракс боялся сделать больно хрупкой девушке. Она казалась ему хрустальным цветком в его мускулистых руках. Цветком, который расцвёл под чужим солнцем иной вселенной. Все женщины его селения были в теле, включая его покойную жену, и секса с такой нежной девой у него еще не было. Он старался сдерживать себя, хоть это и было чертовски сложно. Он медленно вошёл в Мантис, боясь повредить ей. Она вскрикнула и вонзила в него ногти. Разрушитель старался двигаться нежно, вполсилы. Девушку затопили новые для неё ощущения. Она чувствовала, что горит. Сгорает заживо в этом пламени страсти. И пока горит, чувствует себя живой. Она никогда не испытывала ничего подобного. Дракс был подобен урагану. Мощному, неостановимому чуду природы. Он с такой силой атаковал её, что ей казалось, что она не выдержит и будет сметена его натиском. Сдерживаться становилось всё сложнее, Дракс начал ускоряться. Мантис вскрикнула. − Я могу прекратить, − проговорил он между толчками. − Не надо, − прошептала девушка, крепче цепляясь за него. Она была полностью в его власти. Подчинялась движениям его сильных рук и ритмично двигавшегося возбуждённого органа. Мантис казалось, что она вот-вот не выдержит, разлетится на куски под его животными порывами. Но, в то же время, она не хотела, чтобы он прекращал. Она не могла сдержать страстных стонов и боялась, что они перебудят весь корабль. − Я люблю тебя, − призналась Мантис, уже не боясь быть отвергнутой. – Вот как сильно, смотри. Она послала ему свои чувства. Дракс зарычал и вжал её в стену. Ртом уцепил нежную кожу на её шее. Это было грубо, но всё внутри девушки затрепетало. Она вскрикнула, и он накрыл её рот поцелуем. Страстным, жадным. Мантис вдыхала его разгорячённый запах. Запах мужчины. Её мужчины. Ласкала руками его рельефные мышцы, объёмные татуировки. Он был слишком хорош для неё. Она боялась, что он сейчас остановится, и скажет, что всё было ошибкой. Мантис не хотела останавливаться. Только не сейчас, нет! Её тело, пылающее огнём страсти, больше ей не принадлежало.

***

Питер проснулся посреди ночи от дикого нечленораздельного вопля. Спросонья он дёрнулся, спустил ноги с кровати, но потом сон взял вверх, и он снова погрузился в дремоту. Потом его разбудили женские крики. Подскочив с мыслью «Гамора!», он выбежал в коридор, и понял, что звуки идут с капитанского мостика, а не из отсека Гаморы. Почёсывая задницу, и ворча про себя на впечатлительную Мантис, которая опять, небось, чем-нибудь удивляется, он вошёл в кают-компанию. В полусне он поставил босую ногу на стальную ступеньку. Холод моментально пробудил его до конца. Квилл настороженно прислушался. Сверху раздавались странные звуки. Какое-то стуканье или шлёпанье, густое сопение. И опять вскрик. «Что за хрень?!» Звёздный Лорд поднялся на несколько ступеней, осторожно ступая босыми ногами. Его взлохмаченная голова показалась над полом капитанского мостика. От увиденного зрелища он чуть не отцепился и не рухнул на пол. Дракс с голой задницей стоял у стены, на его пояснице были ноги Мантис, руки же её шарили по его спине и затылку. Разрушитель с сопением ритмично двигался вперёд-назад, вызывая тот самый странный шлёпающийся звук, спиной Мантис об стенку. В рубке было хоть глаз выколи, но Питер разглядел всё в мельчайших подробностях, благодаря светящимся, словно два маленьких фонарика, антеннам Мантис. Изо всех сил постаравшись не издать ни звука, Питер спустился вниз. «Ох-ре-неть!» Квилл выпал в осадок, стараясь переварить увиденное. Бесшумно он двинул назад по коридору. – Хоть бы предохранялись, − пробубнил он себе под нос. – А то у нас эдак «Милано» в детский сад превратится.