Мы теперь семья

      С утра Квилл, как только вышел из каюты, сразу же столкнулся нос к носу с Драксом. Квилл тут же замер, словно Грут, застуканный за танцами. Мало ли, вдруг здоровяк его вчера увидел. Но тот, невозмутимо пройдя мимо, пожелал капитану доброго утра. − Тебе того же, − ответил Питер и, не сдержавшись, ехидно добавил – Ночью-то выспался? Разрушитель медленно повернулся к нему всем торсом, в коридоре повеяло ветром. Звёздный Лорд сразу же пожалел, что не родился немым: с них спросу меньше, да и продолжительность жизни у них повыше. Воин смерил его суровым взглядом. «Не зря мне мама говорила: язык − враг твой», подумал Питер и поёжился. − Не выспался, конечно, − мрачно проговорил Дракс. – Ты сам меня на вахту поставил, забыл? − Точно-точно, вспомнил! Квилл, махнув ему рукой, поспешил удалиться. Ему не терпелось поделиться с кем-нибудь ночными похождениями воителя (ибо зрелище это было крепко зацементировано в его памяти во всех подробностях, благодаря антеннам Мантис. Рад был бы разувидеть, но...), а сдерживать свой болтливый язык было для него самым ужасным видом насилия над личностью. Но, крепко подумав, он решил оставить Разрушителю право на личную жизнь. И шутить-то с тугодумом и здоровяком Драксом было опасно, а уж полоскать его личную жизнь… Конечно, можно было бы рискнуть, но только предварительно вырыв себе могилку на ближайшем кладбище. В кают-компании уже сидела Гамора, когда Квилл вошёл туда. Наклонившись над чашкой утреннего чая, она выглядела какой-то встрёпанной и сонной, и совсем была непохожа на себя обычную – холёную и безупречную. − Доброе утро, Гамора, − широко и одновременно осторожно улыбнулся Питер. Мало ли, какое настроение ей сегодня продиктовали гормоны. Тем более, что расстались они вчера отнюдь не на мажорной ноте… − Доброе, − она рассеянно кивнула. Квилл подошёл и нежно поцеловал её в щёку, переплетая свои пальцы с её зелёными. Потом он, не торопясь, дошёл до губ и присосался к ним. Гамора была не против. «Походу, ещё не проснулась» Разорвав поцелуй, он прошептал: − Я тебя люблю. Гамора улыбнулась и едва слышно вздохнула. − Ладно, можешь идти заносить свои пожитки обратно. Ты же этого добивался? Отхлебнув чая, она добавила: − Кстати, Мантис видел? − Неа, − ответил Квилл, навёртывая себе галактических размеров бутерброд, разложив на столе початую банку паштета, оливки, сыр, банку маринованных илосских огурцов (очень похожих на земные всем, кроме цвета: они были синими), бутылку острого соуса, колбасу и пучок подвявшей зелени с гидропонной мини-фермы Грута, которую ели все, кроме того, кому она изначально предназначалась. Капризный древесный избаловыш всё перебивался конфетами и фаст-фудом, и даже если Ракета заставлял его съедать полезную еду, он делал вид, что проглотил, а потом сплёвывал на пол. Гамора, однажды вляпавшись в такую кучку, решила озаботиться питанием Грута, и взялась его кормить с ложки самолично. Гуманоид давился, корчился, но ел, получая в конце кормления конфетку и чмок зелёными губами. Питер поразился её харизме и авторитету на борту, а про себя подумал, что из неё получится неплохая мамочка. − Она сегодня странная какая-то. Столкнулась со мной в ванной, заорала, закрылась полотенцем и ухватилась за шею. Будто я вампир какой. − Кто её знает, − пожал плечами Питер и протянул Гаморе бутерброд с капающим с него соусом. – Будешь? − Нее, − брезгливо передёрнулась та. – Ну, разве что… Гамора выудила из банки солёный огурчик и принялась им похрустывать. Квилл отметил, что со вчерашнего дня количество огурцов катастрофически уменьшилось. Да и вообще, походу, это была уже новая банка. Покончив с огурцом, наёмница невзначай заметила: − Кстати, Ракета уже пошёл посмотреть, как там двигатель. Сказал, что скоро полетим. Окончание цитаты «Потому что у меня руки не под хер заточены, как у этого подкидыша», Гамора тактично опустила. Незачем распалять Питера. Он ещё сам успеет двадцать раз это сделать, работая с енотом. − Что? – возмутился он. – Мой корабль – мой двигатель. Щас я ему пойду по ушам надаю! На ходу дожёвывая бутерброд, Квилл подошёл к открытому люку и присел на край. Снизу виднелся свет, и доносились редкие (но крепкие) ругательства. Питер проглотил последний кусок и спрыгнул вниз. Там, в каморке шириной с два вертикально поставленных гроба, и находилась святая святых «Милано» − атомный реактивный двигатель. Енот, нагло экспроприировав плеер Питера, стоял, подёргиваясь под музыку, и орудовал паяльником. − Эй, мохнатый, оборзел совсем! – Квилл выдернул наушники из енотовых ушей и брезгливо обтёр о брюки. На них остались неопрятные пятна ушной серы. – Это моё! И вообще, всё тут моё. − Ага, твоё. Всё твоё. Вижу, отцовские говногены взыграли? – буркнул Ракета, продолжая паять. − Знаешь, что! – Питер отобрал у енота паяльник. – Свалил отсюда, я сам доделаю. Ракета попытался забрать его обратно, но Квилл поднял руку с паяльником вверх, в недосягаемости низкорослого енота. Глядя, как тот подпрыгивает и материться, Звёздный Лорд с трудом не заржал. − Ну и хвост с тобой! – енот метко плюнул ему на сапог. – Паяй. Только пока ты доделаешь, твоя подружка разродится между душевой и кают-компанией. − Ну, вот что ты за скотина такая, а? – крикнул Квилл и швырнул паяльник на пол. – Я уже двадцать раз пожалел, что поделился с тобой личным. Из твоей гнилой пасти только гадости летят и подъёбы! Питер поднялся наверх и ушёл. Ракета, буркнув под нос что-то нечленораздельное, подобрал инструмент и начал доделывать. Через некоторое время послышались шаги. Квилл вернулся с другим паяльником и встал рядом. После десяти минут работы в тишине Звёздный Лорд включил плеер и закрепил его на поясе. Бодрые звуки бас-гитары и ударников наполнили маленькую каморку, выплёскиваясь наружу приглушёнными люком пассами. Работа кипела два часа. Бряцали инструменты, слышались ругательства, что-то громыхало и падало. Ко всему этому безумным саундтреком к хаосу служили три сотни песен на новеньком Квилловом плеере. Неожиданно люк открылся, впуская свежего воздуха в этот убойный коктейль человечье-звериных потных тел. − Квилл, к нам какой-то корабль летит, − сказал Дракс, наклоняясь в реакторную. Выключив музон, Звёздный Лорд проворно вылез наружу. Вместе с енотом они поспешили на капитанский мостик. Гамора прилипла к радару, отслеживая на нём одинокую приближающуюся точку. Но уже и без радара в лобовом иллюминаторе можно было различить медленно увеличивающуюся чёрную кляксу. − Питер, это то самое судно, которое нас преследовало на Илосе, − озабоченно проговорила Гамора. − Вот блин! – ругнулся Квилл. – Какого люля им от нас надо? − Этот корабль крупнее нашего, − заметил Дракс. − И явно летит не поздороваться, − сказал Питер. – Ракета, займи место у орудий. На всякий случай. Енот запрыгнул на коленки сидящей в кресле Гаморы и прищурился. Сморщив нос от запаха его пропотевшей шкуры, наёмница попыталась стряхнуть незваного гостя, но тут он заорал: − Твою мать! Это те говнюки с Честы! Чёрные копатели. Ракета узнал эмблему копателей – чёрный череп с красными глазами. Теперь, когда корабль подошёл ближе, её могли увидеть все собравшиеся. − Пафосно намалёвано, − бросил Квилл. − Ты лучше посмотри, какого размера у них бортовые орудия, − сказала Гамора. Приглядевшись, Питер округлил глаза. − Астероид мне в задницу! Ракета, садись за пульт, готовься стрелять. Я побегу скорей двигатель доделывать. − Много осталось? – спросила Гамора. − Да не, пару мелочей спаять, − отмахнулся Квилл. – Главное, чтобы мы успели выдержать оборону, пока я не смогу наподдать пендаль этому упрямцу-двигателю и унести ноги отсюда. − Я помогу. − Гамора, нет! Сядь и пристегнись. Я сам доделаю, − отрезал Питер. Наёмница, проигнорировав его замечание, двинулась в реакторную. − Чё лупаешь? – бросил Ракета. – Догоняй. Я не смогу их долго удерживать. У них минимум в два раза пушек больше. Звёздный Лорд кинулся догонять Гамору. Когда он подбежал к люку, то услышал крик Ракеты: − Стрелять начали, пёсьи дети! А я вас огоньком!.. «Милано» едва заметно завибрировал. Это начали палить бортовые орудия. Понимая, насколько они уязвимы со сломанным двигателем, неподвижно зависшие в пространстве, словно цель в тире, он прокричал: − Ребята, надели все скафандры, живо! Я, конечно, пытаюсь быть оптимистом, но жопой чую, что это всё хреново закончится. Схватив пару скафандров – себе и Гаморе – он спрыгнул в люк. Схватив паяльник, он включился в работу. − Как они нас вообще нашли? Вопрос был скорее риторическим, но Гамора ответила: − Проще простого. Вычислили нашу точку входа и пошли следом. Вторую точку было отследить сложнее, поэтому мы получили немного форы. − И то хорошо, − пробурчал Квилл, спешно припаивая металлическую пластину. Шов получался грубым, но сейчас было не до эстетики. – А то б вообще накрыли нас со спущенными штанами. «Милано» содрогнулся и застонал от первого попадания. − Понеслась, − проныл Питер, словно у него разом заболели все зубы. – Всю краску теперь покоцают. Не успел он договорить, корабль содрогнулся сильнее, и вслед за вторым ударом проследовал третий. Плаксиво завыла сирена, словно сам челнок жаловался на то, что ему бо-бо. − Ракета, как ситуация? – спросил Звёздный Лорд по передатчику, который захватил с собой. − Хреново, − прокашлял тот. – У нас тут уже дымно становится, вентиляторы не справляются. Ты скоро? − Да, тут начать и кончить. − Нас к херам размажут, если ты не почешешься, заявляю! И тогда ты будешь виноват… Квилл нажал отбой. Потом чётким движением прилепил кругляшок скафандра на грудь Гаморы. Полупрозрачный, похожий на пупырчатую плёнку скафандр облёк тело наёмницы. − На всякий случай, − пояснил Питер. Голос у него был взволнованный. − А ты? − Всё нормально, у меня с собой, − он хлопнул по боку. – Потом надену, когда жарко станет. Пока неудобно в нём работать. Несколько минут их судорожной работы прерывали только подрагивания корабля. Казалось, что «Милано» бьёт жестокая чахотка. Над головами работающих мигала аварийная лампочка, дым, против которого уже была бессильна вентиляция, застилал реакторную, нещадно щипля глаза Питера. Гамора была в скафандре, и её это не мучило. Он сам хотел натянуть скафандр, но не мог оторваться ни на секунду. С оглушительным шумом корабль тряхнуло, и Квилл упал на колени. Снова завыла сирена. − Я почти всё! – перекрикивая какофонию, сказала Гамора. – Осталось пара минут работы. Иди, садись за штурвал, будь готов стартовать по моему сигналу. − Гамора… − Питер! Я в кои-то веки соглашусь с енотом: нас к херам размажут, если ты будешь тут стоять и впустую трепаться! Пошёл! – рыкнула зейвобери, лицо её не обещало ничего хорошего. − Ладно. Звёздный Лорд отдал ей передатчик и поднялся из люка. «Милано» потрясывался, как девяностолетний старик в паркинсоне, на ногах было стоять сложно. Он успел пройти несколько шагов, перед тем, как корабль содрогнулся в титаническом спазме. Квилла, словно пуговицу в банке, отбросило от стены к стене, и приложило головой об переборку. Без чувств он упал на подрагивающий пол. Холодный металл окрасился кровью, толчками выплёскивающейся из глубоко рассечённого лба. Воздух оглушительно засвистел, характерным звуком указывая на пробоину. − Разгерметизация! – гаркнул Ракета, продолжая непрерывно палить из пушек. – Срочно запаковывайте шкуры! Дракс отстегнулся от кресла и схватил три пластинки. Одну метнул Мантис, другую прилепил к стреляющему еноту, третью к себе, предварительно заткнув за ремень Грута. − Всё готово! – послышался голос Гаморы из передатчика. – Квилл, стартуй! − Квилл? – переспросил енот, но она уже отключилась. − Где Квилл? – спросил Дракс, крутя головой. − Да хвост с ним! Куда он с корабля денется, − Ракета проворно пересел на пилотское кресло. – Дракс, подмени. Поджарь хорошенько этих подонков на прощание. Разрушитель с хохотом принялся палить по вражескому кораблю. Но, хоть тот уже и подошёл близко, половина выстрелов «Милано» уходила в молоко: корабль Стражей оставался недвижимым, в то время, как копательский корвет мог свободно вокруг него перемещаться и поливать огнём все бока. В рубке полыхнуло. Растресканное до этого стекло брызнуло осколками. В дыру со свистом стал выходить немногий оставшийся воздух. − Да это просто избиение младенцев! – заорал Ракета, дёргая за рычаг старта. – Причём младенцы – мы! Двигатель сердито зарычал, словно протестуя против возвращения на службу. − О да!!! − прокричал енот, спешно набивая на сенсорном экране координаты прыжка. «Милано» дёрнулся, разгоняясь. Прокопчённый, с разбитым крылом, дырами в борту и битыми стёклами корабль рванулся и исчез в ослепительной вспышке входа в гиперпространство. Выстрелы вражеского корвета скрестились в пустоте космоса. Пережив пару неприятных мгновений, экипаж «Милано» вынырнул по другую сторону прыжка. В иллюминаторе виднелась крупная Терра, отчётливо узнаваемая вместе со всеми своими материками и океанами, бережно завёрнутая в облака, словно новогодний шарик в вату. Ракета шумно выдохнул. − Фух! Пронесло. Я уж было подумал, нас размажет. Ничё, прыгнули. Квилл, поглянь, это твой голубенький шарик там виднеется? Енот обернулся. − Квилл! Где он? Вдруг из задних отсеков раздался вопль ужаса. − Гамора, − ахнул Дракс. – Она же была не пристёгнута. Команда поспешила в хвостовой отсек. Вопреки опасениям Дракса, Гамора перенесла гиперпрыжок, получив всего пару синяков от летающих инструментов. Она уцепилась за металлическую лестницу и так провисела всё время от разгона до прыжка. Но когда «Милано» затих, она выбралась наружу из реакторной и увидела… − Питер! Нет! Питер! – Гамора стояла на коленях перед неподвижно лежащим на полу Звёздным Лордом. От толчка его тело проехало по всему отсеку, прочертив кровавую полосу, которая уже замёрзла от космического холода. Лицо Квилла было залито кровью, губы посинели от недостатка кислорода. Когда произошла разгерметизация, он единственный остался без скафандра. − Твою мать… − выдохнул Ракета, увидев друга лежащим на полу, как сломанная кукла. Продолжая звать его по имени, Гамора трясущимися руками шарила по его карманам. Наконец, найдя его, она прилепила скафандр на грудь Квилла. Полупрозрачная плёнка скафандра обтянула пострадавшего. − Питер, пожалуйста, Питер! – крик Гаморы перерастал в истерику, лицо её было всё в слезах. Дрожащими руками она тормошила Квилла, по-прежнему не подающего признаков жизни, нажимала ему на грудь, шлёпала по щекам. − Подожди, не тряси его, − сказал енот. – Может, у него чего сломано. Гамора повернула к нему заплаканное лицо и заорала: − Он умер! Понимаешь, умер! − С чего ты… − возмутился Ракета, но не успел он договорить, как Квилл судорожно дёрнулся и задышал. − Питер! – захлёбываясь слезами, Гамора обняла его. Медленно возвращающий розовый цвет лица взамен синюшнего, Звёздный Лорд не понимал, что происходит. Он морщился и мучительно смаргивал замёрзшую кровь, залепившую глаза. Если бы не скафандр, то Гамора бы уже залила слезами его грудь. Недоуменно переглядываясь, Дракс и Ракета стояли истуканами. Они впервые в жизни видели зеленокожую наёмницу в таком состоянии и не знали, что делать. Истерика была для неё настолько же нехарактерна, как снег в пустыне. Квилл постепенно немного оклемался и сообразил, что на его груди рыдает Гамора. Он неловко приобнял её ещё слабыми руками. − Чего ты? – спросил он, еле ворочая отмороженным языком. − Я думала, ты умер, − всхлипнула его невеста. – Ты не дышал! Неожиданно Гамора вырвалась из его объятий и шлёпнула пострадавшего по щеке. − Идиот! Почему ты не надел скафандр сразу?! Я думала, ты умер! Она дёрнулась ударить его ещё раз, но Дракс поймал её руку. − Полегче. У него и так наверняка сотрясение мозга. − Чему там трястись, − буркнул Ракета, но по его расслабившейся морде было заметно, что он счастлив видеть Квилла живым и только частично подбитым. Питер неловко сел и обнял Гамору. − Всё-всё-всё, хватит, всё хорошо, − бормотал он, прижимая её к себе. Всё ещё всхлипывая, она обхватила его руками. Квилл не знал, что ему делать. Он никогда не видел Гамору в истерике. Она всегда была холодной и непоколебимой, словно выточенной из камня. А что ему делать с такой Гаморой, он понятия не имел. Единственное, что он знал, и что всегда срабатывало с девушками в подобных ситуациях, это объятие. Он держал её в своих крепких руках, пока она не успокоилась. Всхлипы резко прекратились, Гамора со свистом втянула воздух и выдала почти своим обычным голосом: − Вот чёрт... Она схватилась за лицо, пытаясь вытереть текущие по щекам свидетельства своей слабости, но руки в перчатках наткнулись на скафандр. Гамора отшатнулась от Питера, как от прокажённого. С заплаканного припухшего зелёного лица смотрели тёмные глаза, наполненные гневом пополам со страхом. Гамора поняла, что опозорилась перед всей командой. Свидетелями её слабости стали все. Она хотела бежать, но было некуда: корабль разбит, и сейчас им предстоит совсем не мягкая посадка на Терру, и времени на уединение в своём отсеке не было. Наёмница попятилась и ткнулась спиной в Мантис. Дракс помог подняться Питеру. Тот подошёл к Гаморе и протянул к ней руки. − Всё хорошо, − проговорил он, глядя в её всё ещё блестящие от слёз глаза. – Всё в порядке. Иди ко мне. Гамора сделала шаг вперёд, и Квилл обнял её. Она спрятала лицо на его груди, чтобы не видеть ехидно ухмылявшегося енота (который теперь не раз вставит шпильку по поводу её слабости), участливо-обеспокоенного Дракса и этого до сих пор трясущегося насекомого. Потому что ни черта было не в порядке.