Мы теперь семья

      Утром весь экипаж «Милано» безбожно проспал, намаявшись игрой в грязежки накануне, и особенно преуспел в этом капитан – он давил массу аж до обеда. Когда он, измятый подушкой и позёвывающий, вышел из их с Гаморой отсека, на борту уже вовсю кипел ремонт. Ракета, встопорщив усы, раздавал команды, которые, впрочем, никто особо не слушал. Поэтому енот привычно вспылил, и как всегда, отправился всё доделывать сам. После того, как нудная починка корабля завершилась, Квилл занял королевское место в кресле пилота и двинул на родную землю – в Миссури. Звёздному Лорду, который покинул Терру ребёнком (который дальше родного штата-то никуда не ездил), и впервые за двадцать шесть лет увидел родную планету, сориентироваться на местности было чертовски сложно. Пролетав часа три над лесами, полями и редкими белыми домиками, он только всполошил местных жителей и до белого каления выбесил Ракету. Под конец енот, поняв, что с навигационными талантами Квилла каши не сваришь, подключился к терранским спутникам и вывел на голоэкран интерактивную карту Google. Увидев, с какой простотой реактивный это проделал, Питер присвистнул: − Нифига себе, как ты их хакнул! − А, ерунда, − отмахнулся енот. – У них тут системы такие примитивные, что младенец с закрытыми глазами взломает. Квилл хотел было взбухнуть и оскорбиться за свою расу, но плюнул на это дело и отметил на карте путь до родного Фултона. «Милано» пошёл на посадку. Под днищем корабля замелькали бесконечные леса и поля, прерываемые редкими поселениями в десять-двадцать домов. Гамора с тоской смотрела в иллюминатор, уже заранее предчувствуя ту тоску смертную, которую ей придётся тут испытать. Чтобы не нервировать население, Квилл совершил посадку за городом, в подлеске. Как только шум двигателей затих, Питер первым поспешил выскочить наружу. Над зелёными полями проплывали игривые белоснежные облака, верхушки деревьев покачивались в такт ветерку, впереди раскинулись белые домишки, отсюда похожие больше на жилища для Барби. Ветер принёс откуда-то запахи сена, солярки и навоза. Питер глубоко вдохнул. Запахи детства наполнили его лёгкие до краёв. − Фу, какая мерзость, − послышался из-за плеча голос Гаморы. – У твоих соплеменников что, до сих пор не изобретен стационарный туалет? − Не, просто они так удобряют поля, − попытался объяснить Квилл. − Класс! Всегда знал, что ты из жуткой дыры, – заржал Ракета. – Тогда я пойду тоже удобрю. Питеру только оставалось глубоко вдохнуть и успокоиться. Что-то ему подсказывало, что это только начало… Звёздный Лорд и его команда недружным строем двинули в город. Проходя по местам детства, он не узнавал их. Ему казалось, что он ошибся местом, если бы это не опровергал GPS. Питер с трудом находил хоть какие-то ориентиры, соотнося улицы города с изображением на голопланшете. К стыду своему признаться, если бы не карта, он бы заблудился в собственном городе. − Ну, как оно тебе – родное гнездо? – спросила Гамора, поёживаясь от любопытных взглядов толп зевак, которые просвечивали их глазами, словно рентгеном. Тут и там щёлкали камеры смартфонов. − Не знаю, − честно ответил Квилл. – Тут так многое изменилось. А я, оказывается, так мало помню… Толпа любопытных становилась всё больше и больше. Уже скоро Питеру приходилось проталкиваться сквозь строй нехотя отодвигающихся зевак. Они тыкали пальцами в Дракса, смеялись над Мантис, обсуждали Гамору. Кучка детей с криками: «собачка!» кинулись тискать Ракету, и чуть не заплатили за это пальцами. Какой-то парнишка в джинсах с подворотами подошёл к Драксу и бесцеремонно ткнул в его бицепс пальцем, выдувая жвачный пузырь: − Эй, мужик! Это ты не от анаболиков посинел часом, а? − Квилл! – заорал Разрушитель. – Можно я ему хребет сломаю?! Спросил он исключительно из уважения к Питеру. Ему бы даже не потребовалось бы размаха, чтобы прикончить надоеду. − Никто никого ломать не будет! Ведите себя спокойно, − осадил воина Квилл. – И тебя это тоже касается, Ракета. Енот, замученный избытком внимания, уже шёл, оскалившись. С белых клыков спадали хлопья пены. Особенно впечатлительные мамочки увели своих чад подальше со словами: «фу, отойди, собачка бешеная». И всё же один пацан, подкравшись сзади, хватанул енота за полосатый хвост. С шипением тот схватил огнемёт, перекинутый через плечо (оставить который на «Милано» не смогла его отговорить и Гамора), и заорал: − Я вас щас тут всех порешу! − Спокойно, Ракета! Это всего лишь дети! – Питер попытался отобрать огнемёт у енота. Сплюнув под ноги, реактивный нехотя вернул пушку на место. − Если у вас на Терре все сопляки такие назойливые, то Йонду надо поставить памятник, за то, что он тебя не покрошил сразу, − буркнул он. Интерес к «говорящей собачке», несмотря на её поведение и влажный оскал острых клыков, поутих мало. Народ всё так же назойливо тащился за командой, то отставая, то прижимаясь впритирку. Питера догнал мужчина с рыжими усами в бейсболке. − Скажите, где вы будете ставить представление? − Что? – не понял Квилл. − Ну, где-то же вы будете выставлять своё шоу фриков, − пояснил рыжий. Он щипнул Гамору за руку – А она правда зелёная, или это грим такой? В следующий момент произошло несколько вещей сразу: Питер с криком: «Фриков?!» схватился за тазеры, Гамора отвесила наглецу мощнейший хук справа, отчего тот воспарил на два метра и рухнул, как подкошенный, Ракета с шипением укусил близко сунувшегося парня с деньгами наготове, намылившегося купить билетик. − Отвалили все отсюда, или я за себя не отвечаю! – вскрикнул Квилл, выстрелив в воздух. – Нефиг на нас пялиться, мы вам не экспонаты! Я обыкновенный терранин – тьфу! – землянин, как и вы, а это мои друзья. И прекратите к ним цепляться, или будете иметь дело со мной. Он сердито вернул тазеры на место. Ох, не так он представлял себе возвращение на родину… Кто ж знал, что его однокашники окажутся такими косными и будут тыкать пальцами в кожу Гаморы и татуировки Дракса? Привыкший к толерантности Ксандара и прочих планет Галактического сообщества, Питер и думать забыл, что где-то ещё сохранились места во вселенной, где кого-то может удивить говорящий енот или зеленокожая женщина. Квилл вообще уже жалел, что прилетел на Терру. Всё оказалось совсем не так, как он мечтал. И не только потому, что их плохо приняли. Всё было чужим. Непривычным. Город оказался незнакомым и неинтересным. Питера продолжал тянуть только дом его детства, в котором он с замиранием сердца ожидал найти дедушку и обнять его со словами: «Деда, это я – твой Пит!». Но теперь он уже начинал сомневаться в этом – дом могли снести, или перекрасить до неузнаваемости, а деда, уже скорей всего, нет в живых… Но он упрямо продолжал сворачивать по родным, но таким чужим улочкам, в поисках заветного дома. После того, как им пришлось применить агрессию, толпа малость подрассосалась. Остались только самые стойкие, любопытные, и никуда не спешащие. И то они держались на почтительном расстоянии. − Мне здесь не нравится, − поёжилась Мантис, прижимаясь к Драксу. Её уже пару раз назвали уродом и бросили камнем, и наглых смертников спас только вовремя окрикнувший разъярённого воина Питер. − Не волнуйся. Я защищу тебя от этих бескультурных вандалов, − успокоительно проговорил Дракс, обнимая девушку. – Квилл скоро наиграется, и мы полетим обратно. Питер не мог этого не слышать. Он тяжело вздохнул. Хорошо, что хоть Гамора пока не высказывается. Хотя на её лице без слов было всё написано: брезгливость и пренебрежение не сходили с её лица с момента прибытия. Вдруг Грут, до этого тихо сидевший на плече енота, спрыгнул на землю и бросился к витрине кондитерской. − Я есть Грут! − Нет, Грут, иди сюда, − привычно сказал Ракета. − Я есть Грут! – гуманоид скроил обиженную гримаску и начал прыгать на месте. – Я есть Грут! Я есть Грут! − Я тоже хочу посмотреть, − сказала Мантис еноту, который сурово подцепил лапой вырывающегося воспитанника. – Давай зайдём. − Пошли, мохнатый, − сказал Дракс, первым толкая звякнувшую колокольчиком дверь кондитерской. Квилл с Гаморой уже отошли далеко вперёд, и не заметили, что друзья отстали. Мантис вдохнула сладкий шоколадный запах. − Как вкусно пахнет! – проговорила она и одарила одной из своих самых дружелюбных улыбок молоденькую кассиршу-блондиночку. Та неловко отшатнулась, изо всех сил стараясь сохранять приветливое выражение лица, как будто к ней каждый день заходят полуголые разрисованные качки с прямоходящим енотом и девушкой с усиками, как у рыбы-удильщика. Грут, пока не замеченный продавщицей, подтянулся удлинившимися ручками на прилавок, и ткнул пальчиком в стопку пирожных с кокосовой обсыпкой. Продавщица побледнела лицом. − Господи, ходящее дерево! − В голове твоей дерево, вместо мозгов, – рявкнул Ракета, вразвалку подходя к витрине. – Быра дала ему, что он хочет! − Говорящая собака… Кассирша закатила глаза и рухнула в обморок. − Какого хера собака?! – возмущенно фыркнул реактивный, подскакивая на месте. − Что с ней случилось? − спросила Мантис, осторожно, одним пальчиком трогая упавшую продавщицу. − Да хвост с ней, − бросил енот. – Грут, бери всё, что хочешь, и валим отсюда. Обрадованный тем, что ему дали карт-бланш, гуманоид с радостным писком воткнулся в здоровенный кремовый торт, выставленный на витрине. − Так нельзя, − проговорил Дракс. – Квилл будет ругаться. − Знаешь, где я твоего Квилла видал? И вообще, сейчас-то его тут нет. Енот вскарабкался на прилавок и невозмутимо начал заталкивать пирожные и печенье попеременно то в рот, то в неопрятного вида сумку через плечо, пованивавшую машинным маслом. Пожав плечами, Дракс присоединился к расхищению. В отличие от енота, который шуровал ловкими лапами по полкам, Разрушитель разбил витрины и начал выгребать, всё, что глазу приглянулось. Мантис зачарованно уставилась на яркую банку печенья, стоявшую на самом верху высоченного шкафа. Недолго думая, она вскарабкалась на шкаф и ухватила банку рукой. С оглушительным грохотом шкаф рухнул, погребая под собой полвитрины, и рассыпая во все стороны сладости. − Мантис! – Дракс обеспокоенно приподнял шкаф, из под которого победоносно высунулась желтоватая рука с ярко-красной банкой. − Какого хрена вы тут творите?! – заорал Квилл, врываясь в магазин. – Быстро вышли все отсюда, пока копы не набежали, идиоты! Питер разъярённо выдернул засевшего меж ванильных коржей Грута, обмазанного кремом и больше походящего на фигурку для свадебного торта, и за шкирку стащил припудренного сахаром енота с прилавка. − А ну пусти, Звёздный Говнюк! – зашипел енот, изворачиваясь изо всех сил. В следующее мгновение он получил крепкую затрещину от Гаморы. − Что вы себе тут позволяете? – возмущённо сказала она. – Питер привёз вас в гости, а вы ведёте себя, как грязный скот! Если вам не нравится на Терре, то заткните свои хавальники и держите руки при себе, как минимум из уважения. Прекратите нас позорить, будто мы дикари какие! Питер с благодарностью посмотрел на Гамору. Он знал, что ей первой меньше всего понравилась Терра с её докучливыми зеваками. Поэтому слышать подобную речь в свою поддержку из её уст было вдвойне неожиданно и приятно. Звёздный Лорд поспешил вывести хулиганов из кондитерской. Дворами уводя их от места вандализма, он пытался объяснить им правила поведения на Терре. Ракета, выковыривая сахарную пудру из уха, демонстративно корчил рожи Питеру в ответ на каждое слово. «Меня в Килне не переучили, будет мне ещё тут какой-то звёздный хмырь на мозги капать!», задиристо буркнул он в конце его пламенной тирады. Наконец, пару раз сбившись с пути, Квилл вышел на улицу, на которой вырос. Здесь он ещё мог угадать хоть что-нибудь из своей прошлой жизни. Старая школа, в которую он ходил когда-то, уже не светила обкоцанным кирпичом, а была обшита сайдингом. Вместо скромного дома Уилкинсов теперь красовался двухэтажный особняк с бассейном, а той детской площадки, на которой он мог валтузиться часами, катаясь до тошноты на качелях, и в помине не было. Питер заметил свой бывший дом ещё издалека. Он был свежевыкрашен белоснежной краской, маленькую веранду увивал густой плющ. На аккуратно подстриженном газоне стояло старое кресло-качалка. Всё изменилось, и этот дом больше не был похож на то место, где прошло его детство. Но всё же он был узнаваем, как старый друг, натянувший на себя яркую маску. С бьющимся сердцем и пересохшим ртом он медленно поднялся по ступенькам. Они больше не скрипели. Квилл, не решаясь нажать на кнопку звонка, замер у стеклянной двери. Гамора молча взяла его за руку, и он был безмерно ей за это благодарен. Отбросив все мысли, Питер позвонил. Звонкая трель разнеслась в тишине дома. Молчаливое ожидание затянулось. − Может, здесь уже не живут? – предположила Гамора. Звёздный Лорд покачал головой. Дом явно выглядел обжитым и ухоженным. В прихожей послышались шаги. Питер напрягся, зажмуриваясь. Дверь открыла незнакомая темноволосая женщина средних лет. − Вам кого? – настороженно спросила она, с опаской окидывая взглядом Гамору и маячивших позади подозрительных спутников, затаптывающих её свежеподстриженный газон. − Я… − Питер стушевался, не зная, что сказать. – Здесь живёт Джейсон Квилл? Женщина удивлённо покачала головой. − Нет тут никаких Квиллов. Вы ошиблись. − А раньше жили? – спросил Питер почти с мольбой. − Не знаю, − протянула женщина. – Может, мой муж знает, но он сейчас на работе. Он купил этот дом много лет назад. − Извините, − пробормотал Квилл. Глядя в пустоту, он медленно спустился со ступенек. − Куда теперь? – спросил Дракс, но его вопрос остался без ответа. Когда они уходили, старушка, подстригающая кусты в доме напротив, окликнула Звёздного Лорда. − Это ты Квиллов ищешь? − Да! – он кинулся к ней, как к спасательному кругу. − Не живут они уже тут. Померли все. − Как? – прошептал Питер. − Помню, я тогда тут жила, с дочкой, − сказала старушка, и Питер неожиданно признал в ней соседку миссис Малкольм, которая частенько угощала его конфетами, когда он играл с её дочкой, Табитой. Они были ровесниками. – Тут были Мередит с отцом Джейсоном и сыном. Потом заболела она раком, и скончалась. После этого сразу сын её пропал, Пит. Сколько дед его не искал, толку не было. Признали его погибшим, а он всё не верил. Пить начал. Да так и стаял за год. Шутка ли, сначала дочь потерять, потом внука. Дом этот родственники их дальние продали, и всё, больше у нас Квиллов тут не было. Ошарашенный новостью, Питер тихо проговорил: − А где его похоронили? − Да на кладбище на нашем, рядом с дочкой его. Иди вон по той дороге прямо, потом повернёшь два раза направо, и увидишь. Мимо не пройдёшь. Он кивнул, и побрёл в указанном направлении. − А чего ты их ищешь-то, сынок? – спросила старушка, и вдруг громко ахнула. – Погоди! Неожиданно в этом удаляющемся в сопровождении ватаги странных монстров мужчине миссис Малкольм опознала того тихого паренька, который никогда не расставался со стареньким плеером и частенько играл с её теперь уже взрослой дочерью в классики.

***

Питер, словно чумной, брёл по дороге. Новость его просто ошарашила. И по большей части не тем, что дедушка умер (этого он опасался ещё давно), а того, как это произошло. Всего через год… Выходит, даже если б он и прилетел на Терру в пятнадцать лет, когда уже получил собственный челнок и мог лететь, куда душе угодно, то всё равно бы не застал деда в живых. Глаза жгло, в груди набухал всхлип, уже примеряющийся жёсткими ледяными пальцами к его горлу. Гамора всё так же держала его за руку, идя рядом. Никто не задал и единого вопроса. Даже ершистый енот хранил молчание. Дойдя до небольшого кладбища, Квилл немного поплутал между могил, пока не обнаружил потёртое временем белое надгробие с вырезанными на камне буквами: «Мередит Саманта Квилл, 1958-1989 гг. В памяти навеки. Любимая дочь и мать». Словно подкошенный, Питер упал на колени. Прикоснулся к холодному камню. Провёл дрожащей рукой по неухоженным, замшелым буквам. Глаза застилала мутная пелена горячих слёз. Рядом была могила деда. «Все верно, 1990», подумал Питер, заметив дату смерти. В груди сжался тугой узел − Мам… − сипло проговорил он. Горло сдавило. – Деда… простите меня. Всхлипы с содроганием вырвались наружу, сотрясая тело Питера. Слёзы солёными дорогами потекли по щекам, путаясь в щетине. И неважно, что он вырос, голос его загрубел, а щёки покрылись жёстким волосом. Он словно вернулся в ту ужасную ночь, снова почувствовал себя тем маленьким мальчиком, который потерял самого близкого на свете человека. Он так много хотел ей сказать… Попросить прощения за то, что был плохим сыном и плохим внуком. Представить свою будущую жену. Рассказать, что Эго оказался мерзавцем. Сказать, как сильно он её любит. Как ему её не хватает. Он так долго посылал слова в тишину, а теперь мог, как и все люди, выговориться здесь, в месте последнего упокоения. Но он не мог произнести ни слова, содрогаясь в рыданиях. Словно прорвало какую-то плотину. Сегодня он оплакивал уже двоих. Нежные руки коснулись тела Питера. Гамора опустилась рядом с ним и обняла его. Квилл прильнул к ней, словно к спасательному кругу, спрятав свою вихрастую голову на её груди. Давясь всхлипами, он хватался за неё, как утопающий за соломинку. Гамора поглаживала его по голове, медленно покачиваясь вместе с ним, словно успокаивая ребёнка. − Всё хорошо, − тихо шептала она. – Всё хорошо. Затем Квилл почувствовал сильную руку на своём плече и запах крепкого мужского пота. Дракс обнял их двоих, как бы пряча и защищая своими объятиями. Мантис осторожно оплела своими худыми ручками Питера. Её антенны засветились, и она горько заплакала в унисон. Грут подбежал и охватил ручками коленку Квилла, успокоительно шепча «я есть Грут», и тихонько похлопывая его по ноге. Последними он почувствовал на себе мохнатые лапы Ракеты. Енот, словно нехотя, приобнял его, а потом вдруг притиснулся во всю силу и ободряюще хлопнул по спине. − Не раскисай, − услышал он тихий шёпоток на ухо, пахнувший звериным дыханием. – Мы же с тобой. В объятиях друзей, поддерживающих его и разделявших его горе, Питер неожиданно понял, что вовсе необязательно было лететь на Терру, чтобы отыскать свой дом. Он грезил чудесными воспоминаниями о доме, о детстве, о родном городе, и мечтал вернуться в те заветные места. Но сами по себе места ничего не значат. Значат люди, которые делали их особенными. Люди, которых уже нет, и которые никогда не вернутся. На самом деле он грезил о тех заветных годах, что ушли безвозвратно, а вовсе не о местах детства. Только сейчас Питер осознал, что дом – это там, где живут дорогие тебе люди. И неважно, где он находится – на Терре ли, на маленьком космическом челноке, или на краю вселенной. Самое главное, чтобы они были рядом. Потому что дом там, где твоя семья.