Мы теперь семья

      Питер пытался хоть как-то управлять процессом. Взять хоть что-то в свои руки. Но, промучившись в магазинах с этой компанией и растратив последние остатки нервов, махнул рукой и отпустил ситуацию. Не так он представлял себе идеальную свадьбу, ох не так… Совсем не так. За эти полтора месяца будущий муж успел вдрызг пересраться со всеми по сотне раз, и больше всего с… а нет, не угадали! Не с Ракетой. С дражайшей невестой. Платья были неудобными, жёсткими и длинными (а что самое ужасное – белыми!), гребни и заколки рвали неприрученные багровые кудри, изящные ажурные туфли насиловали ноги. И чем больше Питер пытался взывать к её женскому началу («оно где-то внутри, только спит!» – был уверен Звёздный Лорд), тем сильнее Гаморе хотелось ударить по его мужскому достоинству. Дракс, обычно норовящий выполнять роль круглосуточной свахи, когда просят и (с ещё большим удовольствием) когда не просят, благоразумно держался в стороне. Гамора и так была горячей штучкой, а уж теперь-то вовсе стала легковоспламеняемой. Ракета, гнусно хихикая, поделился фактом, что во время беременности мозг усыхает. Правда, поделился тихонько, и только с Драксом, когда они сидели в укромном уголке с местным пивком. Решив, что с него достаточно, Квилл решил не оттягивать торжество. А вообще, справить его поскорее, во избежание дополнительного непредсказуемого геморроя. Конечно, он во многом уступил. Но в некоторых вещах остался непреклонен. Платье Гаморе всё-таки подобрали. Без рукавов, лиф расшит кружевами, пышный покрой маскировал легкое интересное положение невесты. На Дракса костюм был пошит на заказ, и теперь он возвышался надо всеми угрожающе громадным шкафом, смахивающий на телохранителя какой-нибудь монаршей особы. Ракета после долгих уговоров («Тебе что, сложно хоть раз в жизни прихорошиться? Блин, ну ради Гаморы!») согласился таки нацепить фрак. Первым делом он грубо прорезал дыру для хвоста. Шов тут же пополз, но, злобно зыркнув на Квилла, енот грубо отрезал: − Сам сказал – раз в жизни! Так что завали хлеборезку. Но никакие увещевания не помогли реактивному отказаться от огнемета, который он упрямо таскал за собой, словно дитятя игрушку, купленную навырост. − В прошлый раз ты тоже говорил «нахера тебе там пушка». А если бы не я, нас бы размазали по стенам, как дерьмо по подошве! – выкрикивал он, намекая на случай на Честе. Спорить было бесполезно. Неуклюже переставляя лапы в длинных штанинах, Ракета оттянул пиджак на груди. − Чё за пуговицы такие? Странные какие-то, − пробурчал он, вертя в лапе пуговку в форме маленькой звёздочки. Питер предусмотрительно не сказал еноту, что костюм на его размер можно было купить только в детском магазине. Иначе бы мохнатый не полез бы в него и под страхом выбритого хвоста. Стол накрыли в поле по соседству, венчание тоже решили проводить, не отходя далеко. Честь провести такое важное событие выпала Драксу. Тот, светившийся от гордости, занял свое место под наспех сколоченной аркой. Его удовольствие не могли омрачить даже прижатые рубашкой соски. Лишних людей решили не звать. Меньше народа – больше кислорода, как заметил Питер. После случая в аквапарке он окончательно убедился в этом: чтобы снизить урон среди землян, его семейке стоит держаться подальше от местного населения. Квилл отослал краткую, но мутную лазерограмму Краглину по поводу этого события, ни в коем случае не принуждая его на личное присутствие. Меньше всего ему хотелось испортить такое важное событие ватагой невоспитанных пьяных Опустошителей, рядом с которыми Ракета покажется верхом благопристойности и воспитания. Будь жив Йонду, его он, конечно же, позвал бы. Но с Краглином он не был настолько близок, чтобы получать от него неискренние шепелявые поздравления. Но совсем не оповестить того, на чьих глазах прошло твое детство, и кто видел твои выпавшие молочные зубы и мокрые от страха перед «чудищами» простыни, было бы нехорошо. Поэтому написать он написал. Свое дело сделал. А дальше – не его печаль. Послание его осталось без ответа, да и гостей до сих пор не пожаловало, так что Квилл мог с облегчением выдохнуть. Одним фактором бардака и хаоса меньше. Звёздный Лорд завершал последние приготовления. Вместе с Мантис он занимался туалетом невесты. Мантис, облаченная в космической красоты платье в блёстках, порхала вокруг Гаморы, то приглаживая волосы, то добавляя ещё какой-нибудь штрих. Питер в женские дела не вмешивался, просто сидел на диване и болтал ногами. Мантис оказалось неожиданно хороша в этом длинном тёмном платье. Дракс, когда увидел её выходящей из примерочной, замер столбом, только и сказав: «Прекрасное одеяние!». Потом воин поспешно отлучился в туалет, старательно поворачиваясь к команде спиной, и провел там немало времени. Гамора была молчаливая и задумчивая. Она улыбалась, только когда на неё смотрел Питер, в остальное время была погружена в свои мысли. Квилл не решался спросить. Он боялся неосторожным словом все испортить. Квилл женился первый раз в жизни, и опыта в подобных делах у него не было. Когда Мантис завершала работу над причёской Гаморы, за окном что-то оглушительно загромыхало. Питер, как подстреленный, метнулся к окну. Позади поля, повалив несколько деревьев, красовался приземлившийся звездолет Опустошителей. Шлюзы распахнулись, и на траву хлынула бордовая река кожанок. − Ёлы-палы, − охнул Звёздный Лорд, когда, выйдя во двор, увидел в пронзительно голубом небе силуэты ещё двух кораблей. – Откуда их столько? − Чем больше участников, чем круче пьянка, − со знанием дела заметил Ракета, скрещивая лапы на груди. Судя по блуждающей по его морде улыбке, мохнатый был абсолютно доволен происходящим. Гамора вышла следом за Питером. Кивала и улыбалась в ответ на поздравления. Местами пошлые, сальные, и почти всегда удивлённые. Пахнувшие потом, выпивкой и гарью бордовые куртки наводнили поле. Слышался хохот и неразбираемый гул голосов. Опустошители веселились в предвкушении грандиозной попойки. Гамора безучастно скользила взглядом по незнакомым лицам. Та, кого она ждала, так и не появилась. − Прими и от меня поздравления, − к Питеру подошёл старый крепкий мужчина с седым ёжиком волос. − Стакар! – ахнул Квилл, мгновенно узнав предводителя самого знаменитого клана Опустошителей. – Но откуда… − Слухи в нашей среде разносятся очень быстро, − сказал, подмигнув, тот. – Да и захотелось собственными глазами взглянуть на воспитанника Йонду. Арктурианец хлопнул по плечу Питера. − И на его избранницу. Гамора, замерев, смотрела поверх косматых разномастных макушек. Только что она увидела мелькнувшую в толпе синюю, увенчанную блеснувшим под солнцем металлом, знакомую голову. Никто не заметил, как она прилетела и когда присоединилась к толпе. Расталкивая Опустошителей, Гамора, путаясь в подоле платья, пошла в том направлении. Облачённая в чернее ночи комбинезон фигура, как всегда рослая и стройная, показалась позади спин двух крилорианцев. Словно одинокая перчинка в томатном супе. − Сестра! – крикнула Гамора. Небула подняла голову. Скользнула взглядом по белоснежному подолу платья и едва заметно выпиравшему животу. Горькая, невесёлая ухмылка коснулась синих губ. − Если для тебя действительно важно это всё… − всё так же бесцветно, как всегда, начала Небула. Гамора перебила её речь, крепко обняв. Люфомоид, помедлив, неловко ответила на объятие. − Я ждала тебя, − просто сказала Гамора. – Спасибо, что прилетела. Отойдя от Стакара, Питер начал глазами обшаривать галдящую толпу в поисках невесты. Он быстро обнаружил белое пятно её платья. А рядом – синее. «Вот блин!», со вздохом подумал он. «Какими звёздными ветрами её принесло?». Несмотря на помощь Небулы в битве над Эго, он всё равно недолюбливал её. Кто знает, что в следующий момент выкинет эта психопатка с вывернутыми наизнанку мозгами? Протолкавшись, Квилл пробрался к сёстрам. − Питер, − с улыбкой сказала Гамора. – Небула будет нашей свидетельницей на свадьбе. Я поговорила с ней, и она согласна. «Час от часу не легче», подумал он, мысленно ставя пометку в список того, что пошло по пизде.

***

Звёздный Лорд не был готов к такому чудовищному наплыву гостей. У него не было заготовлено столько закусок и тем более столов, чтобы хватило всем. А два ящика текилы и вовсе вызвали смех у новоприбывших. Позже оказалось, что это Ракета продублировал приглашение Квилла, пригласив всех и вся на гулянку. На резонный вопрос «нафига?!», енот невозмутимо ответил: − Хоть какая-то движуха будет в твоем медвежьем углу. С этим было сложно спорить. А попробуй-ка, поспорь с пятью сотнями твердо настроенных на гульбище Опустошителей! Их теперь ничем обратно на корабль не заманишь. Гогоча, они выволокли из зведолётов столы (и любое подобие на них) и самогонку. Даже нарисовалась какая-то закуска. Но её явно оказалось недостаточно, поэтому Питеру, скрепя сердце, пришлось отправить Ракету на «Милано» в ближайший гипермаркет за гиперзакупкой. Он бы полетел сам, но оставлять всю эту ватагу без присмотра было чревато тем, что он мог по возвращению увидеть только угольки вместо своего дома. Так что из двух зол он выбрал меньшее. В свидетели со стороны жениха нагло набился Краглин. Видно, бывший старпом решил, что так ему больше выпивки нальют. Церемония прошла как пародия на бракосочетание. Под несмолкающий гомон уже успевших надраться Опустошителей Питер под руку с Гаморой прошли по уже затоптанной дорожке из ромашек и полевых цветов к наскоро сколоченной из фанеры арке. Там их поджидал Дракс, торжественно облаченный в костюм. В его руках была папка со шпаргалкой, что нужно говорить, но с половины речи Разрушитель завёл собственную шарманку и пустился в пространные воспоминания о том, как он был счастлив с Овет. Тактичные покашливания Питера, намекавшие на то, что он отошёл от темы метров эдак на пятьсот минимум, были точно об стену горох, поэтому ему пришлось прямым текстом осадить разошедшегося воина. − Харе, Дракс, жени нас уже, − перебил его Квилл. − И пошли бухать! – заржал Ракета. Его хохот подхватила вся ватага, и через мгновение все поле задрожало от гвалта и хохота полутрезвых гостей. Питер тщетно пытался объяснить, что до церемонии бракосочетания никто не накидывается, но оттащить Опустошителя от бутылки, когда она уже стоит на расстоянии вытянутой руки, было настолько же возможно, как повернуть время вспять. − Объявляю вас мужем и женой, − торжественно закончил Дракс. Молодожёны обменялись кольцами, и Питер прильнул к губам Гаморы под многоголосые аплодисменты. Неожиданно для Квилла вся ватага начала скандировать «Горько!», и ему ничего не оставалось, как прильнуть к её губам вновь. Он понятия не имел, кто их этому успел научить (про обычаи терранской свадьбы уже знала вся команда «Милано»), но точно не он! Когда Питер переводил дух между девятым и десятым поцелуем, он заметил, как Дракс украдкой смахивает слезу умиления с татуированной щеки, и всё сразу стало ясно. После того, как отгремело последнее «горько!», гости решили, что официальная часть закончилась, и жадно набросились на выпивку и закуску. Гамора, приметив несходящее с лица мужа озадаченное выражение, тихонько шепнула ему на ухо: − Не переживай, мы ещё можем все повторить на Ксандаре. Питер кивнул и чуть не предложил повторить свадьбу на родине Гаморы, но вовремя замолчал. На молодожёнов уже никто не обращал внимания. Гамора, в очередной раз споткнувшись о подол, психанула и, достав из-под платья меч (Квилл с ошарашенным лицом наблюдал эту сцену. Он и не заметил, как она прикрепляла набедренные ножны), одним махом обрубила его до колена. Краглин подошёл с парой бус и, ощерившись, протянул их Гаморе. Та приняла их прохладно, с дежурной улыбкой. Бусы её не интересовали совершенно, а краденые-то и подавно. Небула, долго следуя позади, обогнала её и резко протянула пакет. − Держи. И да, поздравляю. Развернув подарок, Гамора обнаружила детскую переноску-кенгуру. − Всегда держи его при себе. Не доверяй никому, − выпалила Небула. Резко развернувшись, она уже было пошагала прочь, но сестра поймала её за плечо и развернула к себе. − Спасибо, − проговорила Гамора с искренней улыбкой. Ей было вдвойне приятно. Получить нежданный подарок от Небулы, да который ещё вдбавок и оказался нужным. Наёмница пристроила пакет на диване, рядом с кучкой других подарков. Чаще всего это было оружие (довольно поношенное, в большинстве случаев), плюшевый мишка угрожающих размеров, несколько детских бутылочек и здоровенный ящик ядрёного не по-детски самогона. Также посреди всего изобилия восседал большущий робот, прямо только что из игрушечного магазина. Прочитав бумажку на его шее, Гамора с удивлением обнаружила, что он от Стакара. «Не чужие они были с Йонду друг другу», вспомнила она слова Питера, когда он подошёл объяснить ей нежданный прилет Огорда. Выйдя из дома, Гамора увидела Дракса, пьющего из горла громадной бутылки самогонку. Разрушитель успел вернуть себе привычный вид, и теперь о его парадном наряде напоминали только брюки и бабочка на шее, больше похожая на ошейник, туго врезавшийся в шею бойцовой собаки. Шустрый енот уже устроил катализатор на то, кто его перепьёт. Судя по тройке неподалеку валявшихся дровами Опустошителей, дела у мохнатого пока шли неплохо. Квилл сидел рядом со Стакаром и, судя по его довольной мордахе (уже слегка навеселе), Огорд уже успел угостить его фирменным арктурианским огненным виски. − Я есть Грут, − послышался снизу знакомый писк. Гамора опустила голову вниз и увидела Грута, уцепившегося за недорезанный подол платья. Малыш только что убежал от надравшегося Опустошителя, которому внезапно показалось, что белочка пожаловала к нему в лице Грута. И чтобы доказать команде, что он не псих, он хотел во что бы то ни стало словить этот шустрый «глюк» с замшелыми бочками. − Иди ко мне. Гамора подняла Грута, и он тут же замазал белоснежную грудь платья своими ножками. Скинув такие неудобные ажурные туфли, Гамора, сливаясь с травой, зашлёпала босыми ногами по направлению к Питеру. Пора было отвлечь его, присосавшегося к вискарику, на нечто действительно важное. Например, на законную − уже как десять минут! − жену.

***

− Да забей ты, − фыркнул Ракета, окунув нос в кружку. − Что значит забей? – переспросил Питер. – Нас чуть на атомы не распылило! − Ну не распылило же, − пожал плечами енот. – Мы просто были не готовы. − А в следующий раз? Они вообще могут дохрениллион кораблей прислать! И мы тоже будем не готовы. Потому что команда одним местом щёлкает. − Слышь, Звёздный Муженек, отвали, а? От меня-то ты чего хочешь? – психанул Ракета и оскалился. − Стонаешь как столетняя параноидальная бабулька. Квилл махнул рукой и встал из-за стола. − Пойду с Краглином поделюсь. Енот расхохотался. − Во-во, иди! Только не жди, что он тебе сопельки подтирать будет. Это не Йонду. Питер пошёл между нетрезвых тел, выискивая взглядом новоиспеченного капитана. Речь шла о нападении Чёрных Копателей, которое они едва пережили. Он хотел обсудить волнующий вопрос с Ракетой, но беззаботный енот не разделял его опасений. «Ему хоть завтра копыта отбрасывать, он уже закостенелый циник с зарезервированным местом на кладбище. Ему, конечно, насрать. А мне жену везти. Беременную», с негодованием подумал Квилл. − Здорово, женишок! – окликнул его Краглин. – Чё такой тухлый? Потому что брачная ночь обломалась? Довольный своей шуткой, Обфонтери сипло заржал. Выпитый самогон не прибавил к его голосу ни ноты благозвучия. Разве что только шепелявости. − Я с тобой вот что перетереть хочу, − Квилл плюхнулся рядом. – Помнишь, тот заказ на артефакты? Обфонтери задумчиво смогрнул. Его взгляд был почище, чем у барана на новые ворота. − Честа, бункер? Енота подстрелили? А? − Да-да, припоминаю, − в глазах капитана зажёгся огонёк узнавания. – Заказчик доволен. − Конечно, ему-то с какого перепугу харю кривить, − усмехнулся Питер. – А вот ко мне какие-то недоноски прицепились. Типа Чёрные Копатели. Знаешь таких? − А, вроде у Йонду когда-то с ними тёрки были. Я тогда только старпомом начинал. Но они быстро рассосались. − Они нас подловили на выходе из гиперпространства и расхерачили по самое не могу. Мы еле-еле до Терры дотянули. − И? От меня чего ты хочешь? – протянул Краглин, кося глазом в кружку. − Чтоб они рассосались. Эти же утырки нас не добили, и могут подкараулить ещё раз. А мне семью везти. Сам понимаешь. − Зад твой прикрывать? – Обфонтери хитро прищурился. – Не, я конечно могу тебя крышевать… Капитан поднял бокал и сделал глоток. Потом посмотрел на Питера через стекло, как через призму. Тот терпеливо дожидался ответа. − Но Опустошители – это не эскорт какой. Так что сам понимаешь, не бесплатно. Питер изменился в лице. − Ты офонарел вконец что ли? У тебя вообще совесть есть? Ты меня сколько лет знаешь! Ты ж меня почти растил! − Не, растил-то тебя кэп, − мотнул головой он. – Ничего личного… − Да пошёл ты! – Квилл рывком поднялся. − Да пошутил я, пошутил! – крикнул Краглин вслед удалявшемуся Питеру. – А, и пёс с тобой. Бывший старпом пожал плечами и присосался к новой кружке. Праздник же, как-никак. Звёздный Лорд размашистым шагом шёл к дому. После всего уже выпитого (и, походу, не подружившегося в его желудке) его подташнивало, и он хотел облегчить нутро подальше от ненужных свидетелей. Толкнув дверь дома, он уверенно направился на кухню. Ещё с коридора ему послышались странные звуки, но его кишки настолько взбунтовались, что он не обратил на это никакого внимания. Толкнув дверь, он отскочил и заорал: − Твою мать! Перед его глазами предстала картина маслом: разгорячённая Мантис в костюме Евы распластала на столе, а на ней, точно ломтик колбасы на этом бутерброде секса, уверенно расположился Дракс. Лоскуты парадного костюма валялись в углу, будто тут Халк побывал. На шее – бабочка. Увидев Питера, Мантис закричала и закрыла глаза. «Словно дитё малое – я тебя не вижу, значит, тебя нет», подумал бы Питер, если бы его мозг смог вспомнить эту функцию в тот момент. Дракс поспешно прикрыл хозяйство сковородкой. Поздно. Квилл и так уже знал, какие там татуировки. К его картинам, которые он мечтал разувидеть, добавилась ещё одна. − Мы едим на этом столе! Блин! Квилл пулей выскочил на улицу. Для его желудка это было уже слишком. Его вывернуло прямо в кусты у порога. − Питер? Что случилось? Гамора. Подошла к нему, лицо обеспокоенное. Квилл перевёл дыхание, тщательно вытер рот, как будто он Дракса не застукал, а в засос целовался. − Там! Дракс с Мантис! На столе прямо! – выпалил он. – Шпилятся! Гамора только покачала головой, изобразив удивление. − Надо будет сказать, чтобы потом вымыли всё хорошенько. − И всё? – ошарашено спросил Питер. – Ты не офигела? Наёмница пожала плечами. − Я знала, что у них отношения. − Когда? − Давно ещё. В ту ночь, когда мы зависли в космосе, и ты чинил двигатель. Он разбудил меня криком, и я сходила посмотреть, что там творится. − Я тоже знаю с того времени! И ты молчала столько?! – поражённо проговорил Квилл. − Они имеют право на личную жизнь, − заметила Гамора. – Разве не так? − А ты что по этому поводу думаешь? – спросил Питер, заглянув в её лицо, точно птенчик, ожидающий от мамки червячка. Гамора улыбнулась. − Думаю, что они сами разберутся. И да, я рада за Дракса. Наконец-то он больше не будет вечерами точить ножи в одиночестве. Звёздный Лорд прыснул. Потом в голос заржал. − Ножи в смысле оружия, пошляк! – укоризненно покачала она головой и легонько шлёпнула его по затылку. Продолжая хохотать, Питер притянул её к себе за талию. − О боги, за кого я вышла замуж? – притворно ахнула Гамора. На её губах блуждала улыбка.

***

Краглину давно так не было здорово. Крупные праздники у Опустошителей редкость, в основном все мало-мальские торжественные даты отмечали прямо на Эклекторе, надравшись в хлам. Особенно важные события требовали полёта в какой-нибудь бордель на пару деньков и пяток бочек денатурата покрепче. А так, чтобы собрать ребят из разных кланов, да потусить вместе, такое бывало крайне редко. Так что теперь Обфонтери мелькал то там, то здесь, отвешивая приветствия и пропуская по рюмашке «за встречу». Скоро внутри у бывшего старпома стало тепло и приятно, и не только от общения со старыми корешами. Икнув, он поискал глазами место, где бы приземлить пятую точку. Перед глазами уже подозрительно мерцало, и отяжелевшая задница настойчиво требовала посадки. Он увидел одно свободное местечко. И спросил себя, так ли уж он пьян, или ещё в состоянии пройти пару столов. Место было рядом с Небулой. Дочь Таноса замерла в задумчивой неподвижности, оперев голову на согнутые в локтях руки и глядя перед собой. Решив, что у неё с ним никаких тёрок не было, и ему опасаться нечего, Краглин тяжело рухнул на скамейку по соседству. Люфомоид даже не удостоила его вниманием. − А ты чё не пьёшь? – недоуменно спросил Обфонтери, для которого отказ от халявной выпивки приравнивался к смертному греху. − Это бесполезно, − не поворачивая головы в его сторону, ответила Небула. − Чё, так все хреново, что даже отключка не помогает? – сочувственно спросил Краглин. Знавал он таких ребят. Но они, как правило, несмотря на полное отсутствие эффекта «лекарства», настойчиво продолжали потреблять его, наращивая дозу в геометрической прогрессии. − Я не могу! – рявкнула она, резко развернувшись. – Не могу отключиться. − Ну, это ты ещё нашей самогоночки значит, не пробовала, − протянул Краглин. – С неё вырубает на раз. Иногда не успеваешь до койки дойти, ййеньк – и свет выключился! − Тащи, − равнодушно сказала Небула. Когда Обфоттери приволок бутыль с лениво плескавшейся внутри мутной жидкостью, дочь Таноса невозмутимо присосалась к ней и опорожнила в себя за один присест. − Офигеть! – изумлённо ахнул Краглин. У него от одной рюмашки глаза начинали дымиться. – Да ты крепкая девчонка! Утерев рот тыльной стороной руки, люфомоид запулила бутылку в кусты. − А это как так у тебя получается, а? − Отвали, − грубо обрубила его Небула. − Не, ну прикольно же, − хихикнул Краглин. – Хотя я бы так не хотел: это сколько же доброй выпивки переведёшь, пока торкнет как следует! Небула не слушала его нелепую болтовню. И вообще, этот бледный тощий слизняк с тонкой шейкой был ей безразличен. Её мысли были совсем о другом. Она не хотела прилетать сюда. Видеть Гамору. Видеть её счастье. Хотя, как по ней, так Квилл болтался вообще где-то в самом низу пищевой цепочки. Примерно где-то между дождевым червяком и сороконожкой. Но Гамора связала с ним жизнь. Доверилась ему – та, которая не доверяла никому в целой вселенной. Носит его ребёнка. Синяя рука непроизвольно сжалась. Стакан брызнул осколками. − Эй, полегче! – охнул Краглин. – А то придётся и эту руку на железяку сменять. Небула опустила глаза. Алая волна ярости схлынула, оставив после себя звенящую пустоту. Из подрагивающей ладони, которая густо сочилась кровью, торчали глубоко засевшие осколки. − Ты это, только… не дёргайся, − дыша спиртягой, капитан достал неопрятного вида платок, и трясущимися от излишка выпитого руками принялся вытаскивать засевшее стекло и промакивать ладонь. Небула резко толкнула его, и Опустошитель неловко завалился с лавки. − Отвали! И вообще, твоя бурда не лучше воды. Поди принеси чего покрепче. − Покрепче? – озадаченно проговорил Краглин, тяжело подымая зад с травы. «Чего ж ей покрепче-то найти? Если только лавы из Тартара». Небула осталась в благословенном одиночестве. Никто больше не зудел над ухом. Она кинула косой взгляд на танцующего с Гаморой Квилла. Он уже давно пошаманил с проводами, и над полем пьянки вовсю неслись бодрые звуки трёхсот мелодий с его нового плеера. Глядя, он тискается к её сестре, ей захотелось придушить эту прямоходящую обезьяну. Память кольнуло что-то полузабытое. Образ, словно сотканный из легчайшей утренней дымки. Она в сильных руках, кружится раз за разом под незатейливую музыку. Звенит смех (её смех), губы чувствуют терпкий вкус поцелуя… Но это уже не её воспоминание. Точней, воспоминание из другой жизни. Той, что ушла безвозвратно. Небула не хотела прилетать. Но, тем не менее, она здесь. Когда она увидела краткий видеоролик, посланный Гаморой («прилетай, я тебя жду. Мы все тебя ждём»), она уловила во взгляде сестры что-то эдакое. Непривычное. Всю жизнь Небула нуждалась в сестре, но теперь в её глазах она прочла нечто иное, отличное от вечного желания победить. Гамора тоже в ней нуждалась. И поэтому она здесь. Но, прилетев, она лишь глубже ощутила свою отсечённость от нормального мира и почувствовала себя третьей лишней. − На, если хочешь, можешь попробовать это. Голос Краглина вывел её из раздумий. На его в грязных разводах ладони лежала маленькая помятая жестяная баночка с небольшими белыми таблетками. − С этой штуки даже тебя унесёт, отвечаю. Небула забрала баночку и щедро тряхнула на ладонь сразу несколько таблеток. − Ты поосторожней, это очень злая штука, − предупредил Обфонтери, но потом вспомнил, с какой лёгкостью она выдула бутыль самой крепкой самогонки их клана, и призамолк. Эту «огненную воду» гнал их кок Риджбек, «бог сивухи», как его прозвали на Эклекторе. Он утверждал, что его самогон крепче спирта, и в нём аж все сто двадцать градусов. Любой, кто пробовал хоть рюмку, охотно соглашался с ним, едва двигая оплавленным ртом. Видно, эта девчонка была исключением… Небула запила таблетки и замерла. Словно изваяние. Обфонтери с любопытством заглянул ей в лицо. Чёрные омуты глаз не мигая смотрели прямо сквозь него. «Видать, накрыло», подумал он и спросил: − А с чего тебе вообще так накидаться-то охота? − Не лезь со своими вопросами, иначе убью! – резко повернув к нему голову, совершенно трезвым голосом рявкнула Небула. − Во, теперь вижу, что вы с Гаморой сестрички, − гоготнул Краглин, а про себя подумал: «Да девчонка-то железная, не иначе!». Небула протяжно застонала и стиснула голову руками. Жестяная баночка скатилась со стола на траву. Оперевшись локтями о стол, она принялась медленно раскачиваться. Сидела так она очень долго. Не проронив ни слова. «Начинается», подумал Краглин, но что именно, он предположить не мог. Чутьё подсказывало ему, что нужно хватать ноги в руки и текать. Ишь чего удумал, скармливать дурь девчонке, у которой и так мозги вывихнуты дальше некуда. Дочь Таноса вонзила ногти в щёку и провела ими донизу. На пёстрой коже почти не осталось следов. Полосы крови из порезанной ладони размазывались по лицу, стекась к подбородку. Металлическая рука, содрогаясь от спазмов, царапала глазной имплант, словно искала зазор, за который его можно было бы вырвать. Из горла девушки вырвался хриплый глухой стон. − Эй, чё тебя так ломает? – обеспокоенно спросил Краглин, заглядывая в лицо. – Я ж говорил, поосторожней быть с этой штукой. Сейчас мешком ещё тут рухнешь. Небула медленно, словно в полусне повернула к нему голову. Чёрные расфокусированные глаза смотрели на него и сквозь него одновременно. − Я не упаду. Меня ничего не берет, − её голос звучал глухо и замедленно, словно пробивался из-под толщи воды. – Слишком много… имплантов. Много модифик… каций. Она качнула головой. Таким движением отгоняют приставучих мух. Или назойливые мысли. Скальпельная чёткость слов пропадала, заменяясь полусонным лепетом. − Робот. Машина. Я не пьянею, − глухо пробормотала Небула. – Я… не человек. Она резко ударила кулаком по столу. С такой силой, что Краглину показалось, что она сломала кость. Его кости точно бы сломались от такого. С глухим ворчанием она ссутулилась и наклонилась вперёд. − Тебе чего, больно? – осторожно спросил капитан, легонько касаясь её спины. Словно пружина, она распрямилась и вперила в Краглина такой взгляд, что тому стало стрёмно. − Ты… − в голосе Небулы послышалось гудение высоковольтных проводов. – Что ты можешь знать? О боли… Она вырвала из руки засевший осколок стекла и принялась дрожащими руками водить им по и так окровавленной ладони. Губы дрожали и кривились. − Ты чо? Не надо, – Краглин схватил её за руку и отобрал осколок, глубоко порезав собственный палец. Пихнув его, но с меньшей силой, чем в прошлый раз, Небула обхватила себя руками. − Ты… Из тебя когда-нибудь вырывали куски плоти? – мёртвым голосом проговорила она. – Ты слышал когда-нибудь хруст собственных костей? Всё крепче вцепляясь в себя, Небула принялась медленно раскачиваться. Механические пальцы царапали кожу. По предплечью уже заструились дорожки крови. − Захлёбывался собственной кровью, когда тебя потрошат без наркоза? – в голосе появились дрожащие высокие нотки. – Молил о том, чтобы сдохнуть, но тебе не давали? Последние несколько слов перешли в вопль. Увидев, что её пальцы уже глубоко погрузились в плоть, Краглин принялся отдирать её руки от самой себя. − Это не надо, успокойся, выдохни, − приговаривал он, как ему казалось, успокаивающе. − А я – да! Да! – страшным голосом заорала Небула, ударяя его по рукам. – Каждый день этой проклятой жизни! Больше всего на свете я хотела подохнуть! Рухнув на стол, она мёртвой хваткой вцепилась в столешницу. От металлических пальцев на столе остались глубокие борозды. Из её груди поднялся дикий, животный, отчаянный рык. Хриплые, рваные завывания, резкие, будто корежимое ураганным ветром железо. Словно жестокий кашель скрутил её, не давая вдохнуть. Нянча разбитую руку, Обфонтери подумал, что девчонка рыдает в истерике, но когда та поднялась со стола, её глаза оказались абсолютно сухими. Она остановила взгляд немигающих глаз на нём. Чёрных, безумных. Словно её тело было захвачено. Не наркотиками. Злобным демоном, вселившимся в неё прямиком из преисподней. Лицо её странно подёргивалось, морщилось, словно охваченное лицевой судорогой. Схватив бокал Краглина, она одним махом опрокинула его в себя. Прерывисто выдохнула. − Я живу с этим… всю жизнь. И оно сжирает меня. От меня осталась оболочка, а внутри только месть... − бесцветно проронила Небула, съёжившись, будто внутри неё что-то сломалось. – Я… − Тебе не надо всё держать в себе, − посоветовал Краглин, хоть его инстинкт самосохранения вопил ему «беги, идиот!». – Поплачь, полегчает. Небула подняла на него вытаращенные глаза. Но взгляд её прошёл сквозь капитана, словно он был призраком. − Я убью его, − отчётливо проговорила она. Небула порывисто подскочила со скамейки, но тут же упала обратно. То, чего она так желала, случилось: её торкнуло. Перекинув ослабевшую ногу через лавку, она предприняла вторую попытку. Обфонтери повис на ней мёртвой хваткой. Неважно, кого дочь Таноса собралась убивать (а увидеть она могла кого угодно, от скрулла до апостола Петра), в таком состоянии она порубит в окрошку всех собравшихся. − Пусти! – заорала Небула, хватая его за куртку. – Я убью эту тварь! Её движения стали неловкими и заторможенными, но разодрать пальто по шву ей координации хватило. − Пусти! Убью! Ненавижу! Убьююю! – голос Небулы дрожал и срывался, в нём выли машины, искрившие и перемкнувшие. Её механическая рука шарила по спине Краглина и едва не вырвала его лопатку, если бы смогла хорошенько уцепиться ослабевшей хваткой. Небула стонала и содрогалась, но он всё крепче прижимал её к себе. Наконец он услышал резкий хлюп, будто прочистился засор в раковине. Небула стала биться меньше. Послышалось рыкающее кашлянье, его плечо почувствовало сырость (пальто к тому моменту уже висело лоскутами). Пальцы обеих рук впились в его спину так, что Обфонтери горестно охнул. − Вот, тебе просто нужно было поплакать, − проговорил Краглин, похлопывая её по спине. – Всё хорошо. От каждого прикосновения она вздрагивала, будто он её бил ножом. Так ёжатся уличные котята, когда на них замахиваются. Ожидая обиды и боли ото всех и каждого, кто есть в этом мире. Резко дёрнувшись, она отчётливо проговорила, непонятно к кому обращаясь: − Будь ты проклят… И обмякла в его руках, словно тряпичная кукла. − Ну вот, отрубилась, − буркнул Краглин. – Всё, как клиент заказывал. Держа повисшую в его руках Небулу, он понятия не имел, что же с ней делать. Одно лишь теперь он знал точно – некоторым трезвость только к лицу.