mental recovery

Босиком по остывающему песку. Тэхен перебирает ступнями мерцающие в лунном свете песчинки и расслабленно прикрывает веки. В двух шагах за ним - младший брат, Чонгук, который не мог не пойти следом. Они синхронно вдыхают полной грудью влажный морской воздух, впитывают соль и горечь пенистых волн. Ночь еще не уступила свое место началу начал - рассвету, но заметно ослабила темно-синие путы. В карамельных радужках мутнеет сонная поволока, усталость, Чонгук смотрит затуманено, вглядывается в обнаженные плечи Тэ, любуется родинкой на шее. У него есть такая же. И на кончике носа, и под губой... Странно совпало. Старший блаженно прикрывает веки, обнимает себя руками и вглядывается в ясное августовское небо, по его телу рассыпаются мириады мурашек - сегодня ветрено. Красивый. В своих безразмерных футболках пастельных тонов с порезанными воротниками, с браслетом-фенечкой на очаровательно тонком запястье, с привычкой так по-женственному заправлять светло-русую прядь за ухо... Прищурившись, Чон треплет свою пшеничную макушку - у них с Тэ абсолютно одинаковый цвет волос, - и протягивает вперед распростертую ладонь, смотрит сквозь нее на смеркнувшие звезды, смеется. В непонимании, на него оборачивается Тэхен, смотрит пристально, перерождается в секунды и лыбится сам, бросается вперед, к сильной груди. Гуки.. Гуки... Младший, а выше Тэ на голову, приходится любоваться снизу-вверх. Родной. И по крови, и по признанию. Старший прячется от ветра, носом в изгиб плеча, урчит что-то довольным котом, а Гук расцеловывает порозовевшие в рассветных лучах пряди и крепкими руками жмет к себе лопатки брата. Щекочет его тонкие ребра, гладит поясницу: - Хён... Ты весь продрог, пойдем? Тэ снова меняется в лице, смотрит затравленно, но быстро материализуется и кивает, потряхивая отросшей челкой. Он в последний раз оборачивается на залитый золотом песчаный пляж с размытой полосой берега, на разволновавшееся море и чайку, ласкающую кончики крыльев под полотном горизонта. Каждый из них бесповоротно влюблен в этот миг.