wrong
Не смертельно и не так страшно, как могло бы быть, но у Тэ обострились истерики. В погоне за вечным летом, он разбивает рамочки с собственными фотографиями и слабыми кулачками колотит бетон стен. Корит себя за беспомощность и зависимость от младшего, на чью голову "свалились заботы", но Чон совсем не устал. Нет. Не устал выхватывать из тонких ладошек осколки, впитывать плач кожей, обнимать до хруста изможденные косточки и шепотом возвращать к реальности: "Тэ.. Тише.. Тише... Я рядом, я здесь.. " Устал лишь тем, кто из вне их коморки, на пальцах рассказывать, что его брат совсем нормальный, даже обычный человек, лишь неразговорчивый малость, а так-то все мы разные. Потом стало наплевать. На все. Всех. И пусть Чонгук с их слов "извращенец", "сумасшедший", да кто угодно - он влюблен в это больное очарование Тэ.
- Ай! - Хён? Тот осел у дивана, неловко поднимая взгляд, потер ушибленный мизинец и широко сверкнул улыбкой. - Горе ты мое луковое, - Чонгук притянул за плечи старшего и чмокнул в холодный лоб, - бррр, словно труп. - младший саркастично ухмыльнулся и принялся растирать ледяные ладошки. - Я спать хочу. - Зевнул старший. Без слов, Чон подхватил брата на руки, пронес несколько шагов, уложив в постель. - Сладких снов. За плотной тканью штор наверняка уже полноценное утро...
