Падение в бездну

      Так начались мои хмурые дни и длинные ночи. Вирла жила в потрясающе красивом месте. Лес, горы, горячие источники, равнины, на которых росло множество трав и цветов. Это был рай. Но дни складывались в недели, недели в месяцы, а месяцы в годы. Сменялись природные циклы, но я едва это замечала и меня ничего не радовало. Иногда Вирла ворчала на меня, что я не хожу с ней в деревни.       — Ты не научишься целительству, если не будешь взаимодействовать с живыми людьми, — говорила она.       Вирла была права, я пыталась себя заставить и не могла. Меня съедала тоска. Много ночей я провела без сна, плача в подушку. Жалела о своем решении, а потом смирилась. Жизнь продолжалась. Она всегда продолжается.       Однажды утром я проснулась с ясной головой и поняла, что дальше так продолжаться не может. Была поздняя весна, за окном радостно пели птицы. Вирла сидела на ступеньках и вязала свитер из овечьей шерсти.       — Глаза открылись? — спросила она, когда я босиком выбежала на улицу.       — Привязанности убивают меня, — ответила я, — так нельзя.       — Привязанности? — переспросила женщина.       — Да, ты ведь не знаешь, как я оказалась далеко от дома.       Вирла отложила вязание и подняла на меня заинтересованный взгляд. И я рассказала ей всю свою историю. О маме, папе и Аде. О холодном темном вечере и грязном переулке, в который свернула, чтобы пораньше прийти домой. Как оказалась свидетелем того, что человек не должен видеть никогда и ни при каких обстоятельствах. Вирла покачала головой. Я рассказала, как у меня зазвонил телефон, потратив немало времени на то, чтобы объяснить, что такое сотовый. Как впервые увидела Локи, что почувствовала. Женщина слушала меня, затаив дыхание. Её желтые глаза смотрели на меня с искренним сочувствием.       — А что было дальше, тебе известно, — я положила голову на её плечо.       — Бедное дитя, — Вирла обняла меня. — Не сложись всё таким образом, волей случайности или неслучайности, ты и представить не можешь, кого бы мы все потеряли в лице Локи.       — У меня зазвонил телефон, — проговорила я. — Просто зазвонил телефон.       — Ты жалеешь, что осталась со мной?       — Жалела. Но в этом нет смысла, надо взрослеть и как-то жить.       — Локи хочет, чтобы мы все жили, — ответила Вирла, — Я думаю, что он вернётся, но это произойдёт не завтра и даже не через пять лет.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Чтобы ты была готова к его возвращению, но не ждала его слишком рано. Могут пройти десятилетия.       — У меня нет десятилетий, Вирла, — грустно ответила я.       — Ох, не была бы я в этом так уверена. Ты заметила, что ты выросла? — Вирла вздохнула. — Как это на него похоже. Творит, что хочет.       Я отстранилась от неё и напряглась.       — Он кое-что дал тебе, — пояснила женщина. — Время и я не уверена, что это благо.       В глазах Вирлы отразилась боль.       — Мне жаль, девочка, — она погладила меня по спине.       — Я не постарею и не умру? — я недоверчиво посмотрела на неё.       — Постареешь и умрёшь, но не так скоро, как ты думаешь? Я не могу тебе объяснить это, потому что это выше, чем я.       — Что это значит, Вирла?       — Это дар или проклятье, называй, как хочешь, — она подняла на меня глаза. — Локи считает, что это дар, но для меня это проклятье.       — Как он мог дать мне время?       — Я не знаю, как он делает это.       — Он что-то сделал со мной, ничего мне не говоря?       Несчастный вид Вирлы пугал меня. Как ни странно, больше, чем тот факт, что я могу прожить больше, чем положено.       — Он так решил, и всё, — сказала мне женщина.       — Как я могла не заметить?       — Так же, как и я, — с болью в голосе ответила Вирла. — Ты сейчас не осознаешь этого. Для меня это стало проклятьем, возможно, у тебя будет как-то по-другому.       Я видела, что её что-то терзает и у меня сжималось сердце. Она сидела, опустив голову и уронив руки на колени.       — Расскажи мне, что с тобой случилось.       — Когда я была маленькой девочкой, — начала Вирла, — я жила в небольшой деревеньке далеко отсюда. Сейчас нет той деревеньки, а что стало с миром мне неизвестно. Мне нравилось убегать в лес, мама ругалась, говорила, что меня схватят лесные духи. Но дети, они любознательны и любопытны. И вот, однажды вечером я собирала ягоды и забрела слишком далеко.       — Ты заблудилась?       — Да. Я одна в диком лесу. Шорохи, уханье совы. И там я встретила его. Он появился передо мной словно из-под земли, — Вирла подняла глаза в небо, вспоминая. — Его лицо освещал звездный свет, делая холодным и непроницаемым. Глаза горели, как у дикого зверя. Густые длинные волосы спадали на плечи. Вместо привычной одежды были какие-то лохмотья и шкуры животных. А в его руке был посох. Я так и обмерла, подумала, что передо мной лесной дух и сейчас он схватит меня и унесёт далеко-далеко. А он склонился надо мной, приподнял мой подбородок и стал смотреть в мои глаза. Только заглядывал он в самую душу. Я думала, что умру и попросила не убивать меня, потому что мама расстроится, если я не вернусь домой. Тут он рассмеялся и сказал: «Бедная девочка». Локи вывел меня из леса к моей деревне и исчез.       — Ты рассказала кому-нибудь?       — Нет, разумеется, нет, — усмехнулась Вирла, — кто бы мне поверил? Со временем, я и сама стала считать, что мне это привиделось — детское воображение, таинственный лес. В следующий раз он появился, когда я была девушкой и готовилась к свадьбе. Он пришёл ночью в мою комнату, напугал меня до заикания, рассказывая мне моё ближайшее будущее. А я говорю: «Тебя не должно существовать, я придумала тебя. Лесных духов не бывает.» Он улыбается уголками губ, наклоняет голову набок и смотрит, смотрит.       Она замолчала, теребя подол платья.       — Он не сказал тебе, кто он?       — Нет, не сказал, но всё, что он говорил в ту ночь — сбылось. Началась война и моя семья погибла, мы с мужем бежали, но он тоже вскоре умер от лихорадки. Оставшись одна, я решила свести счеты с жизнью и пошла на гиблые болота.       — Он вытащил тебя, — догадалась я.       — Именно. Он увёл меня из моего мира, как и тебя. С той лишь разницей, что я не провела с ним столько времени, сколько ты. Он сразу оставил меня с ведуньей. Она научила меня всему, что я знаю. Так я стала целительницей. Моя наставница, умирая, рассказала, кто он такой. Прошло время, я влюбилась, в деревне неподалеку жил мужчина, который рано овдовел, я как раз лечила его маленького сына. С тем мужчиной мы стали встречаться, тайком конечно. Потому что, если бы узнали, это был бы позор для нас обоих. Я любила этого человека и до сих пор люблю.       Вирла притихла. Я обняла её.       — А однажды ночью кто-то постучал в мою дверь. Это был Локи. Он был тяжело ранен. До этого я не сталкивалась ни с чем подобным. Он сказал, что умирает и ему нужна моя помощь. Я призвала все свои силы и помогла. Через несколько дней он очнулся абсолютно здоровым. Поблагодарил меня и ушел. Шло время, мои ровесницы становились старше, а я выглядела всё также. Сначала меня это радовало, но прошли годы. Я изменилась — стала выше ростом, сильнее. Это не укрылось от людских глаз. Люди судачили, показывали пальцем, поэтому мне пришлось уйти, покинув своего любимого. Через девять месяцев у меня родился ребенок. Сын. Он умер много лет назад. От старости.       Она произнесла это отрывисто, выделяя каждое слово. Я сидела рядом с ней, как оглушенная.       — Мне жаль, Вирла.       — Он отблагодарил меня, — сказала женщина. — Когда он последний раз был здесь, ещё до тебя, я сказала ему уходить и не возвращаться. И он не возвращался многие годы.       Я вспомнила слова Локи о долгой и счастливой жизни:       «Выбери что-то одно.»       Вот так я узнала о своем даре. Для меня это именно дар — возможность сделать больше или сделать что-то важное. Вирла делала многое, словно бы не замечая этого. То, что она делала было важным, значительным. Но это тяготило её. Думаю, что разница между нами в итоге состоит в том, что я приняла этот дар, как данность, а она не смогла. Хотя, стоит отметить, что мне было проще, потому что я уже всё потеряла.       — Но ты спасла его жизнь, — сказала я ей.       — Снова, — ответила Вирла. — И сделаю это опять, если понадобится. Локи — тот, кто поддерживает баланс, тот, кто начинает каждый новый цикл, тот, кто замыкает круг. А моё отношение к нему неважно.       Она взяла в руки вязание, что значило завершение разговора. Я собралась зайти в дом, чтобы одеться, предстоял длинный день.       — То, как относишься к нему ты тоже неважно, — не глядя на меня, сказала Вирла.       — Это важно для меня, Вирла.       Любовь бывает разная. Есть любовь к матери, к отцу, братьям и сестрам, любовь к детям, любовь к друзьям и подругам, любовь к мужчине или женщине, любовь к жизни. Какая природа у моей любви я ещё не разобралась — это любовь к миру или что-то более личное, или всё сразу? То, что полностью заполняет собой всё. И всё меняется, и ты сама становишься другой. Кем была та девушка, свернувшая в подворотню и кем была девушка, вошедшая в дом целительницы? Глубокая ирония заключалась в том, что я говорила, что привязанности убивают меня, но так от них и не избавилась, только изменила название этому.       Следующие годы я посвятила учёбе. Вирла учила меня собирать травы и делать из них лекарства. Учила заглядывать внутрь себя, слушать себя. Но к людям я по-прежнему не ходила. Это было счастливое время — время уединения и время работы с моей наставницей.       Зима сменялась весной, лето осенью. На двадцатую зиму всё изменилось. Вирла была в одной из деревень — рожала женщина. Роды были тяжелые, поэтому она ушла утром, а к ночи, так и не пришла.       Было за полночь. Я готовила отвар, когда в дверь постучали. Это было странным, поскольку обычно к нам в дом не приходили. За всё время моего пребывания это было всего раз пять или шесть.       На пороге стоял парень. Он заботливо прижимал руку к груди и кривился от боли.       — Входи, — поторопила я его.       — Ты не Вирла, — он недоверчиво смотрел на меня.       — Я её ученица — Ника. Вирлы сейчас нет. Что с рукой?       — Медведь, — ответил парень.       — Медведь? — удивилась я и помогла ему снять куртку.       Паренек встретился с медведем и отделался травмированной рукой. Это было странно, он явно был везуч.       — Как же он тебе голову не оторвал? Как твоё имя?       — Маро. Я быстро бегаю.       Я обработала рану, вправила кость и наложила повязку. Тогда в моих руках не было целительной силы. Для того чтобы она появилась нужно много времени и работы над собой и своим сознанием. К тому же, я забыла дать парнишке обезболивающую настойку, уже тогда было понятно, что целительница из меня так себе.       Гнать паренька в холод и темноту было бы жестоко. Поэтому я напоила его чаем и уложила спать. А утром проводила до деревни.       В ту же зиму меня покинула Вирла. В одно утро она просто ушла, пока я спала. Так я потеряла ещё одного близкого мне человека. А весной ко мне зачастил Маро. Молодой, восторженный со щенячьими глазами и льстивыми речами. Не стану врать, мужское внимание после стольких лет уединения было мне приятно. Я с удовольствием гуляла с ним по лесу и слушала его сладкие речи. Разумеется, никакого будущего у этих отношений быть не могло. Но нельзя же было всегда думать только о будущем. Может быть, у нас бы случился роман или что-то в этом роде.       — Жаль, что Вирла ушла, — сказал он однажды, когда мы гуляли по лесу. — Ты тоже хорошая целительница, но…       — Лучше Вирлы никого нет, — я кивнула ему. — И я буду рада, если со временем смогу обладать хотя бы десятой долей её знаний и умений.       — А правда, что она заколдована?       Я резко остановилась и заглянула Маро в глаза. Он не понимал, о чем говорит.       — Кто тебе это сказал, Маро?       — Моя бабушка, — беззаботно ответил парень. — Будто Вирла сама сказала ей, что однажды спасла жизнь какому-то магу или колдуну, а он заколдовал её. С тех пор она прожила несколько столетий.       Я не знала, могла ли Вирла рассказать об этом кому-то из людей. По всему выходило, что могла. Но я понимала одно — она не могла сказать об этом так. Надо отметить, что жители этого мира воспринимали магию, как неотъемлемую часть своей жизни. Ни для кого не было тайной, что Вирла значительно старше. К ней относились с уважением и почтением. И, не удивительно, что вокруг неё было много слухов и сплетен. Некоторые считали, что она вообще не человек.       — Она так и сказала твоей бабушке? — уточнила я. — Что это был колдун? Что он заколдовал её?       — Не знаю, — пожал плечами парень. — Бабушка так сказала.       — Вирла не могла сказать этого. Я безмерно уважаю твою бабушку, но, вероятно, она что-то неправильно поняла.       Взгляд Маро выражал крайнюю степень любопытства. И я подумала, а что, если сказать ему, как всё было. Вирла не заслужила, чтобы о ней говорили будто, она была заколдована каким-то колдуном-недоучкой. Мудрая и сильная Вирла получила дар. Она спасла тысячи жизней и может спасти ещё тысячи. Почему было не сказать об этом? Я считаю, люди должны знать такие вещи. Правда в любом случае лучше, чем плодить домыслы.       — Может быть. А ты что-то знаешь?       — Знаю, — ответила я. — Вирла не заколдована. Вирла сделала великое дело и получила этот дар от бога Локи.       С одной стороны, на Маро было жалко смотреть. С другой же, вид его был довольно комичен. Я не сдержалась и рассмеялась.       — Нельзя поминать его имя без нужды, — шикнул на меня Маро. — Великий Локи силён, но и опасен.       — Великий Локи, — задумчиво проговорила я. — Великий Локи.       В один миг мне стало так одиноко и так тоскливо. То ли на меня так подействовало вслух произнесённое имя Локи, то ли это было что-то другое. Должно быть я резко изменилась в лице, потому что паренёк смотрел на меня, как на безумную.       — Великого Локи сейчас тут нет, — сказала я ему с грустью. — Надеюсь, его дорога светла.       — Ты тоже видела его? — Маро даже отошел от меня, словно от меня исходила опасность.       Вот так меняется отношение. Только что он признавался мне в любви. Стыдливо пряча глаза, пытался взять за руку. Говорил, как я прекрасна и как он хочет на мне жениться. И вот он боится меня, ему страшно смотреть в мои глаза. Это был именно страх и этот страх был мне противен.       — Как тебя, — ответила я, с интересом наблюдая за его реакцией.       Это был последний раз, когда я видела Маро. Под благовидным предлогом он поспешил прочь от меня. Тогда я решила, что тоже уйду, как ушла Вирла. Мне казалось, что жить среди людей у меня не получится. Мне до сих пор так кажется. Всё слишком сложно и требует слишком много сил.       Я прибрала весь дом, оставила защитные символы. Собрала в небольшую сумку то, что может мне пригодиться и вытащила свою старую куртку. Это был побег. От людей, от дома, в котором я провела столько лет, от себя.       На следующее утро, я заперла дом и ушла в лес. В моих планах было пересечь его и выйти к морю. Может быть, даже отплыть к другим берегам. Планы — это самое глупое, что можно себе вообразить. Но я была полна решимости.