Право

Волосы ещё сохраняли свежесть мятного шампуня, когда вечером Томас поднялся к себе в комнату и заперся. Настроения не было совершенно, хотелось уснуть и забыть этот день. Несколько таблеток помогли немного подлечить горло, но душу не вылечишь ничем. Медленно он расстелил кровать, переоделся в одежду для сна и сел на кровать. Спать не хотелось. Сангстер подошёл к окну и раскрыл его. Оттуда повеяло приятной прохладой, свежий воздух заполнил лёгкие, которым стало вдруг легче дышать. Парень вернулся обратно, но на этот раз лёг и накрылся одеялом. Становилось прохладно, но юноша не хотел закрывать окно. Поэтому он продолжал лежать и смотреть в никуда. Сон совершенно не шёл. А ведь так хотелось уснуть! Сил не было ни на что. Внутри засело странное чувство. Не хотелось ничего, но при этом хотелось сделать что-нибудь. Но что? Томас сел и скрестил ноги в позе лотоса. Явно, уснуть не удастся. Он прикрыл глаза и попробовал выбросить все мысли из головы, сосредоточившись на дыхании. Но внезапно в голове возник образ О’Брайена. — Блять, — возмутился блондин. Фантазия будто отделилась от разума. Она совершенно не реагировала на возмущения Томаса. Дилан был словно ещё красивей, чем раньше. В какой-то момент у Сангстера возникла мысль, что он не видел брюнета всего день, а ему уже плохо. Нет, он бы не сказал, что плохо… Просто стало пусто… — Ладно, может, и плохо. Но я уже всё решил: это конец, — он хмуро смотрел в ночную тьму за окном. — Я смогу его забыть. Подойдя к окну, он закрыл его. В комнате стало теплеть потихоньку, но на душе у парня всё ещё было холодно. Дилан был таким прекрасным в воспоминаниях… Возможно, сейчас Томасу и хотелось пойти к тому и помириться, но он не сделает это ни за что. — Ни за что! Юноша провёл по стене ногтями, чтобы унять возникшее раздражение, но это никак не помогло. На душе словно скреблись кошки. Хотелось завыть от бессилия: блондин не справлялся с собственными мыслями. Спать он не мог. Видимо, Томаса ждала бессонная ночь. Юноша спустился на пол и, обхватив руками колени, облокотился о боковую сторону кровати. — Я ненавижу себя за это чувство…

***

— Эй, алё, ты чего, не собираешься в школу, что ли? — Ава затарабанила в дверь. — Ах, да, школа, — понял Томас и встал с пола. Открыв дверь, он прошёл мимо девушки в ванную. — Откуда фингалы под глазами? — девушка была недовольна видом брата. — Ты не спал сегодня, тормоз? — Спал, — замученным голосом ответил парень и закрылся в ванной. — Ага, видно, — возмутилась сестра и пошла варить кофе, без которого брату этот день не пережить. Когда блондин спустился, то почувствовал аромат свежего кофе. Словно заворожённый, он зашёл на кухню и увидел сестру с двумя чашками кофе. — Если расскажешь мне обо всём, что творится с тобой, получишь кофе, — она посмотрела на него решительно. — Эх, ладно, — сдался Томас: сейчас ему уже абсолютно плевать на секреты. — Это началось давно. Когда Кларк устроился к нам в школу историком…

***

Горячий стаканчик кофе грел руку блондинки. Ава только что купила его недалеко от школы, чтобы тот не успел остыть. Отпив совсем немного, она сказала: — Идеально. Осмотревшись, она шла дальше по коридору. Хонг, шедший впереди, обернулся и слабо кивнул. Девушка улыбнулась и пошла быстрее. Опустив стаканчик ниже, она отодвинула его подальше от себя и резко завернула за угол, услышав, как Ки здоровается с Кларком. Кофе стремительно полилось на историка, причём, большая часть попала именно туда, куда и целилась Ава. Учитель заорал на весь коридор и побежал к мужскому туалету. Ава сумбурно стала извиняться, пряча улыбку за руками, которые «в ужасе» прикладывала к лицу. Кофе стремительно впитывала рубашка, но значительная часть горячего напитка затекла в штаны, заставляя историка испытывать очень неприятные ощущения. Ученики косились на историка, который бежал по коридору, некоторые не могли сдержать улыбок. Когда тот скрылся из виду, Ки сказал: — Мне даже немного жалко его. Всё-таки кипятком… туда… — Меньше будет думать тем местом, — со злостью ответила девушка. — И вообще: на чьей это ты стороне? — На твоей. Всегда на твоей, — брюнет прижал девушку к себе. — Обожаю, когда ты такая… — Какая? — Бесстрашная, страстная, уверенная в своей правоте… властная… — Ой, нашёл тут доминантку, — усмехнулась девушка и прижала Ки за ягодицы к себе ближе. — Эм, тут, как бы, куча народу вокруг. — Похер, — девушка заставила Ки слегка наклониться и поцеловала его. — М-м, мне определённо нравится, когда ты такая. — Определённо.

***

Томас шёл и не видел ничего вокруг. Нет, он видел путь перед собой, но остальное не имело значения. Ки шёл рядом, но Томас забыл и про него. О’Брайен завидел Томаса с Хонгом ещё с противоположной стороны коридора. Ему не нужно было в ту сторону, но он не смог сопротивляться себе. «Он постригся, — отметил Дилан. — Специально? Из-за меня?». Где-то в сердце что-то подсказало, что так и есть. Было больно. Конечно, Томас был красив и сейчас, это неоспоримо, но смотреть было больно, зная, что тот делает всё, чтобы вычеркнуть его из своей жизни. Все их поцелуи и объятия превратились в воспоминания из далёкой жизни. Это было невыносимо. Брюнет хотел повернуть, уйти. Но он не смог. До безумия хотелось посмотреть в родные глаза, увидеть в них, если не любовь, то хотя бы что-то, хоть какую-то реакцию, а не то безразличие, что плескалось в них в прошлый раз. Правовед вспомнил отчаяние и самоненависть, что испытывал тогда. Сейчас это приглушилось, но не намного. Он приближался к ученикам. Хонг поздоровался: — Здравствуйте, мистер О’Брайен, — учитель кивнул ему и посмотрел на Томаса. Тот не обращал внимания ни на что. Лишь на минуту блондин поднял взгляд. Взгляды парней пересеклись. В глазах Дилана плескалась боль. Брюнет так и не понял, что значил взгляд Томаса. Тот устало выдохнул и прошёл мимо, даже не поздоровавшись, будто О’Брайена и не было там. Ки сжал плечо Дилана, пытаясь поддержать, но тут же отпустил, следуя за другом. Дилан, опустив плечи, вернулся в кабинет. Желания вести уроки не было. «Зря я подошёл к нему», — подумал брюнет и лёг на журнал, зажмурившись.