Огонь и Лёд "Пламя во тьме" часть вторая

Прошло восемь лет с того момента, как я развелась с Алеком и он исчез навсегда из моей жизни. Первое время я ждала от него хоть маленькой, ни к чему необязывающей весточки, но ни звонка, ни смс, ни даже поздравления с днем рождения. Он растворился в вечности так же тихо, как и появился из нее. Обидно. Он прожил десятки человеческих жизней в одиночестве, а мне не захотел посвятить даже одной. Я так наивно поддалась простым девичьим мечтам о прекрасной любви и бесконечном счастье. И за эту слабость я понесла суровое наказание, усвоив самый жестокий урок жизни: если не хочешь искалечить свою жизнь, то никогда не влюбляйся. Первое время после развода для меня было самым тяжелым. Я часами могла плакать и бить кулаками в подушку или наоборот, сидеть так неподвижно, что ни один мускул не дрогнет на моем лице. Я могла сутками не выходить из его комнаты, переставляя или разглядывая вещи, которые еще совсем недавно принадлежали ему. Я все реже стала появляться в обществе. Первое время мне звонили, приглашали на разнообразные встречи и приемы, интересовались моей жизнью, но со временем этих звонков становилось все меньше, и вскоре наступил момент, когда они прекратились совсем, тем самым безвозвратно вычеркнув меня из своей ячейки. Но сказать по правде, меня это не особо волновало. Немного оклемавшись, я решила посвятить себя более полезному делу — охоте на оборотней. И могу сказать без преувеличения, достигла неплохих результатов в этом непростом ремесле. Я полностью погрузилась в бесконечные поиски этих тварей и их гнезд, попутно открывая для себя новые страны, города и их обычаи. За эти годы я повидала много удивительных мест завораживающих магией своей красоты, и, каждое из них оставило неизгладимый след в моей памяти. Я подолгу не появлялась в Хелсинг-Хаусе, более того, меня практически не было в Англии. Каждый раз моим новым домом становилась страна, в которую я направлялась, чтобы покончить с очередной волчьей сворой. Едва моя миссия была выполнена, как я без сожалений покидала это место и отправлялась на поиски нового. Что до Вильгельма, то он скрипя сердцем, но все же позволил мне быть охотницей, понимая, что только так я могу обуздать свою разрушительную силу — использовать ее в бою. Но он не знал самого главного: что отнятая с помощью этой силы, даже самая недостойная из жизней, увековечивалась на моей коже вязью древних рун, уродуя мое тело и неумолимо укорачивая жизнь, ведя её к сокрушительному концу. Более пятнадцати лет мне удавалось сосуществовать в мире с проклятием, которым наградила меня коварная Хель за то, что я посмела вторгнуться в ее чертоги и позариться на то, что многие века было надежно скрыто под ее защитой. Долгое время молот лежал в одном из тайников поместья, пока в один прекрасный момент я не подняла его, чтобы защитить своих людей и свою землю. Но в той битве я зашла слишком далеко, достигнув максимального для себя предела силы молота. Избыточная энергия Мьёльнира, как разрушительный паразит поселилась в моем теле и проклятие Хель начало пробуждаться. Первое время после пробуждения, я не в состоянии была контролировать дарованную мне силу. Мгновенная вспышка гнева или минутная обида несли катастрофические, разрушительные последствия, как для окружающих, так и для меня самой. Каждый раз после такой несдержанности, на моем теле появлялось несколько новых рун или символов. Мне необходимо было научиться себя контролировать, но выдержка давалась мне с огромным трудом. Со временем я, конечно, научилась держать свою силу под контролем, но во время охоты это было практически невозможно. За эти годы древние письмена практически полностью заполнили мое тело: ноги, руки, нижнюю часть спины и живота, напоминая выбитые угольно-черной краской татуировки. Когда их стало настолько много, что я уже не могла позволить себе носить платье, потому что сквозь тончайшую ткань чулок виднелись руны, или футболку с коротким рукавом, потому что мои руки уже не были похожи на привычные женские, они больше напоминали руки какого-нибудь байкера или рокера. Разумеется, это не ускользнуло от глаз герцога, и дальнейшее сокрытие проклятия — было бессмысленно. Горю его не было предела. С болью в глазах он смотрел на меня, мысленно прикидывая сколько еще осталось времени до того, как я покину этот мир. Много раз Вильгельм предлагал мне стать бессмертной, но я отказывалась. Мне не хотелось целую вечность быть похожей на древний манускрипт не поддающийся расшифровке и пугающий всех своим внешним видом. Я бы давно выбрала смерть, прекратив тем самым своё мучительное и никчемное существование. Но участь уготованная мне богиней Хель была настолько ужасной, что я не могла решиться на это. Прошло восемь бесконечно долгих лет. Мне было уже тридцать три, а жизнь моя все так же сокрушительно катилась кувырком. Как подобрать нити прошлой жизни, если в глубине души ты понимаешь: то, что произошло — изменило тебя, и ты уже никогда не будешь прежним? У меня на этот вопрос до сих пор не нашлось ответа. Искалеченная форма жизни усердно пытающаяся собрать свой внутренний мир по крупицам. Я понимала: Алек ко мне не вернется, поэтому старательно пыталась жить по-новому. Где-то года через два, в моей жизни начали появляться мужчины. Но наши отношения не длились дольше трех-четырех встреч; едва дело доходило до секса, как мы разбегались в разные стороны: я — от разочарования, они — от отвращения к моему телу. В остальном, я была все так же красива, и, прошедшие, отнюдь непростые годы не смогли наложить на меня свой отпечаток. Поэтому я не придавала значения своим краткосрочным романам: мужчины появлялись в моей жизни так же легко, как потом исчезали из нее. Правда несколько лет назад, когда я была в России, у меня был весьма бурный роман с одним русским генералом. Его звали Владимир. На протяжении нескольких месяцев мы встречались с ним практически каждый день. Днем он водил меня по музеям и театрам; вечер мы проводили в каком-нибудь уютном ресторане, а ночью, ночью был безумный секс с морем эмоций и ярким оргазмом. Владимир был человеком стойким, серьезным и с очень твердым характером. Он знал кто я, но никогда не спрашивал о моей жизни и не строил глупых планов на совместное будущее. Мы просто хорошо проводили вместе время. К тому же, он никогда не смотрел на мои «татуировки» и не спрашивал о них, принимая мое тело таким, каким оно было, и я была безмерно благодарна ему за это. На какое-то время, я даже почувствовала себя нормальным, живым человеком, но вскоре пришло время уезжать, и не без сожаления, я покинула просторы необъятной русской страны. Правда после этого мы еще виделись какое-то время, но плотный график его работы и мои постоянные разъезды свели эти встречи на нет. Но до сих пор, мы с ним созванивались и его контактный номер был в списке избранных в моем телефоне.