Огонь и Лёд "Пламя во тьме" часть вторая

В общей сложности, оборотней оказалось восемнадцать особей. Одного я нашла в старых тюремных катакомбах: он старательно прятался в узкой, похожей на гроб пыточной камере выложенной в стене на уровне пола. Оставшихся двоих, настигла в старой полуразрушенной библиотеке замка: завидев меня, они попытались скрыться в потайном проходе, но у них ничего не вышло. Утилизировав тела, я не спеша пошла обратно к старому кладбищу, где меня поджидала весьма грязная и тяжелая работенка. Необходимо было стащить все тела в кучу и поджечь, а затем проследить, чтобы все сгорело до пепла. Я с трудом себе представляла, как смогу выполнить эту задачу, потому что невыносимо устала и едва стояла на ногах, а один оборотень, в среднем, весил под сотню килограмм. Время было уже три утра, когда я затащила последнее, почти остывшее тело весьма грузного мужчины на погребальный костер, который уже ярко полыхал освещая все вокруг и испуская удушливый черный дым. Мое коптящее кострище, наверное, было видно из любой точки леса, потому что жаркие языки пламени вздымались так высоко, что казалось, будто они достанут верхушек деревьев. Сидя на одном из надгробных памятников, я с отвращением разглядывала свои руки. Кровь затекшая под нарукавники давно засохла образовав корку, неприятно стягивающую кожу. Алек не хотел, чтобы я стала чудовищем, таким же как и он, но разве я отличаюсь от него? По-моему, я не большее чудовище, чем оборотень и не меньшее, чем он. В любом случае, на наших руках уже много крови. Мы были отличной семейкой убийц. Я думаю, что мы зря развелись, возможно, в будущем, мы смогли бы стать отличным тандемом. Но к сожалению, все хорошее когда-нибудь заканчивается. Как сказала Джейн: «Огонь и Лёд  — никогда не смогут быть вместе…», и она была права: Алек подал на развод, а моя гордость не позволила мне насильно держать его возле себя. Поэтому я подписала документы и отвезла их ему, а затем, запретила себе его любить; но похоже, что я опять пытаюсь сбежать от того, что внутри меня, от того, чем я жила и дышала, чем пропиталась каждая клеточка моего непокорного тела. Я подняла руку и коснулась лица и шеи. Кровь густыми мазками перепачкала меня, делая похожей на чудовище из фильма ужасов. Интересно, что бы сказал Алек, увидев меня такой, занимающейся тем, от чего у него колени подгибались от страха за мою жизнь… Что бы он ответил, узнав, что я гоняюсь по всему миру за оборотнями все последние годы, и толчком к этому стал именно он? Хотя… ему все равно. Резко встав, отчего мое тело пронзила острая боль, а в глазах потемнело, я заковыляла к сумке, проклиная побочные эффекты силы. Мало того, что у меня невыносимо болело левое плечо и ныла ушибленная спина, ко всему прочему, у меня разболелась голова и сердце: ведь человеческое тело не предназначено для очень быстрого движения, организм находится на пределе и начинает разрушаться под воздействием запредельных скоростей. Когда я передвигалась со скоростью вампира, я чувствовала, как скачет мой пульс и сбивается ритм сердца с нормальных показателей, до максимальных, опасных для жизни. Но ведь за все приходится платить… Этот урок жизни я усвоила очень хорошо. Раскрыв сумку, я начала складывать туда оружие. Пройдясь по кладбищу, собрала все, что разбросала во время битвы, вплоть до пустых обойм. Убедившись, что все на месте, я застегнула сумку и, повернувшись в сторону погребального костра, смог которого ветром уносило в сторону деревни, посмотрела на догорающие тела. — Покойтесь с миром… — печально сказала я. И закинув сумку на плечо, зашагала в ту часть леса, откуда пришла. Уже светало. Путь предстоял долгий и трудный, даже несмотря на то, что идти мне предстояло с горы. Трудная ночь эхом отдавалась в каждом моем шаге, делая его невыносимо тяжелым и болезненным. Я была готова просто упасть на влажную, холодную землю и уснуть мертвым сном, наплевав на опасности окружающего мира. Но сейчас для этого у меня не было времени, внизу у подножья горы меня ждал Горан. Завидев мое шатающееся, перепачканное с ног до головы тело, он не раздумывая вскинул ружье и нацелил его на меня. — Стой! А то выстрелю! — Это было бы очень мило с твоей стороны, но в этом нет необходимости. — поднимая руки вверх, ответила я. — Ты ранена? — указывая ружьем на засохшую кровь, спросил он. — Нет, это не моя кровь. — медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать Горана на выстрел, я взялась за куртку и приспустив ее с плеч, показала, что на мне нет укусов. — Вот видишь, никаких ран нет, со мной все в порядке, кроме того, что я смертельно устала и хочу спать. Горан опустил ружье и подойдя ко мне, забрал сумку. — Я рад видеть тебя живой. — стараясь не смотреть на меня, проворчал мужчина. — Ты справилась? — Да, конечно, а иначе, меня бы здесь не было. — Сколько их было? — Восемнадцать… Горан испуганно выдохнул. — Они все мертвы. — успокоила его я, усаживаясь с пассажирской стороны. — Что происходит в деревне, все тихо? — Это была самая жуткая ночь, которую я когда-либо видел! Рев и вой стоял такой, что в жилах кровь стыла; вся деревня не спала, стояла на ушах, я думаю, нам вряд ли удастся вернуться незамеченными. — А вот это — не очень хорошо. — проворчала я, натягивая капюшон на голову так, чтобы он скрывал лицо. — Почему? Героев должны знать в лицо! — удивился Горан. — Я не герой. Я обычный убийца. И в моем деле главное не светиться — дольше проживу и больше сделаю! — Кажется, понимаю. В том мире за твою голову назначена неплохая награда? — Что-то вроде того… — улыбнулась я, с ужасом представляя, что будет, когда об этом узнают Вольтури. Думаю, вряд ли это бесследно пройдет для меня. Мы не спеша ехали по кочковатой дороге. Я откинулась на спинку сиденья, стараясь задремать. Солнце уже полностью взошло, играя яркими бликами на мокрой траве. Я плотно сжала веки, чтобы свет не бил в уставшие глаза. Из приятной полудремы меня вывел встревоженный голос Горона. — Смотри, ловац*, нас ждут! Я широко распахнула глаза. Оказывается, мы уже въехали в деревню и не спеша катились по узким улочкам. На подъезде к дому Горана путь нам был прегражден местными жителями, которые враждебно смотрели на нас, сжимая в руках грабли, вилы, топоры, а у некоторых даже были двуствольные ружья. — Вот дерьмо! — выругалась я. — Не говори им мое настоящее имя, назови меня Пандорой, остальное я сама решу! — Что мне им говорить? — спросил мужчина. Он заметно нервничал, ерзая на кожаном сиденье. — Правду. — выдохнула я, поправляя капюшон. Горан остановился, так-как машину плотно окружили, не давая проехать дальше. Я сняла ремень безопасности и, глубоко вздохнув, открыла дверь. Едва я вышла из машины, как толпа расступилась, образуя круг. Я скрестила руки на груди, чтобы прикрыть выпирающие под курткой пистолеты. Расталкивая плотную толпу, возле меня появился Горан, он прикрыл меня собой, стараясь защитить от нацеленных на меня орудий огородного труда и ружей. — Кого ты привел сюда, Горан? — спросил высокий седой мужчина с длинными усами и колючими черными глазами; судя по-всему, это был старейшина деревни. — Я не приводил ее, она сама пришла ко мне в дом вчера вечером, а мы не смогли оставить ее на улице. — Ты не должен был пускать чужака — это правило принятое советом деревни, и ты нарушил его! — гневно сказал мужчина, тыча в Горана пальцем. — Кто ты? — рявкнул старейшина. — Хватит прятаться за чужой спиной, скрывая свое лицо под одеждой! Покажи себя! Я сделала шаг в сторону, выходя из-за спины Горана и сдернула капюшон с головы. Послышался испуганный ропот. Я заметила, как угрожающе задергались вилы и грабли, но я невозмутимо посмотрела на старейшину. — Мое имя — Пандора! — ответила я. — И я пришла помочь вам! — Имя проклятой женщины, чьё любопытство выпустило наружу саму смерть?  Нам не нужна твоя помощь! — загалдели люди, размахивая кулаками. — Проваливай прочь! — Почему ты вся в крови? — Кровь не моя! — Откуда ты ее привез? — даже не поворачивая головы в сторону Горана, спросил старейшина. — Я встретил ее у подножья горы. — ответил мужчина. — Она ходила на старые развалины. Глаза старейшины полезли из орбит, а лицо перекосило от ужаса. — Схватите и разденьте ее догола! Я хочу убедиться, что она не покусана! — повернувшись к Горану, он злобно прошипел: — Если она одна из них, я убью тебя! Меня грубо схватили за обе руки два коренастых мужика и начали стаскивать куртку, но она зацепились за острые шипы нарукавников, и они только дергали меня из стороны в сторону. — Уберите руки, идиоты! — не выдержала я. — Я сама разденусь! Вырвав руки, я поправила куртку и, первым делом, сняла нарукавники, обнажив запачканные кровью кисти рук. Следом, я скинула куртку, представ перед сельчанами в пропитанной потом и кровью майке. Они с ужасом смотрели на меня, переводя взгляд от оружия, на грязное тело и майку, из-под которой выглядывали угольные руны. Затем, я осторожно сняла кобуру и положила ее на мощеную камнем дорогу; следом настал черед майки: стянув, я швырнула ее поверх пистолетов и развела руками. — Мне продолжать или этого достаточно, чтобы вы убедились в том, что я не покусана? — Что с твоим телом? — указывая на руны, спросил старейшина. — Увлекаюсь тату. — соврала я. — Что это? — ткнул он пальцем, в свежие следы от когтей оборотня. — Когти тех, кого вы так боитесь, — спокойно ответила я. — издержки профессии. Мужчина отскочил от меня, с ненавистью сверля глазами мое тело. — Какое ты имеешь отношение к волколакам? Отвечай немедленно? — взревел он. — Ты о той блохастой, неорганизованной своре? — махнув рукой в сторону холма, над котором до сих пор поднимался густой черный смог. — Вон горит их погребальный костер. Послышались возгласы и ропот, люди с недоверием и злобой смотрели на меня, не понимая, как принимать меня и мои слова, они были запуганы настолько, что боялись радоваться тому, что ужас терзавший их деревню на протяжении последних лет мертв. — Этого не может быть! Ты не могла их убить! — Тебе нужны доказательства? — приподняв брови, спросила я. — Понимаю. Вы найдете их в кармане. — кивая в сторону куртки. — Достаньте телефон. Старейшина кивнул одному из парней, тот нагнулся и, переворошив куртку, наконец, извлек телефон. — Последняя видеозапись… — подсказала я. Парень начал вертеть телефон, явно не понимая, что с ним нужно делать. — О, темные боги, — тихо проворчала я, покачав головой. — Дай сюда! Парень отдал мне телефон, я быстро нашла нужный файл и, нажав «воспроизведение», протянула его старейшине. Он протянул руки и внимательно уставился в маленький экран айфона, где я сняла крепость, мертвых оборотней, некоторые из которых еще не успели принять человеческий облик, что служило достаточным доказательством того, что я убивала не просто людей. В конце видеозаписи, я сидела возле импровизированного крематория и рассказывала о том, что произошло и сколько их было. Досмотрев видео, старейшина немного поостыл, но все равно был напряжен и зол. — А если кто-то уцелел, что тогда? — В живых никого не осталось, я все зачистила. — спокойно ответила я. — А если даже кому-то и удалось улизнуть, то поверьте, он сбежал очень… очень… очень далеко и никогда больше сюда не вернется! — Откуда столько уверенности? Вдруг он вернется, чтобы отомстить за убитых собратьев? — спросил один из жителей деревни, и все как один подхватили его вопрос, закивав головами. — Обширный опыт в общении с этими тварями. Вожака нет, а это значит, что стая не обременена приказом остаться, их ничто не держит здесь. Как и любое живое существо, оборотни будут стремиться спасти свою жизнь. — пояснила я. — Не переживайте, я останусь до конца полнолуния, и, если что, добью оставшихся. Но уверяю, больше никто не придет. Теперь можете жить спокойно. К счастью, мне удалось успокоить и убедить людей в том, что им ничего не угрожает. Они отпустили меня и Горана, при условии, что я не покину деревни до конца полнолуния. Дав свое обещание, я накинула куртку и, подобрав грязную майку и оружие, пошла сквозь толпу, которая расступалась, пропуская меня. На пороге дома меня поджидали Радмила, Братислав и их мать. Едва я приблизилась к ним, как женщина рыдая, кинулась ко мне и, не обращая внимания на мой жалкий вид, со всей силы стиснула в объятьях. Я охнула от того, что мое тело пронзила боль от ушибов. Женщина ослабила хватку и, взяв меня за руку, повела в дом. Ловац — охотница (сербский)