Щепотка любви

Тут-и-там, преисполненный желанием помочь, вприпрыжку бежал к столику друзей. «Конечно жаль, что они не могут встать, но руки свободны, это вообще всё для их блага! Просто им ещё предстоит понять насколько они замечательны! Потом они влюбятся, сыграют свадьбу… Ах да, я же нёс им соль. Сейчас друзья, не волнуйтесь, соль на подходе!» — рыжик совсем было позабыл о своей роли ведущего, забивая голову тем, что нужно помогать. Ничего, он поможет и Энди. Незаметно проскользнув мимо Злыдня, Тут-и-там схватил камеру, и помчался с ней на перевес. Вот и Сильвия и мистер Гляделкинс. И оба не в лучшем расположении духа. — Тут-и-там! Что ты затеял? Это уже не смешно, кончай свои игры! Гляделкинс, твоя очередь. Высокомерно взглянув на свою спутницу, командир не стал медлить с ответом, но он явно не обрадовал Сильвию: — Я не собираюсь унижаться перед идиотом. — А как же Злыдень? Или он наконец догадался уволить тебя? — Это пройденный этап. — Он что, всё же увольнял тебя?! Злыдень?! Смех зборнака звенел издевательскими нотками, глаз командира неистово дёргался, улыбка Тут-и-тама куда-то запропастилась. Ушла, но обещала вернуться. Его улыбка всегда возвращалась. Но был рыжик тем не менее хмурым. Однако странник знал как всё исправить. Звук включения камеры привлёк испепеляющий взгляд Гляделкинса. Взор командира затуманился, когда он услышал слова, которые так плавно лились из «симпатичной ведущей.» — И снова с прямым включением из чудесной забегаловки, где подают изумительный огуречный пирог! Мы находимся на общем свидании дозоров. Уже познакомились с величайшим злодеем вселенной, который тоже ищет любви. Поприветствуйте самую пылкую пару нашего вечера! Смех Сильвии резко угас. Теперь на Тут-и-тама были направлены два ошеломлённых взгляда. А его улыбка вернулась. — Сильвия, мистер Гляделкинс хотите сказать что-то нашей флёртовой галактике? Ну же, Сил, твоя семья смотрит! Звонила твоя мама, просила передать укоризненный взгляд. А знаете, такая чудесная атмосфера ненависти, в смысле любви царит здесь, что я вынужден прервать наш репортаж! До скорых… «Хорошо, что они не могут погнаться за мной.» — подумал рыжик, нажал кнопку на камере, оставил соль и ушёл, неловко улыбаясь. Позади слышались досадные яростные крики парочки, но Тут-и-там твёрдо знал: милые бранятся, только тешатся. Странник аккуратно и бережливо вложил камеру в руки дозора Энди, направляя обращаться с девушкой так же аккуратно. Рыжик улыбнулся, зная, что смог помочь кому-то. Но тут в него прилетела злосчастная солонка. Что же, видимо, осчастливить всех нельзя. И с такими угнетавшими помыслами, блондинка-ведущая поплелась к своему столику. Злыдень и не заметил перемены в её настроении, продолжая восхищаться своей глубочайшей персоной. Внезапно лорд заприметил солонку, и недоверчиво вопрошал: — Это что, соль? — Да, соль. — Отлично, от тебя пользы больше чем от официантов. Ммм… неплохо, реально. Попробуй! — Вообще-то я… — Попробуй. — безобидная просьба смогла незаметно перерасти в приказ, которому Тут-и-там от расстройства последовал. Вкус не стал солёным, скорее кислым, и непонятным. Новым. Так вот какова любовь на вкус. Вот каково любить заклятого врага, главное не осознавать, просто глупо улыбаться. Заметно возросло волнение Злыдня, рыжик же, наоборот стал спокоен, зная, что рядом его любовь. — Может ты это, ну, я просто…это…да, короче, ну просто… — скелет покрылся испариной, строя предложение, и так заволновался, что не смог закончить до конца. Заботливая рука новой девушки накрыло его взмокшие ладони, наигранный тонкий голос, что ласкал уши злобного мужчины прошептал: — Не волнуйся, Злыди, всё прекрасно, попробуй снова.

***

«О флёрт, она, кажется, прекрасна!» — прошептал Гляделкинс, чьи взоры ласкало бойкое независимое создание, влюблённое по уши. Это казалось странным, невероятно. Но прекрасно. И сердце бьётся в упоение, в унисон с сердцем любимой. — Я знаю, ты испугана, но ты…понимаешь. Это почти удивительно. Всё в тебе заставляет меня…трепетать, но почему мне не хватает слов? — Гляделкинс… ты не знаешь меня. — Так давай знакомиться заново. — Это не правильно, желать тебя, так почему я не хочу быть прежней? Почему я не против… почему ты, почему всё так происходит… Почему? — Я не знаю, но мне…нравится? Даже смотреть на тебя, но знаешь, я всегда хочу большего. — Мы враги, и должны оставаться теми, кто мы есть, — Сильвия пыталась следовать голосу разума, но его заглушала внешность командира, завоевавшего её сердце. — Это не правильно. Гляделкинс просто молчал, вроде как улыбался и не отводил проницательного глаза. Как никогда тишина была мучительна. Вокруг все болтали, но другие не являлись важными, будто в мире осталось их только двое. — Я тоже хочу быть с тобой. — с горячью произнесла девушка, стараясь не смотреть на командира. Правда была рядом, но за пределами их понимания. Чувства, столь сильные блокировали разумные суждения. — Но мы враги, как мы можем быть вместе… как всё случилось… — Разве это важно? — Гляделкинс протянул руку навстречу Сильвии, и свалился со стула. — Мы…свободны. Я не вижу ничего важнее этого. — Может, это из-за того, что у тебя лишь один глаз? — сказала она, с опаской привставая со стула. — Мне и одного хватит, чтобы видеть твою красоту. — Идеи? — Можем пойти в подсобку, здесь отряд дозоров, официанты не будут иметь ничего против моего желания уединиться. — Так чего же мы ждём? — Не знаю, я жду, что ощущение неправильности происходящего уйдёт, но я не могу позволить ему уйти. Ты тоже не можешь. Нам нужно сесть и всё обсудить. Во первы… — Сильвия заткнула болтливого Гляделкинса поцелуем, отстранившись от зборнака, он так же молчал, взял за руку разгорячённую чувством девушку и поволок её в комнату для персонала. Там было темно, лампа перегорела, но она была бы лишней. Ничто не должно мешать их соединению. Они так хотели этого. — Не бойся, я хочу быть с тобой. — Это так близко, так не знакомо…флёрт с тобой, я согласна, — произнесла девушка, касаясь его хрупкой ладони. Так непривычно быть аккуратной с ним, стараться не навредить, а не бить наотмашь. Все воспоминания врезались в сердце крупными осколками. Порезы кровоточили, они причиняли друг другу столько боли… К реальности возвращало его горячее, обжигающее дыхание и Сильвия лишь хотела быть рядом. Но быть просто рядом было уже не достаточно. — Ты сводишь меня с ума. Зборнак поцеловала командира, но тот отстранился, услышав снаружи протяжный глас Злыдня, зовущего его. — Я скоро вернусь. — заверил глазастик, но девушка не хотела отдаляться вновь, схватила его за рук. — Ты не можешь уйти, как же мы? — Не беспокойся, Сил, я мигом. — с холодностью произнёс Гляделкинс. — Ты предпочтёшь мне этого увольня? — Он мой друг… — А я всего лишь враг. — Сил, пойми, это работа, это смысл моей жизни в конце концов! А всё происходящее так…внезапно. Мы не должны доверять лишь инстинктам. Ты сама говорила. Мы не можем вести себя как дети… у нас есть Злыдень и Тут-и-там. — Ты и сам не хочешь остаться. — Я не хочу уходить. Мы просто не правильные. Наши чувства слишком мимолётны. Это хорошо и плохо. Сначала мой взор так же был затуманен, может, побыв в одиночестве я смогу найти ответ? Но ты права, я всегда считался с твоим мнением, Сильвия. Я хочу быть с тобой, но не могу себе позволить слабости. Ты понимаешь? — Ты слишком много думаешь, но я люблю тебя. Боюсь, это единственное, что я понимаю. — Я вернусь. Командир спокойно, держа осанку вышел из служебного помещения, оставив зборнака наедине с размышлениями. Может мы действительно не правы?