Ma chouchoute

Маринетт почти смогла отсидеть последние три урока — организм напомнил о себе на географии, когда она, пытаясь показать на карте мира Индонезию, ткнула указкой учителю в нос. Это вышло совершенно случайно, и девушка поняла, что произошло, в последний момент, когда, падая, вскинула руку с указкой вверх, чтобы сохранить равновесие. — Я вам гово-г-ю, Маринетт, — еле выговаривая слова от сотрясающей его злобы, сказал географ. — Поп-г-ошу вас выйти в кабинет ди-г-екто-г-а. Учитель запинался каждый раз, когда произносил букву «р», но сегодня он побил все рекорды, зависнув на слове «директор» на добрые две минуты. К тому времени, как он договорил, класс задыхался от смеха. Безучастным к разыгравшейся сцене остался только Нино — он сидел, подперев голову рукой, и смотрел на фотографию Альи в своём телефоне. В любой другой момент Маринетт бы не пременула отметить, насколько сильными были чувства ее друзей друг к другу, но сейчас ей было не до размышлений. Отчаянно зевая, она наткнулась на взгляд Адриана, направленный прямо на неё, и в свою очередь уставилась на него. Блондин сидел с идеально ровной спиной, все его мускулы были напряжены, казалось, что в любой момент он готов сорваться с места и побежать куда-нибудь. Глаза Агреста смотрели на нее тревожно и внимательно. — Ее нужно проводить к врачу, — привставая с места, сказал он учителю, пытаясь перекричать смех одноклассников. — Вы же видите, что ей плохо?.. — Ди-гекто-гр г-газбе-г-ется, — еле разборчиво проворчал географ, утираясь галстуком. — Шаг, два, ма-г-ш! Маринетт аккуратно пристроила указку, чуть было не лишившую достопочтенного педагога глаза, на место и послушно вышла из класса. — Я провожу? — Адриан робко протянул руку, намереваясь отправиться вслед за девушкой. — Нет! — в один голос вскричали Маринетт и учитель, а последний прибавил свою фразу на любой случай жизни: — К доске. Маринетт прошмыгнула мимо растерянного одноклассника и вышла из класса, мягко притворив за собой дверь. Если раньше поход к директору сопровождался тряской всех конечностей и почти паническим ужасом, который посещал ее каждый раз на высоте больше двух метров, то теперь она вполне спокойно относилась к мероприятиям подобного рода. Все познается в сравнении, ведь так?.. Но как же она могла уснуть? Прямо у доски! Досадуя на себя, Маринетт шла и отчаянно зевала. Голова кружилась так, будто она только что сошла с «сумасшедших вертушек». В кабинете было очень душно. Рамы наглухо закрыты, в углу работает прямоугольный обогреватель, старательно грея воздух в помещении. За большим столом у окна с задернутыми тяжелыми шторами сидел директор — допотопный мужчина с огромными руками и ногами, каждая в обхвате не меньше бревна. Его часто мучал насморк, и говорил он «в нос». Из нагрудного кармашка у него неизменно торчал сложенный в форме треугольника носовой платок, а глаза все время болезненно блестели из-под густых насупленных бровей. — Честь имею вас видеть, — поприветствовал он Маринетт так, как всегда приветствовал всех неблагополучных учеников. Его голос звучал так убедительно, что, если бы девушка не знала об этой странной особенности директорской недоиронии, обязательно бы улыбнулась. — Здравствуйте, — откликнулась она, подходя к столу директора. Мужчина сложил руки перед собой и выжидательно посмотрел на ученицу. — Ну-с… — протянул он, ожидая, вероятно, оправданий со стороны Маринетт, но девушка все так же потерянно смотрела в окно за его спиной и молчала. Тогда директор не выдержал и начал говорить, каждое своё слово сопровождая потрясанием в воздухе указательным пальцем: — К вашему сведению, милая моя, школа — это не… Маринетт слушала и не слышала. Все ее мысли были где-то далеко; они отрывками всплывали в ее сознании и тут же куда-то улетали, а на смену им приходили другие. Она думала обо всем сразу: о Мастере Фу и ссоре с Нуаром, о маме, которая вдруг забыла, как ее дочь кричала на неё, а потом ушла из дома, о Натаниэле, перед которым ей надо было извиниться, о Тени и о странных квами, вселявшихся в тела Хранителей. Все это казалось настолько неправдоподобным, что Маринетт невольно начинала сомневаться в своём психическом здоровье каждый раз, когда ее посещали подобные мысли. — Ну-с, и что вы молчите? — спросил директор, глядя на девушку снизу вверх. Маринетт молчала. Она действительно чувствовала себя плохо: голова разболелась и теперь гудела, как улей с пчелами, все тело ломило, как после тяжёлого дня в тренажерном зале, а веки стали настолько тяжёлыми, что почти падали на глаза и закрывали их собой. Вчера она вернулась домой с рассветом, когда мама уже спала. Утром в половине восьмого маме еле удалось ее разбудить с криками, что еще немного — и ее дочь опоздает в школу. И Маринетт неслась в лицей на всех парах, даже толком не позавтракав. Еще немного, думала девушка, и она свалится замертво прямо здесь, в кабинете директора. К тому же было нестерпимо душно. Окна все так же были закрыты, обогреватель все так же грел воздух, и девушке отчаянно не хватало кислорода. А палец директора все так же трясся в воздухе, его губы, похожие на два пельменя, все так же двигались, что-то выговаривая ей, но почему-то беззвучно, и этот белоснежный платок все так же торчал из нагрудного кармашка… Перед глазами Маринетт все закружилось и резко сдвинулось сначала влево, а потом вверх. Палец трясся в воздухе, брови директора взлетали вверх, губы шевелились, обогреватель обогревал, шторы были зашторены, а сама она уже уплывала вниз, медленно и плавно, пока со всего размаха не приложилась головой о директорский паркет. Будто бы из-под воды она услышала какие-то голоса; потом кто-то поднял ее голову и плеснул в лицо водой, и вот уже почти совсем чётко она услышала знакомый голос: — Ее надо п-г…п-г-оводить, я позову мальчика, он п-г-оводит… И тут же в разговор вклинился еще один голос с такими знакомыми интонациями, что… — Кот? — Маринетт открыла глаза и попыталась сесть. — Это ты?.. Он ведь здесь, она его слышала. Он что-то говорил, тихо и быстро, она не разобрала слов, но это точно был он. — Ты как? — над ней заботливо склонилось бледное лицо с такими знакомыми глазами, что, если бы они были полностью зеленые, девушка приняла бы их за глаза напарника. Но они были совершенно обычные, и стоял перед ней совершенно обычный Адриан. — Я…жива, и уже хорошо, — ответила Маринетт, отводя взгляд. Она быстро обернулась. В кабинете помимо неё и Адриана были директор, географ и маленькая худая медсестра с очками на цепочке. Нуара в помещении не было. Но когда успело набежать столько народа? Маринетт оперлась на руку одноклассника. Адриан подхватил ее под локоть, помогая принять ей вертикальное положение. — Домой, — заговорила медсестра, записывая что-то в маленьком блокноте на резинке. — Домой, домой, домой… И спать. Зачем столько учиться? — Если бы ещё учились, — вздохнул географ и вытер пот концом галстука. — Я так понимаю, с тобой гово-г-ить бесполезно, п-г-ошу маму завт-г-а ко мне в кабинет. Мы с ней, с ней погово-гим… Маринетт в сопровождении Адриана вышла из кабинета. В коридорах было тихо, везде еще шли уроки. А она шла домой. Но почему ей не хочется уходить?.. Адриан сжал ее ладонь. — Можно я угощу тебя кофе? — спросил он, глядя на девушку. Маринетт пожала плечами, оставляя свой ответ на его усмотрение. — Это значит «да»? — Адриан улыбнулся. Маринетт послушно шла за ним. Одноклассник усадил ее за столик в кафе и положил рядом с ней ее рюкзак и ветровку, которые он предусмотрительно забрал с собой. — Тебе латте или макко? — спросил он, и Маринетт сначала подумала, что он заговорил на китайском. — Мне не слишком горький, — рассеянно ответила она, теребя между пальцами бахрому скатерти. Она думала о том, что легко отделалась. Но потом девушка вспомнила, что ей еще предстоит рассказать маме о том, что ей завтра нужно быть в школе, чтобы выслушать отнюдь не похвалу за воспитание дочери. И Маринетт снова стало нехорошо. После ночного происшествия она не могла спокойно смотреть на одноклассника. Теперь, зная, что его отец обладал такими же силами, как и она, Маринетт ждала от Адриана какого-то подвоха. Или что там еще сказал этот странный человек, который умеет предвидеть?.. Из вчерашнего разговора Маринетт поняла одно: ее талисман раньше принадлежал матери Адриана. И теперь ей было неловко носить камень пропавшей женщины. Маринетт чувствовала себя воровкой, как ни убеждала себя в том, что это совсем не так. Интересно, Адриан знает об этом?.. Пока он покупал кофе, Маринетт достала свой мобильник. Задумчиво потеребив его в руке и один раз уронив на пол, она всё-таки решилась написать Натаниэлю смс. Она чувствовала, что им надо встретиться и объясниться. Ответ от друга пришёл через несколько минут и содержал короткое и сухое: «хорошо». Ну и хорошо. Адриан вернулся с двумя большими кружками напитка. Маринетт кофе не любила и пила только по надобности, но даже она не могла не оценить аромат кофейных зерен и молока. Принимая кружку из рук одноклассника, девушка даже позволила себе улыбнуться. В конце концов, кто не ошибается? Ведь теперь он не общается с Хлоей, а возможно, даже совсем с ней «порвал». В конце концов, Маринетт он не сделал ничего плохого. — Я взял тебе сахар, — улыбаясь, сказал одноклассник и протянул ей пакетик с сахаром, тем самым окончательно снискав ее расположение к себе. — Спасибо. Они немного помолчали. А потом Адриан как бы ненароком коснулся своей ладонью руки девушки и спросил: — Я могу чем-то помочь? Ты только скажи, я сразу… Маринетт покачала головой. — Найди Алью, — попросила она, зная, что ее просьба невыполнима. Сжав ладонь парня, она вдруг с жаром заговорила, глядя в стол: — Я вчера поссорилась с одним…человеком, очень важным для меня человеком. Он обещал мне помочь с поисками, а теперь я не уверена, что он сдержит слово. Нет, он очень хороший, просто замечательный, но я…я… Я обидела его вчера, очень сильно. И теперь… Адриан мягко и тепло улыбнулся, и Маринетт подумала, что он вовсе не тряпка и не подкаблучник, а просто очень порядочный человек. Воспитание приводит к двум случаям: когда о тебе думают, и когда ты думаешь за других. И в случае Адриана была как раз вторая ситуация. — Понимаешь, — заговорил он, глядя мимо девушки, — если тебя человек любит, он не отступит. А мне кажется, что тебя очень-очень любят. И еще мне кажется, что этот твой очень-хороший-человек тебя уже простил. Агрест улыбнулся, и в его глазах блеснула смешливая искорка, которая очень напомнила Маринетт Нуара. Она вздохнула и поставила наполовину пустой стакан рядом с собой. Перед ней сидел сын прежней хозяйки талисмана, которая пропала почти год назад. Почти год. Целый год. Как же он справился? Девушка представила, что было бы с ней, если бы ее мама пропала. Она даже не могла представить это. Вчера была, а сегодня её уже нет. Она не умерла и не уехала, ее просто нет. Да, это даже хуже, чем смерть. Маринетт робко улыбнулась Адриану. Допив кофе, накинула ветровку. — Пойдём? — спросила она и улыбнулась. Всё-таки она была рада, что сейчас рядом с ней кто-то есть. А Адриан, в отличие от ее напарника, уравновешенный и спокойный. Девушка вспомнила, как вчера Нуар отреагировал на рассказ Мастера Фу, и невольно вздрогнула. Если парень действительно такой опасный, то на месте того раскрошившегося кирпича могла бы легко оказаться она сама. Но это был Нуар. И она ему доверяла. Они вышли из кафе. Накрапывал дождь, и Маринетт пришлось натянуть капюшон. — Скоро Хеллоуин, — сказал Адриан, ни к кому, собственно, не обращаясь. Он шёл, перешагивая через лужи, одна его рука держала Маринетт за ладонь, вторая была засунута в карман. Немного подумав, девушка выдернула свою руку и немного отодвинулась от парня. Хороший-то он хороший, но даже после всего, что он для нее сделал, она не могла принять его, как друга. Он ее одноклассник. Приятель, не больше. — Да, — ответила она, шагая рядом. — У нас в школе каждый год устраивают представление на Хэллоуин. Знаешь, это очень интересно. Все наряжаются, примеряют на себя разные костюмы, считай, это обычный маскарад. И в этот день в школу приходят к восьми вечера, а уходят в десять. Эта правда весело, и… А мы туда идем? — девушка заметила, что они вышли к ее дому с другой стороны. — Мы что, сделали крюк? До моего дома всего-то… — Да, я знаю, два квартала. Просто… Я подумал, что тебе будет полезно подышать свежим воздухом. Маринетт хмыкнула. — Спасибо, конечно, — сказала она, глядя на одноклассника, — но дальше я лучше сама. Спасибо, что проводил. Еще издалека она увидела ярко-рыжую шевелюру друга и решила не провоцировать Натаниэля лишний раз. Пусть он лучше не знает, что до дома ее провожал Адриан. — Ясно, — парень усмехнулся. — Ну, тогда до завтра. — До завтра, — Маринетт махнула ему рукой и быстрым шагом пошла к дому, спиной чувствуя, как парень провожает её взглядом.