В моей реальности нет места для тебя

Рассказы об имеющихся в башне жилых и не жилых блоках периодически переходили в рассказы о жизни самого Сэма, точнее о его жизни здесь. Как я поняла, Башня Мстителей постоянным местом их обитания не являлась, и большую часть времени это была простая высотка, как сотни других по городу. Но это снаружи, а внутри даже при отсутствии супергеройской команды это было поистине уникальное сооружение. Когда на часах маленькая стрелка преодолела границу в одиннадцать часов, здание перешло в «спящий режим» и большинство этажей просто погасли. Полностью функционирующей оставалась та часть, где находились мы. Стены подсвечивались приятным глазу голубоватым светом от диодов, и интенсивность освещения автоматически подстраивалась под наличие в помещении людей. Честно признаться, меня в какой-то момент посетило разочарование: башня не была наполнена духом секретной жизни защитников Земли. Если не знать, то вы никогда и не поймёте, что здесь время от времени свои дни коротают Капитан Америка или Железный человек. Но как любезно пояснил мне Сэм, проектировалась башня с другой целью, а затем только частично видоизменялась. Святая святых здесь — это многочисленные лаборатории Тони Старка, куда разумеется посторонним вход был воспрещён, но мы нашли альтернативу. В огромной комнате, похожей больше на гардероб, где вместо платьев или мужских рубашек за стеклом и металлической решеткой висело оружие, располагалось бесчисленное количество встроенных в стену ячеек. Они различались по размеру и названиям. В тех, что поменьше, хранилось оружие, что называется на любой вкус и цвет. Воодушевленный ролью экскурсовода, Сэм переоткрывал все ящички, попутно знакомя меня с названиями автоматов и пистолетов, которые тут же вылетали из памяти. Постепенно мы добрались до ячеек побольше. Это были именные отсеки, и убери одну из стенок, получился бы стопроцентный музейный экспонат. Первой мужчина открыл разумеется камеру со своим именем, гордо указав рукой на внушительных размеров металлический ранец и другие части экипировки. — Однажды я продемонстрирую его в действии, — проникновенно уверял меня он. — Жду не дождусь. На следующем отсеке красовалась подпись «Стив Роджерс». Словно в спешке они могли перепутать свой костюм с чьим-то еще? Такой порядок даже умилял. — Ничего интересного, — Сэм открыл и эту камеру. — А где же щит? — я окинула взглядом всё содержимое, но кроме знаменитой формы, известной по фото в новостях и музейных образцах, и шлема, там ничего не было. — Щит — это личное, — усмехнулся Сэм, — никто не знает, как и почему, но Кэп с ним практически не расстаётся. Бывает на тренировках на секунду отворачиваешься, а он вдруг уже размахивает этой штуковиной. И ты такой «Как? Откуда? Это же рукопашный бой». Мужчина негромко засмеялся, видимо увлекшись собственными воспоминаниями, пока я двигалась вдоль других секций. Самая заполненная из них была у Романофф. И как сказал Сэм, оружие — это её конёк, поэтому ячеек и решёток тут было в несколько раз больше, чем у остальных. — А каковы шансы, что она и под подушкой держит оружие? — усмехнувшись спросила я. — Стопроцентные, — коротко ответил он, — но лично я не проверял. — Оу, понятно. Хотелось ещё что-нибудь спросить, но мой взгляд невольно привлекла стена, со встроенной подставкой в виде круглого подиума. Рядом были ещё несколько похожих, но все они пусты. — А это — Старка, — Сэм заметил мой озадаченный взгляд, — и он любезно уступил это место нам, забрав свои драгоценные железяки наверх. Знаешь, когда дела пойдут совсем плохо, думаю, мы пустим их на металлолом. — Оптимистично. Ещё раз просмотрев именные таблички, я окончательно убедилась, что одного имени тут всё-таки не хватает. — А как же Баки? — Хм? — Сэм отвлекся от собственного обмундирования, положив на место небольшое устройство, похожее на металлическую птицу, — а он вроде как в «с другой стороны», — изобразил мужчина воздушные кавычки. — То есть? — Ну, Барнс не Мститель, это раз, и на задания ему пока что выезд закрыт. — По причине? — поймав мужчину на волне откровений, я надеялась получать информацию и дальше, но увы, Сэм, задвинул обратно оставшиеся открытыми ящики, и скрестив руки на груди, задумчиво на меня посмотрел. — В другой раз, — в его голосе снова появилась игривая интонация, — я видел, как ты зевала, — шутливо пригрозил он указательным пальцем. Это и правда получалось на автомате. Сон продолжительность более чем в 10 часов начал оказывать негативное воздействие, и организм уже не знал, чего ему нужно больше: отдыха или активности. — Прости, мне очень интересно, но…сам видишь, да и уже поздно. — Нет проблем, — тут же воодушевился Сэм, — я почти всегда здесь, так что обращайся. — Слушай, — задавать этот вопрос было немного неудобно, а с другой стороны вообще вся эта ситуация — из ряда вон выходящая, — мне не совсем верится, что это реально. Я имею ввиду, разве можно так относиться к совершенно незнакомому человеку? Принимать его почти как друга, показывать тут всё, Питер даже просил помочь с какой-то непонятной штуковиной… — Мы не какие-то монстры, Джо, и звезд с неба не хватаем. Ну кроме Старка, — серьёзно добавил он и снова сменил выражение лица на нейтральное, — Мстители — это практически публичная организация, мы у всех на виду. Да, каждого второго с улицы сюда не зовут, но круг нашего общения не ограничивается друг другом. И ты скоро поймешь, что не всё тут гладко и сказочно. Иногда после возвращения с заданий просто хочется ото всех отдохнуть и увидеть кого-нибудь другого, поэтому Стив уезжает домой, Наташа тоже часто где-то пропадает, хотя там отдельная история, Ванда и такой возможности не имеет. — А почему ты остаешься здесь? — А я просто не знаю, чем себя ещё занимать, — как-то грустно усмехнулся мужчина, — теперь наша жизнь есть в промежутках между заданиями, и адаптироваться к обыденности всё сложнее. Поздние часы влияли не только на меня. Говорить Сэм начинал медленнее, и уже без прежней бодрости. В итоге было решено отложить экскурсию до лучших времен, и проводив меня до нужного этажа, Уилсон откланялся, направившись к себе. Но скучать в одиночестве и блуждать по коридору долго не пришлось. — Джо, — окликнула меня Ванда, — сюда. Девушка указала рукой на дверь, за которой, как я могу предположить, и будет моя новая комната. Но в начале хотелось бы заглянуть в «старую». Поблагодарив Ванду и убедившись, что она ждать и провожать меня до дверей не собирается, я всё-таки отправилась в другом направлении. И только у самого порога комнаты Баки до меня дошло, что уже почти двенадцать, и я собираюсь просто так наведаться в гости к человеку посреди ночи. Потоптавшись у двери, отхожу, а потом возвращаюсь обратно. Зачем оно мне вообще надо? Или до сих пор гложет чувство вины, за то, что ему пришлось уйти? Впрочем, разве это было моё решение? Сперва руководствуясь исключительно дружелюбными побуждениями, я тянусь к дверной ручке, убедив себя, что деликатно постучу, а если ответа не будет, то сразу же уйду к себе. «Зачем?» я больше себя не спрашиваю, досадно осознавая, что этот человек действует на меня как магнит. Всё-таки общаться в слепую было куда проще. Не видеть его, не слышать этого бархатистого тембра голоса, не замечать, как в очередной кривоватой улыбке он слегка прикусывает нижнюю губу… Где тот Баки, с которым я общалась? Где этот человек, не вызывающий и капли желания съязвить в ответ? Где просто скромный собеседник, изредка интересующийся вашей жизнью? Сегодня я не увидела ни первого, ни второго. С одной стороны, демонстративное игнорирование, а с другой этот двусмысленный взгляд. И снова перед глазами встала картинка его самодовольной ухмылки, которая нисколько не обижала, нет, уж лучше бы так. Она как зелёный сигнал светофора призывала к ответным действиям не менее агрессивного характера. И это перетягивание одеяла на себя до добра не доведет. С тяжёлым вздохом убираю протянутую к двери руку, отчего-то мне кажется, что моё появление сейчас только добавит ему поводов поиздеваться. «Имей гордость, Джоселин», — твердит внутренний голос, и я согласно ему киваю. Но не успев сделать и пары шагов прочь от комнаты, я слышу, как щелкает дверной замок. «Проходила мимо, просто проходила мимо», но внушение не срабатывает, и кровь лишь гуще приливает к щекам. — Как экскурсия? Сукин. Сын. Словами не передать, с какой интонацией он это произнёс. Все мысли отшибает напрочь, когда повернувшись, я снова вижу это выражение на его лице. И вроде бы надо уйти, желательно молча, ну или как минимум не усугублять ситуацию, но повторюсь, рядом с ним делать это сложно. Что-то словно выключается, заставляя раз и навсегда забыть о разумности своих поступков и слов. И я смутно, но догадываюсь, почему возникает именно такая реакция. В детстве меня учили обходить «плохих мальчиков» стороной, но никто ни разу не упоминал, насколько может быть интересно вступить в неравную игру. — Неужто утомился в ожидании? — румянец как по команде отступает, заметно замедляется скачущий пульс, и ничто уже не выдаёт во мне волнения. А на его губах медленно растворяется подобие улыбки. Не понравилось. Солдат знает, что позволяет слишком много как себе, так и ей. Но это действует как наркотик. В голове уже готовится к финальному аккорду фееричный салют из эмоций, который будет греметь, отвлекая разум и здравый смысл, и заглушая собой любые мысли «против». Одновременно он же и отравляет: яд и противоядие в одном флаконе. Дозы, конечно, незначительные, но это пока. Скоро простого взгляда и слова станет мало, как кислорода высоко в горах. И Барнс всё понимает, не собираясь отступать. Он ждёт этого от неё. Раз сам он сказать «нет» уже не в силах, тогда пусть она! Гипнотическое действо рано или поздно должно прекратиться, и уж лучше обоим из него выйти живыми и невредимыми, с тем же количеством нервных клеток, что и до. Он думает, что в конечном итоге девушка убежит без оглядки, не желая иметь ничего общего с столь опасным человеком, каким сам себя считает, и всё закончится, ведь иначе от этой мании уже не освободиться. Она думает, что в своей жизни не встречала ничего более специфически-притягательного. Круг замыкается, вынуждая заходить на новый виток, а потом ещё и ещё. В это с головой не окунуться, и не согреться в лучах нежности, здесь вовсе нельзя отключать разум, чтобы к чертям не сорваться. Но зато можно бесконечно долго обжигаться взглядами и натыкаться на колкие фразы, отпущенные именно с целью задеть, чтобы потом единственным утешением и лекарством стало ещё большее ранение. Как бы уверенно не звучали их голоса, и не внушали того же слова, оба глубоко внутри боятся. Барнс, давно забывший понятие близких отношений, и Джо, для которой любовь окружающих как бомба замедленного действия, зависящая от превратностей болезни. Не хватит и жизни, чтобы расплатиться за возможные последствия этого союза. Но губительный токсин действует уже на молекулярном уровне, и вывести его не представляется возможным.