Дар

POV Максим       За что я люблю вторники, так это за совместные с одиннадцатым классом уроки физры. Во-первых, играть с ними в волейбол намного интересней, чем с моими одноклассниками, а во-вторых, в этом классе учится Даня, мой лучший друг. Не то что бы мы с ним мало виделись, наоборот, мы целыми днями не расстаемся, но провести вместе лишние сорок минут, плюс ко всему, занимаясь моим любимым делом — почему бы и нет?       Прозвенел звонок с урока литературы, и Татьяна Михайловна начала суетливо копаться в своих листочках, тщетно пытаясь найти задание, которое она хотела дать нам на дом. — Ладно, сегодня отдыхайте, задам на следующем уроке, — не успела она произнести эту фразу, как все похватали вещи и начали шумно вставать.       Я только сейчас понял, что все уже давно собрались, и начал торопливо скидывать вещи в сумку. Когда вереница моих одноклассников, каждый из которых произнес механическое «до свидания», наконец вышла из кабинета, я увидел, что в дверях, облокотившись на дверной косяк, уже стоял Даня и терпеливо ждал, пока я соберусь. Я застегнул сумку и, кинув «до свидания», такое же механическое, как у остальных, выбежал из кабинета. Данил пожал мне руку, и, поздоровавшись, мы пошли на урок. — Ну, спортсмен, ты че опять самый последний? — улыбаясь, спросил он. — Отстань, а. Да и какой из меня спортсмен-то? — Посмотрите, какие мы скромные, — ткнул меня локтем в плечо Даня. — Нет, ну правда. Волейбол — просто хобби, в него все играют, — мы спустились по лестнице. — Но ты-то играешь лучше всех в классе. Да и вообще, среди всех старших классов. Тебе стоит заняться этим более серьезно, чем просто на уровне уроков физкультуры, сколько раз я тебе говорил. — А сколько раз я тебе говорил, что не хочу?       На самом деле, мне было безумно приятно, что Даня верит в меня, но в сотый раз начинать один и тот же разговор не хотелось.       Мы спустились на первый этаж, где, как всегда, стоял шум, дети носились туда-сюда, и уборщица, сначала пытавшаяся их остановить, безнадежно что-то приговаривала. Было видно, что Данил хотел сказать что-то еще и у него было много аргументов пользу того, что он пытался мне донести, но из-за шума вокруг и необходимости то и дело обступать маленьких детей, снующих по первому этажу, словно муравьи у разрушенного муравейника, он молчал. Видимо, решил перенести разговор на потом.       Наконец, мы добрались до спортзала и зашли в раздевалку, где оказалось еще более шумно, чем в коридоре. Наши классы, десятый и одиннадцатый, неплохо общались и поэтому темы для разговора были всегда, и тишины в раздевалке ожидать и не стоило. За эти пять минут, переодеваясь, парни успевали обсудить все на свете. Кто-то из моего класса говорил, что нам везет больше, ведь до экзаменов еще два года. Кто-то из класса Дани отвечал, что повезло больше им, ведь они быстрее отмучаются. Кто-то утверждал, что физра, по сути, самый нужный в жизни урок, а кто-то отвечал, что это пустая трата времени. Кто-то говорил, что в одиннадцатом девочек больше, а кто-то — что в нашем они симпатичнее. — Кстати, о девочках, — начал я, снимая рубашку. Я, конечно, понимал, что Дане всегда тяжело начинать этот разговор после того, что он пережил и переживает до сих пор, но когда-то же надо поговорить с ним на эту тему. Пусть лучше так, в таких обстоятельствах, чем потом, на полном серьезе. — Макс, не начинай, — нехотя ответил он, натягивая футболку. — А когда мне начинать? Останешься ведь один, дотянешь… — А сам-то что? — перебил он. — А что я? У меня все под контролем. И не переводи тему, мы сейчас о тебе говорим. — Мне сейчас никто не нужен, у меня экзамены, мне не до этого. — Дань, я ведь знаю, что дело не в этом, — он помолчал, — слушай, я понимаю, что это все непросто и даже не представляю, что делал бы в твоей ситуации. Но тебе надо отвлечься, дай мне тебе помочь. — Ну и как ты собрался мне помогать? — обреченно, поняв, что я не отстану, спросил Данил. — Видел нашу Юлю? — я поднял на него голову, завязывая шнурки. — Бля, чувак, серьезно? В тот раз Ксюша, сейчас Юля. Поменяй тактику, это не работает. — Да она классная. Симпатичная и веселая. Самое то для тебя. — Потому что я не веселый и не симпатичный? — улыбнулся Даня. Он уже переоделся и ждал меня, — что за Юля-то? Я их всех не помню. — Я покажу, пойдем, — я поднялся, и мы пошли в зал.       Когда мы вошли, парни и девочки вперемешку стояли в круге, отбивая волейбольный мяч. Звонка еще не было, поэтому они разминались перед игрой. Мы протиснулись между двумя ребятами. — Псс, вон она, — я кивнул Дане на стоявшую напротив Юлю и отбил прилетевший мне мяч. — В зеленой футболке? — Ага. — Ну нет. — Почему нет-то? Я сейчас вас познакомлю. — Макс, я не хочу. Она мне не нравится. — Ты просто не хочешь отпустить то, что произошло, а все остальное — всего лишь отговорки.       Даня изменился в лице, и я понял, что мои слова задели его. — Ладно, прости. Не Юля, так не Юля, но мы еще не закончили.       Данил не ответил, но я уверен, что он не обижается и понимает, что я всего лишь хочу помочь. Он отбил мяч и кинул взгляд в сторону скамеек. — Что это с ним? — спросил Даня, кивнув на сидящего в одиночестве Мишу. — Откуда я знаю? С ним всегда что-то странное происходит, не обращай внимания. — В смысле «не обращай»? — по тону Данила я понял, что сказал что-то не то, — он ведь твой одноклассник. — Ну и что? Мы даже не общаемся. — Макс, с ним явно что-то не то, ты посмотри на него.       Я повернулся в сторону Миши. Он сидел на краю скамейки, уставившись прямо перед собой, накинув на голову капюшон от своей черной толстовки и держась за голову руками. — Давай, иди, поговори с ним, — Данил, как всегда, выступал в роли моей совести. Его правильность и гуманность иногда меня подбешивали, но, видимо, так и должно быть. Мы уравновешиваем друг друга и, наверно, поэтому так долго и крепко дружим. — А сам-то что? У тебя бы лучше получилось, — идти мне совсем не хотелось. — И как ты себе это представляешь? Подсаживается к тебе незнакомый чувак и начинает расспрашивать, что случилось. Как бы ты сам на такое отреагировал? — Ладно, но только потому, что ты просишь, Мать Тереза, — вздохнул я и поплелся в сторону одноклассника, затылком почувствовав на себе довольный взгляд Дани.       Я подошел к Мише и осторожно сел возле него. Я даже не знал, с чего начать разговор и обреченно посмотрел на Данила, который лишь недовольно поджал губы, увидев, что я еще не заговорил с парнем. Я вздохнул. — Миш?.. — начал я, на что в ответ получил только молчание. Я обернулся к Дане, но он уже играл с ребятами и не смотрел в мою сторону. Миша продолжал упорно сверлить взглядом стену, а его руки почему-то дрожали, — Миш, что случилось, почему ты с литературы ушел? — и снова тишина. Я положил руку ему на плечо, но парень продолжал упорно игнорировать меня. Ну, мне же лучше. Я поднялся со скамейки и вернулся в волейбольный круг. — Ну, что с ним такое? — спросил Даня, как только я занял место возле него. — Не знаю, он ничего не сказал, и я ушел, — Данил с укором посмотрел на меня, а я сделал вид, что не заметил этого взгляда, и отбил прилетевший ко мне мяч, — я, в общем, сделал все, что мог.       Внезапно боковым зрением я почувствовал на себе чей-то пронзительный взгляд, и от этого стало как-то не по себе. Я взглянул налево: в кругу, среди ребят, с каменным лицом стоял какой-то парень в черной футболке. Он так беспардонно, не отрываясь и не моргая, сверлил меня взглядом своих черных глаз, что я даже оглянулся назад — вдруг он смотрел на кого-то позади меня. Но сзади никого не было, и он, уже явно поняв, что я заметил его взгляд, продолжал пялиться. Стало жутковато. Вдруг пронзительно прозвучал свисток, так неожиданно, что я даже вздрогнул, а парень, смотревший на меня, не отреагировал совсем. От этого мне стало еще страшнее. Но, к счастью, учитель физкультуры крикнул, чтобы мы построились в одну шеренгу, и наш зрительный контакт разорвался.       Александр Юрьевич выбрал двух капитанов команд — меня и парня из одиннадцатого — и мы, как обычно, начали набирать команды, по очереди называя игроков. Я, конечно, первым назвал Даню, а потом просто выбирал тех, кто более-менее нормально играет. И все это время, пока я называл имена ребят, я продолжал чувствовать на себе тот взгляд, который начинал меня порядком заёбывать. Я уже было собирался что-то сказать этому парню в черном, но его одноклассник, капитан второй команды, видимо, назвал его имя (я не расслышал), и он пошел на другую половину зала.       Во время игры я старался не думать об этом и даже не смотреть в его сторону, потому что этот взгляд маньяка, поджидающего жертву в темной подворотне, меня действительно пугал.       Игра прошла неплохо — мы победили, но не всухую. Прозвенел звонок, и все пошли в раздевалки, и я тоже собирался, но меня подозвал к себе Александр Михайлович и начал разговор, которого я всеми силами пытался избежать на протяжении всего сентября: — Максим, как насчет того, чтобы в школьной сборной поиграть на городских соревнованиях? — Спасибо, что предложили, Александр Михайлович, но я что-то не очень хочу. — Я не пойму, почему нет? Ты же делаешь большие успехи, ты один из лучших игроков в школе, — они что, с Данилом сговорились что ли? — Я не хочу играть где-то вне школы. Это большая ответственность, и я боюсь не справиться, — отчасти это была правда… от ооочень маленькой части. Я боялся совсем не этого. — Подумай хорошо, я на тебя рассчитываю, — учитель похлопал меня по плечу, я машинально кивнул, хотя и не стоило этого делать. Участвовать я не буду ни при каких обстоятельствах, и это абсолютно точно. Я давно это для себя решил, и не стоило никому давать ложные надежды. Я развернулся и пошел в раздевалку.       Когда я вошел, она уже опустела, только Даня сидел на подоконнике и ждал меня. — Ну, что он сказал? — Да так, на соревы звал, — торопливо скидывая с себя вещи, ответил я. — А ты что? — Ничего. — Ты опять отказался? — Да. — Да сколько можно? Макс, это твой талант, и у тебя есть возможность его раскрыть. Почему ты не соглашаешься? — Потому что не хочу, — ответил я, складывая спортивную форму в пакет и не поднимая глаз на Даню. — Ты мне что-то явно недоговариваешь. Я думал, ты мне доверяешь и можешь рассказать все. — Доверяю, — я поднял взгляд на Данила, — но рассказать не могу. Прости.       Он обреченно вздохнул и спрыгнул с подоконника: — Ладно, пойдем.       Я благодарен ему за это. Разговаривать больше совсем не хотелось. Этот урок был последним, поэтому из раздевалки мы сразу направились в гардероб, а оттуда — домой.       Мы вышли на улицу. На дворе догорал сентябрь: листья всех цветов и оттенков смешались в одну огненно-красную массу; дул прохладный ветерок, забирающийся под ветровку, отчего мурашки пробегали по всему телу; неописуемо пахло осенью и почему-то костром. — Через парк пойдем? — спросил я. К нашим домам есть путь короче, но на улице было так хорошо, что домой идти совсем не хотелось. — Давай, — ответил Даня и застегнул куртку.       Узенькими улочками между домами мы направились в сторону парка, и я вдруг вспомнил то, о чем хотел спросить Данила: — Дань, а что это за парень у вас в классе? В черной футболке такой. Я его че-т не помню. — А, это Руслан, он к нам только на прошлой неделе перевелся. — Посреди учебного года взял и перевелся? Почему не с первого сентября? — Да кто его знает, да и год-то только начался. А почему ты спросил? — Подозрительный он какой-то. — Да нет, вроде обычный парень, мы за одной партой сидим. С ним и поговорить есть о чем. — Например? — Ну… о книгах, например, о последних новостях… да и вообще, он много всего интересного знает, всегда что-то новое рассказывает. — А о себе? — Хмм.., — Даня задумался, видимо, пытаясь вспомнить, — а о себе ничего. Ну, оно и понятно, мы же только познакомились. Да и что в нем подозрительного-то? Парень как парень. — Взгляд у него какой-то странный, как у маньяка. — Да? Не знаю, не замечал.       Мы свернули в один из переулков и увидели впереди каких-то столпившихся в кучку парней. — Чего это они? — Откуда я знаю? Пойдем, посмотрим, — ответил я и, подходя ближе, понял, что там стояли, окружив кого-то, мои одноклассники. Их было четверо.       «Ты теперь вообще разговаривать не будешь?» — послышался голос одного из них.       «Хули ты молчишь, когда тебя спрашивают?» — крикнул второй.       Даня какого-то хера побежал вперед, и все четверо, услышав шаги, обернулись в нашу сторону. — Парни, вы че творите? — Хотели вот с этим странным поговорить, а он молчит, — ответил один из них, толкнув Мишу (как я увидел, когда подходил) в плечо. — И вы решили его прессануть. Вчетвером — одного. Молодцы, так держать. — Вот тебе не похуй, идите давайте, куда шли. — А ты только в куче себя смелым чувствуешь, да Кость? — спросил я, почувствовав, что надо бы поддержать Данила. — Макс, ну ты-то куда лезешь? Ты нормальный парень же, — ответил тот. — Он тоже нормальный, — кивнув в сторону Миши, сказал Даня, — давайте, короче, идите по домам.       Парни переглянулись, а я поднапрягся. Все-таки нас двое, а их четверо. — А если не пойдем, то че? — стараясь играть роль главаря, спросил Костя. — А если не пойдете, пизды получите, — вот тут я уже конкретно напрягся. Услышать это от Дани, самого неконфликтного человека из всех, кого я знаю, было более чем неожиданно.       Но, на мое удивление, ответа не последовало: они еще раз переглянулись и неторопливо пошли в ту сторону, откуда мы пришли. — Ты как, все нормально? — спросил Данил у запуганного Миши. — Да, — ответил тот, — спасибо. — Может, тебя проводить надо? — не унимался Даня. — Нет, все нормально, — ответил Миша и быстрым шагом пошел вперед, не оборачиваясь на нас.       Когда он наконец скрылся из виду, я не выдержал: — Ты, блять, че творишь? Куда ты лезешь? — Ну, извини, что я не могу пройти мимо, когда такая херня происходит. — Героем себя почувствовать захотел? У тебя совсем чувство самосохранения отсутствует? — Все же обошлось, — спокойным тоном ответил Данил. Он, к счастью, привык к моей вспыльчивости и давно выработал обезоруживающую тактику для таких ситуаций: спокойный тон и невозмутимый взгляд. — А могло не обойтись, — глубоко вздохнув, ответил я, — может скажешь, почему ты совсем ничего не боишься? — Просто, — ответил он и улыбнулся.       На улице еще сильнее распогодилось: несмотря на холодный ветерок, солнце припекало макушку и заставляло щуриться от его ярких лучей. Мы вышли в тенистый парк, и я полной грудью вдохнул осенний прохладный воздух, перемешанный с запахом увядающего леса и сырости. Домой по-прежнему не хотелось, но сил гулять уже не оставалось. Мы молча посидели на скамейке, с наслаждением наблюдая за тем, как лучики солнца пробиваются сквозь колышущуюся от ветра листву деревьев, и направились в сторону дома.