Дар

POV Руслан       Когда машина остановилась и нам сказали выходить, я посмотрел на Макса, который головой лежал у меня на коленях и, наверное, видел уже седьмой сон. Я попытался его разбудить, но бесполезно — он даже не пошевелился.       Миша и Даня уже вылезли на улицу, и все ждали нас. — Маакс, — решил я еще раз попытать удачу и похлопал его по плечу. Снова ничего. — Можем оставить его на ночь в машине, — сказал один из мужчин. — Это же он больше всех кричал, что ему холодно? — подхватил второй.       Я вздохнул, поднялся со своего места и взял Макса на руки. Он оказался намного тяжелее, чем кажется на первый взгляд.       Выйдя из машины, я огляделся. Мы были в лесу; машина остановилась у какого-то дерева, такого же неприметного, как и сотни других вокруг. Стоит ли говорить, что это пиздецки страшно, когда люди, у которых есть оружие, привозят тебя в глухой лес вдали от города?       Нас повели вперед, ничего не объясняя, только продолжая держать ствол у наших спин. Под ногами не было даже никакого намека на протоптанную тропинку — только длинная сырая трава, влага с которой просачивалась сквозь кроссовки и заставляла меня еще больше дрожать от холода.       Впереди было темно, и у меня не было ни единого предположения насчет того, куда мы идем. Но мы продолжали идти, потому что другого выбора у нас не было.       Макс во сне прижался головой к моей груди и уткнулся лицом в ткань моей ветровки. — Знаешь, что? — обратился я к нему шепотом, даже не надеясь, что он услышит. — Я ведь так и не поздравил тебя с днем рождения. Так что… поздравляю. Я бы, конечно, поздравил и раньше, если бы знал. Но ты ведь не посчитал нужным говорить мне об этом.       Ответа не последовало. Макс продолжал размеренно дышать, прижавшись щекой к моей груди. Я сам не заметил, как начал улыбаться от умиления, но тут же поймал себя на этом и подумал: «как хорошо, что он этого не видит». — Ты такой милый, — сказал я ему на ухо и добавил: — когда молчишь.       Дорога, по которой мы шли, начала спускаться вниз, и нашему взгляду открылось здание, похожее на заброшенный цех. Оно было окружено старыми, подкошенными фонарями, излучавшими тусклый оранжевый свет.       На душе стало немного спокойней: по крайней мере, нас не закопают в лесу. Но мы все еще не знали, что ждет нас в этом проржавевшем, ветхом здании. Чем ближе мы подбирались к нему, тем огромнее оно казалось. Подойдя к его двери, один из мужчин повернул какой-то замысловатый ключ в замочной скважине, и справа от нее загорелась зеленая панель, к которой он приложил большой палец. Было слышно, как внутри зашевелились какие-то механизмы; раздался щелчок, и дверь сдвинулась влево. Нашему взгляду предстал обшарпанный коридор, увешанный вдоль стен такими же тусклыми оранжевыми фонарями, как на улице. — Идите вперед, — сказал мужчина, и мы послушно двинулись вдоль коридора.       Он оказался довольно длинным даже для такого большого здания. В самом его конце располагалась открытая комната, в которую нам и сказали зайти. Не успели мы оказаться внутри, как дверь сзади захлопнулась, и в ее замочной скважине повернулся ключ. Мы остались одни.       Я тут же положил Макса на нижний ярус двухэтажной кровати, которая была первым, на что я обратил внимание в этой комнате. Я встряхнул руками, которые я уже перестал чувствовать за то время, пока тащил его, и осмотрелся.        Эта комната казалась слишком чистой и светлой для этого здания. Стены и полок были снежно-белыми, свет в комнате тоже был не теплым, а белым, даже немного уходящим в синеву. Под ногами приятно скрипел деревянный паркет; мебели в комнате почти не было — друг напротив друга стояли две двухъярусные кровати, возле каждой из которых — небольшой комод. В углу комнаты располагался узкий, невысокий шкаф, возле него — одиноко стоящий стул. И, самое главное, в этой комнате было тепло, и мы, наконец, смогли согреться. — Так, что нам теперь делать? — спросил Даня, приземляясь на соседнюю кровать. — Спать, что же еще? — ответил я ему, стягивая кроссовки с ног Максима и накрывая его одеялом. — Или у тебя будут предложения получше?       Даня осмотрел комнату, видимо, в поисках окна, из которого мы могли бы вылезти, но, увидев лишь маленькую форточку где-то под потолком, согласился со мной. — Ладно, — вздохнул он и плюхнулся головой на подушку, — завтра что-нибудь придумаем.       Миша молча залез на верхний ярус кровати, отвернулся к стене и накрылся одеялом. Я выключил свет и последовал его примеру. Как только моя голова коснулась подушки, я отключился.       Я проснулся оттого, что мне в глаза светило солнце, пробирающееся сквозь маленькое оконце. Я поднял глаза чуть выше: в углу комнаты, под потолком, висела камера видеонаблюдения. Странно, что я заметил ее только сейчас. Миша и Даня еще спали. Я свесил голову вниз — Макс тоже еще не проснулся.       Я аккуратно спустился вниз и поправил одеяло, которое Максим скинул с себя во сне; потом я поставил стул возле форточки и забрался на него. Затем открыл окошко, впуская в теплую комнату немного прохладного воздуха, и закурил сигарету, впервые со вчерашнего вечера. Я осмотрелся: кругом только деревья, и ничего кроме деревьев. Иссохшая трава блестела от свисающих с нее капель росы, а пожелтевшие листья то и дело опадали на землю с каждым, даже незначительным, дуновением ветра.       Закрыв форточку и спустившись со стула, я обернулся и увидел, что Макс уже проснулся. Он наблюдал за мной сонными глазами, и вид у него был какой-то измученный, вопреки тому, что он спал дольше всех. Макс сел на край кровати, закутавшись в одеяло, и я устроился рядом с ним. — Болит? — спросил я, дотронувшись до его разбитой губы, на которой уже запеклась кровь.       Он дернулся и отстранился. — Да, — ответил он и, помолчав, спросил: — Что теперь будет? — Думаю, ничего хорошего, — честно ответил я, глядя ему в глаза. Он отвернулся и опустил взгляд в пол. Мы помолчали.       Послышался скрежет ключа в замочной скважине, и дверь открылась. Показались те самые мужчины, которые привезли нас сюда. Увидев, что мы с Максом уже не спим, они сказали нам будить Мишу и Даню и выходить из комнаты. Мне они сказали, что здесь курить нельзя, и забрали у меня пачку сигарет. Обидно, ведь она была почти целая.       Когда мы вышли из комнаты, я спросил, куда они нас ведут, и мне ответили коротко: на завтрак. На самом деле, это меня обрадовало, не столько потому, что я был ужасно голоден, сколько потому, что это означало, что убивать нас не собираются. Как минимум, пока.       Нас привели в место вроде столовой. Столов и стульев в этом помещении было много, и это заставило задуматься: может, мы здесь не одни? Хотя это все могло остаться еще со времен должного функционирования здания: кто знает?       С кухни вышла женщина с подносом и принесла нам тарелки с яичницей, сосисками и кружки с чаем. Завтрак показался мне на удивление вкусным. Хотя… почему «на удивление»? Я ужасно хотел есть — все что угодно показалось бы вкусным.       Мне стало интересно, есть ли тут еще люди, кроме этой женщины? Ответ на этот вопрос я получил, когда мы поели и нас снова повели в какое-то помещение. Это был большой зал, похожий на спортивный. Посреди него стоял парень примерно нашего возраста, и его лицо сразу показалось мне знакомым, хотя внешность у него была неприметная: светло-русые волосы, карие глаза, обычные черты лица — ничего особенного. Но потом я вспомнил — я видел его в своем видении вчера, когда эти люди нас похищали.       Мужчины кивнули ему, он подошел к нам и заговорил. — Привет, ребята. Добро пожаловать к нам, меня зовут Кирилл. Я буду вашим наставником в этом месте. Месте для таких же особенных людей, как вы. Как и я. Я научу вас пользоваться вашими способностями, научу контролировать их. Может, у вас будут вопросы, пока мы не начали? — он говорил это все таким заученным текстом, как будто повторял это уже не первый десяток раз. — Нам здесь не будут причинять физическую боль? — первым делом спросил Даня. — Конечно, нет, — моментально ответил Кирилл. — Еще вопросы? — А какая у тебя способность? — спросил Макс. — Я расскажу вам о ней чуть позже.       Видя, что контакт наладился, мужчины собрались уходить, но перед этим спросили Кирилла: — До обеда закончите? — Да, — ответил тот, — я отведу их на обед.       Мужчины кивнули и вышли. Кирилл сразу изменился в лице и, дождавшись, пока они уйдут на достаточное расстояние, заговорил шепотом: — Ребята, вам нужно бежать отсюда как можно быстрее. Черт, у меня даже нет времени объяснять, вам придется поверить мне на слово. Вот ключи от дома недалеко отсюда. Он тоже в лесу. Бегите этой ночью туда. Как только вы покинете здание, сработает сигнализация, и они побегут вас искать. Поэтому бегите так быстро, как только сможете. — В какую сторону бежать? — спросил Данил, забирая связку ключей. — Стоп, стоп, стоп, — вмешался я, — вы так быстро ему поверили?       Никто не ответил, и я перешел к аргументам: — Ваша гадалка тоже обещала помочь. Помогла? Помог этот медальон, который она вам втюхала? — Она вам что-то дала? — спросил Кирилл, и Макс вытащил медальон из кармана.       Кирилл взял его, бросил на пол и раздавил ногой. Он разломился на две части, а внутри показался маленький мигающий огонек. — Это маячок? — спросил Макс. — По нему нас нашли?       Кирилл кивнул. — Я знал, что ей нельзя было доверять. Но зачем меня слушать? — не выдержал я. — А сейчас я не доверяю ему, потому что у меня было видение, как он о чем-то договаривается с ними. Они все заодно. — Слушайте, — вздохнул Кирилл, — у нас мало времени, потому что сейчас они дойдут до кабинета и начнут наблюдать за нами через камеры. Но я постараюсь вам все объяснить. Это все — не мой выбор, ясно? Да, я помог им найти вас. Но это лишь потому, что такая у меня способность — чувствовать таких людей, как вы. Но вы попались сами — я сказал им только про Мишу. Черт. Это сложно, но я попытаюсь… Эта ясновидящая, которая сдала вас, уже много лет работает на них. Когда к ней приходят дети, она составляет на них что-то вроде досье. Потом наступает время, когда они взрослеют и начинают понемногу контролировать свои способности, и она сообщает боссам об этом. На днях они принесли мне досье Миши и сказали искать его. Вот, — Кирилл достал папку с файлами и протянул ее Мише. Там была его фотография и какие-то сведения о нем. — Но ты же мог отказаться и не искать, — сказал я. — Мог, но… Дело в том, что я уже пытался однажды. Они стали угрожать моей девушке. Она тоже здесь, в этом здании. Простите, но у меня не было другого выбора. Я сказал им, что Миша в походе, назвал координаты, и они его нашли. А потом вы сами сдали себя, когда вчетвером пришли к гадалке. Я знаю, что виноват, поэтому хочу помочь. — Почему ты сам не убежишь? — спросил Максим. — Потому что они могут навредить ей. Они… могут убить ее. — Да ладно, — недоверчиво сказал Макс и указал на свою разбитую губу, — я уверен, это максимум, на что они способны. — Ошибаешься, — покачал головой Кирилл. — Они издеваются над такими, как мы, своими экспериментами. Например, у нас была девочка со способностью, как у Миши; ее довели до того, что ей диагностировали шизофрению, а чуть позже она выпрыгнула из окна психиатрической лечебницы, куда ее положили. Был мальчик со способностью, как у тебя, Даня. Им было интересно, насколько хорошо работает его регенерация. Каждый раз, повышая риск, они проверяли это и, в конце концов, дошли до того, что проткнули ему сердце. Стоит ли говорить, что случилось потом? — Даня побледнел и опустил взгляд в пол, и мне показалось, что ему как-то нехорошо. Кирилл продолжил: — Тебя, Руслан, могу обрадовать… если, конечно, тебя прельщает перспектива в скором времени заменить ясновидящую, которая помогает им ловить таких же детей, как вы. — А что насчет меня? — спросил Макс. — У моей девушки такая же способность, как у тебя. Иногда ее заставляют силой мысли поднимать такие тяжести, что она начинает испытывать физическую боль. А иногда на нее просто сбрасывают что-то вроде огромного камня, и, если она не успеет его удержать — это ее проблемы.       Все помолчали. Его слова звучали ужасно, но более чем убедительно. — Если это для вас не аргументы, — закончил Кирилл, — оставайтесь. Добро пожаловать.