Дар

POV Миша — Итак, — Кирилл снова перешел на официально-деловой тон, — сейчас я провожу вас к вашим наставникам. Тренерам, учителям. Называйте как хотите. Они помогут вам адаптироваться здесь, расскажут все, что вы должны знать, и, главное, помогут вам развить ваши способности. После занятия я соберу вас и отведу на обед. Пойдемте за мной.       Кирилл вывел нас из зала и повел по коридору, по обе стороны которого располагалось множество дверей. В первую дверь он завел Даню, и тот напоследок успел только взглянуть на меня, улыбнуться и сказать: «Все будет нормально». Я кивнул и улыбнулся в ответ. А внутри все сжалось при мысли о том, что его ждет.       В следующую дверь завели меня. Остальных повели дальше. Было страшно остаться одному в этом месте, тем более, после рассказов Кирилла. Сердце пропустило несколько ударов. Я обернулся назад, но дверь за мной уже была закрыта. Я огляделся: комната напоминала кабинет психолога; вдоль стен стояли книжные шкафы, посреди комнаты стоял кожаный диван, напротив него — стул; единственным источником света была желтая настольная лампа, которая освещала лицо сидящей за письменным столом девушки. — Присаживайся, — спокойным тоном произнесла она, указывая на диван, а потом сама встала из-за стола и села на стул напротив меня. — Ты же Миша?       Я кивнул. Ее лицо выглядело таким умиротворенным, как будто она находилось не в этом ужасном месте, а где-нибудь в уютном кафе или, скажем, дома, возле камина. Ее грустные, но добрые глаза излучали тепло и спокойствие, и я понял: она не причинит мне вреда. — Меня зовут Софья, мне 19 лет, и я буду твоим тренером на время твоего пребывания в этом месте. Я постараюсь сделать так, чтобы твое обучение здесь было комфортным и полезным для тебя самого. Первое, что тебе нужно сделать, — успокоиться.       Я выдохнул и облокотился на спинку дивана, чтобы выглядеть как можно более расслабленным. Хотя мне действительно стало спокойней рядом с Софьей, и я подумал: хорошо было бы, если б остальным попались такие же наставники. Я знал, что в соседней комнате находится Даня, и мне было страшно, что сейчас я услышу его крики о помощи. Я был уверен, что ему причинят боль, потому что я верил Кириллу. Я был уверен, что он говорил правду. Но в соседней комнате стояла такая же тишина, как в нашей, однако от этого не было менее страшно: вдруг… Вдруг он не выдержал и первого испытания? — Эй, — Софья взяла меня за руку, — Я понимаю, что он для тебя много значит, но перестань о нем думать, хорошо? Лучше сейчас, чем позже. Это место не создано для чувств. — Видя непонимание в моих глазах, она пододвинулась ближе ко мне и перешла на шепот: — Послушай. Все наставники — бывшие ученики, такие же, как вы. И, поверь, никто из нас не собирается причинять вам вред. Об этом можешь не беспокоиться. То, о чем рассказал вам Кирилл, случается далеко не с каждым. Но вот, что я тебе скажу: чтобы выжить здесь, тебе нужно забыть о чувствах. Они будут мешать тебе, ограничивать тебя. Сделают тебя уязвимым. Спроси об этом Кирилла. Он как никто другой знает об этом. И еще кое-что: не выделяйся. Не показывай им ничего такого, чему тебя не учила я. Потому что даже у людей с одинаковыми способностями есть свои особенности. И чем больше ты будешь отличаться от других людей, читающих мысли, тем больший интерес ты будешь представлять. Поверь, если ты будешь рядовым подопытным кроликом, — это будет лучше для тебя. Ты все понял?       Я кивнул. Она отстранилась от меня и снова заговорила нормальным голосом, видимо, уже работая на камеру: — Первое и самое легкое: научиться читать мысли собеседника. Я знаю, что ты это уже умеешь, но мы будем работать над тем, чтобы это давалось тебе легко, без всяких усилий. Давай, попробуй прочитать, о чем я сейчас думаю.       Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и попытался отбросить все свои мысли, чтобы прочесть ее. Около минуты в голове была сплошная пустота: ни голосов, ни картинок, ничего, что бы связывало меня с подсознанием Софьи. Вдруг я увидел комнату. Уютно обставленную, светлую; я даже почувствовал запах мандаринов и выпечки. Посреди комнаты стояла пушистая, красиво украшенная елка, макушкой задевающая потолок. Под елкой лежали разноцветные коробки с подарками, а рядом с ними сидели дети и, перебирая коробки, искали те, на которых написаны их имена. На креслах возле елки сидели родители и с умилением смотрели на малышей — мальчика и девочку.       Я открыл глаза и посмотрел на Софью. — Это твоя семья? — Да. Родители, братик и сестренка, — она улыбнулась, хотя в ее глазах стояли слезы. — Нам разрешают навестить семью только на Новый Год.       Софья смахнула скатившуюся по щеке слезу, и я встал, чтобы обнять ее, но она остановила меня жестом руки и сказала сесть обратно. — Забудь о чувствах, Миша. Продолжим занятие.       Наша тренировка продолжалась еще около двух часов. И с каждым разом погружаться в ее воспоминания становилось легче. И как она ни старалась думать о чем-то отвлеченном, все ее мысли сводились к семье, дому и теплу, которого, по-видимому, ей не хватало. И сколько бы она не твердила о том, что я должен забыть о чувствах, сама она не забывала. Не могла забыть. И я бы не смог.       Потом за мной пришел Кирилл. Он собрал нас четверых в коридоре и повел в столовую. — Все в порядке? — спросил я Даню, и тот утвердительно кивнул. — А у тебя? — Потом поговорите, — прервал нас Кирилл, — сейчас слушайте. В десять во всем здании выключается свет. Вы делаете вид, что ложитесь спать и выключаете его в своей комнате. В темноте собираетесь, в десять-двадцать я открываю вашу дверь, и вы в темноте идете за мной. Я провожу вас к самому дальнему от них выходу, открою дверь, потом уйду в свою комнату, вы выждете пять минут и убежите. Как только вы переступите порог, сработает сигнализация. Если ключи я достать еще смогу, то пароль от сигнализации — точно нет. Поэтому бегите что есть силы в прямом направлении, там вас встретят. Тренировок у вас сегодня уже не будет, поэтому после обеда можете заняться чем угодно в вашей комнате. Все поняли?       Мы хором ответили: «да». — Как вам вообще первое занятие? Обычно оно всем нравится. Не передумали убегать хоть? — Нет, — ответил Руслан, на котором почему-то не было лица, — бежим этой же ночью. — Я знал, что именно ты это скажешь, — сочувственно произнес Кирилл. — Тогда удачи. Надеюсь, у нас все получится.       После обеда мы вернулись в комнату, сели на нижние ярусы кроватей и начали обсуждать то, что произошло за день. — Со мной ничего ужасного не делали, — начал Макс, — кроме моего тренера там была и девушка Кирилла. Она милая и приветливая. Все, что я делал сегодня, — пытался поднимать вещи силой мысли. Сначала долго не получалось, как я ни старался, но потом она подсказала мне пару приемов, и это оказалось проще, чем я думал. Сначала я поднял перо, потом лист бумаги, потом монетку. Они сказали, что я быстро учусь, — самодовольно закончил он. — А у вас что было? — У меня — ничего интересного, — ответил Даня. — Мы просто беседовали. Тренер объяснял, как связана физическая боль с моим подсознанием, от чего зависит скорость регенерации. Оказывается, чем спокойней у меня на душе, то есть, чем меньше психологического дискомфорта я испытываю, тем быстрее будут заживать раны.       Я немного успокоился. Никто его не резал и не втыкал нож в сердце. Уже неплохо. Я рассказал о том, что было на моей тренировке, опуская все негативные моменты, которых не было в рассказах парней.       Руслан ничего не говорил. Он лежал на верхнем ярусе кровати лицом к стене и тяжело дышал. Макс забрался к нему и попытался выдавить из него хоть слово, но бесполезно: он продолжал смотреть в одну точку, почти не моргая, и игнорировать все, что происходит вокруг. Тогда Макс похлопал его по плечу и собрался слезать, но Руслан схватил его за руку, подтянул к себе и шепнул что-то на ухо. Лицо Макса помрачнело, и он чуть слышно ответил: «обещаю».       Потом все молчали. Время тянулось ужасно долго, и мы не знали, чем себя занять: у нас не было ни телефонов, ни телевизора — ничего, что могло помочь нам скоротать время. Мы поиграли в слова, в города, в имена, в «я» — во все словесные игры, которые нам вспомнились. Потом мы развлекали себя тем, что я пытался читать мысли ребят, а Макс силой мысли старался поднимать вещи, но тяжелее наручных часов он так ничего и не поднял.       В семь вечера нас отвели на ужин, и, когда мы вернулись, оставалось потерпеть совсем немного. Время до побега сокращалось, а мое волнение росло. Я вспомнил Софью. Надеюсь, она не обидится на то, что я сбежал. Надеюсь, она поймет. Потом я подумал о родителях. Они сейчас ищут меня, наверное, по всему городу. А когда я вернусь, будут ругать. Ну и пусть ругают. Пусть сколько угодно ругают, только бы не видеть их всего раз в году, на Новый год. Потом я начал думать о том, что Руслан сказал Максу. Интересно, это касается нас всех?       А потом фонари за окном погасли, и я взглянул на настенные часы: 10 вечера. — Ребят, давайте спать? — произнес я, направляясь к выключателю. — Давайте, — ответил Даня, укладываясь на свою кровать.       Я выключил свет. Не говоря ни слова, мы собрали вещи, которых было так мало, что они уместились у нас в карманах, — в основном, это были упаковки со всем тем, что нам удалось принести с ужина.       В двери повернулся ключ, и она беззвучно открылась. Кирилл взял меня за руку и я, последовав его примеру, взял Даню, Даня — Макса, Макс — Руслана. Чтобы не потеряться. Ведь нам нельзя было проронить ни слова. Мы, чуть слышно ступая, шли по длинному коридору, пройдя столько поворотов, что я уже сбился со счету. Даня сжимал мою руку, и я чувствовал, как его рука трясется.       Кирилл думал о том, что осталось пройти совсем немного. Это дало мне надежду на то, что у нас все получится. Внезапно включился свет. В глазах помутнело — то ли от внезапно загоревшегося яркого света, то ли от страха. Мною овладел дикий страх за собственную жизнь. Мы все ринулись к выходу, который увидели впереди, а Кирилл побежал за нами.       «Стойте на месте, или мы откроем огонь», — послышалось из громкоговорителя.       Мы остановились в двадцати шагах от выхода. Из-за угла показались мужчины с пистолетами и направились к нам.