Дар

POV Максим       Я медленно поднял руки вверх и обернулся. Ребята проделали то же самое. Внезапно Руслан толкнул Кирилла в стену и закричал: «если бы не ты, у нас бы все получилось». Я не понял, о чем он. Кирилл нас подставил? Но зачем? Или он допустил какую-то ошибку, из-за которой нас поймали? И тут до меня дошло, что Руслан просто пытается защитить Кирилла. Это было очень умно, на самом деле. — У кого из вас ключи от дверей? — спросил один из мужчин. — Все в порядке, я забрал у них ключи, — недолго думая, ответил Кирилл. — Хорошая работа, — снисходительным тоном ответил мужчина, — а теперь сопроводи их обратно в комнату, — он протянул Кириллу пистолет, тот взял его и кивнул.       Под дулом пистолета Кирилл отвел нас в комнату. По дороге Даня спросил его: «У нас будут проблемы?», на что тот ответил лишь, чтобы мы пока не задавали никаких вопросов.       Ночью не спалось. Я видел, как Руслан ходил по комнате из угла в угол, а Даня то и дело вертелся во сне. У нас был, возможно, единственный шанс покинуть это злосчастное место, и мы не смогли. Я думаю, в этот момент каждый из нас думал о том, что больше такого шанса нам не представится.       Руслан сел на край моей кровати и, глубоко вздохнув, закрыл лицо ладонями. Он много молчал в последнее время, и мне кажется, что его что-то сильно тревожит. Он не говорил, что было на его тренировке, не рассказывал о своем тренере, даже не делился своими мыслями о происходящем. Да и со мной он все это время не разговаривал.       Но он сказал одну вещь, которая никак не уйдет из моей головы. Вещь, при мысли о которой по телу пробегают мурашки.       «Пообещай мне, что выживешь здесь».       Я пообещал. Но я до сих пор не могу понять, что он имел в виду и почему он так переменился. Мне не хватает его подколов и постоянных доёбов. Разумеется, ему я об этом говорить не буду, но все-таки спрошу, что с ним случилось. Потому что мне страшно. Мы слишком много молчим в последнее время. Все мы. И это сводит с ума.       Я сам не заметил, как, думая об этом, отключился.       Меня разбудил звук открывающейся двери. В комнату, уже заполненную солнечным светом, вошел Кирилл. — У вас три минуты, собирайтесь, и пойдем на завтрак, — произнес он и вышел за дверь.       Нам не понадобились эти три минуты — мы подскочили с постелей и вышли вслед за ним. — Ну что? — нетерпеливо спросил его Даня, как только мы двинулись в путь. — Все обошлось, — вполголоса ответил Кирилл. — Они мне доверяют, и теперь вы находитесь под моим надзором. Сегодня ночью все повторим. — А если они снова нас поймают? — задал Миша вполне логичный вопрос. — Не должны. Вчера они заметили, что запасные ключи исчезли. Но сейчас они поручили мне хранить их у себя, так что все нормально. — А что тогда будет с тобой?.. Ну, если мы убежим, — спросил Даня. — Не волнуйтесь, я что-нибудь придумаю. Все будет нормально. Кстати, сегодня тренировки у вас будут короткие, потому что до обеда я должен успеть провести с вами профилактическую беседу о том, как плохо сбегать отсюда и как хорошо быть тут. Поэтому увидимся у вас в комнате, — закончил Кирилл, доведя нас до столовой.       Завтракал я без особого аппетита. Я слишком переживал о предстоящей ночи. Если на этот раз нам не удастся сбежать, думаю, это конец. В голове постоянно крутилась просьба Руслана. Может, это было простое предостережение? У нас до сих пор не было никакой возможности поговорить об этом.       В тренировочные комнаты на этот раз мы дошли сами. Кирилл, по-моему, был слишком занят сегодня. Марк, мой тренер, увидев меня, радушно пожал мне руку и усадил за стол. Потом он начал интересоваться, тренировался ли я дома, спросил, как мои успехи, как настрой. Готов ли я снова втянуться в обучение после неудачного побега. — Ты знаешь об этом? — удивился я. Это очень странно, вроде все произошло этой ночью, а Марк уже в курсе. — Чувак, об этом уже все знают. Нас здесь не так много, чтобы такие вещи происходили незаметно. Кирилл сказал Соне, Соня — Алисе, Алиса — Илье, Илья — мне. Да ладно, все мы через это проходили. Мне кажется, каждый из тех, кто здесь находится, хоть раз пытался отсюда улизнуть. — И никому это не удалось? — Почему же? Некоторым удавалось. Но я бы не советовал вам это повторять — терпение наших надзирателей небезгранично. — Марк помолчал. — Ну ладно, давай продолжим. На чем мы в тот раз остановились? — На зрительном восприятии массы, — напомнил я, и мы приступили к занятию.       Марк рассказывал о том, что тяжесть поднимаемой силой мысли вещи во многом зависит от того, насколько тяжелой она нам кажется. Например, если представить, что огромный камень на самом деле сделан из гипса или, скажем, что картонная коробка, наполненная книгами, на самом деле пустая, то поднимать эти вещи станет гораздо проще.       Он преподносил эту информацию так интересно, показывая все на собственном примере. Мне бы хотелось учиться у него и дальше — это было в сотню раз интересней уроков в школе. Кроме того, я испытывал нереальное чувство удовлетворения, когда мои результаты улучшались на глазах и Марк меня хвалил.       Я не верю, что этот человек мог так издеваться над детьми, как рассказывал Кирилл. Быть может, у его девушки какой-то другой тренер? Потому что тот тренер, которого я знаю, — невероятно душевный и добрый парень.       В конце занятия он достал план работы, зачеркнул в нем сегодняшний день, прочитал, что меня ждет на следующем занятии и уже собрался убирать листочек, как я заметил красный крест, оставленный в окошке одного из дней следующей недели. — А это что? — спросил я, и лицо Марка выразило недоуменнее. — Разве он не сказал тебе? — Кто не сказал? О чем? — спросил я, а внутри снежным комом начала нарастать тревога. — Ну, тот парень твой… Руслан, кажется. Илья сказал, что он это увидел. — Илья — это его тренер? — Ну да… Вообще, это странно, что он тебе не рассказал. Илья говорит, что на первом же занятии к Руслану пришло видение об этом твоем дне. — Да что это за день-то? — мой голос сорвался на нервный крик. — Это день первой особо опасной тренировки. Если ты ее не пройдешь — тебе нечего здесь делать дальше. Вернее, если ты ее не пройдешь, дальше уже ничего не будет.       Я, не попрощавшись с Марком, выбежал из тренировочного зала. Я бежал по коридору с неистовой злостью внутри. Хотелось бежать дальше, куда глаза глядят, но все, что я мог — вернуться в свою комнату. Однотипные кабинеты мелькали по обе стороны от меня, и мне хотелось скорее скрыться от них, от всей этой угнетающей тюремной обстановки. Но скрыться было некуда. Поэтому я просто бежал, глядя прямо перед собой.       Лишь добежав до нашей комнаты, я почувствовал, что дышать стало тяжело, и ощутил слабость в ногах. Открыв дверь и войдя в комнату, я увидел сидящего на моей кровати Руслана, который крутил в руке зажигалку. Остальные, видимо, еще не вернулись. — Почему ты мне не сказал?! — неожиданно для самого себя, крикнул я.       Руслан встал с кровати и подошел ко мне. Он ничего не говорил — просто смотрел мне в глаза, кусая губы. — Хули ты молчишь? — снова выпалил я. Я не хотел грубить. Я не хотел его винить. Я не знаю, почему все получалось именно так. — Если бы я сдох, что тогда? Продолжал бы делать вид, что ничего не знал об этом? — с этими словами я ударил его кулаком в грудь.       Руслан молча обнял меня за плечи и прижал к себе. Я постарался вырваться, но сил совсем не осталось. Даже несмотря на то, что мои руки оказались между нами, они отказывались сопротивляться, а просто бессильно прижались к его груди. — Ты же не на меня злишься, — прошептал Руслан, прижимая мою голову к своему плечу. — Ты просто выдохся. Все в порядке. Никто из нас не железный.       Я едва заметно кивнул. Впервые у меня не было желания спорить с ним, огрызаться или играть. Хотелось быть собой. Хотелось хоть чего-то живого в этом бездушном месте.       Он поднял мою голову за подбородок к себе и произнес: — Ты же пообещал мне. Теперь не вздумай сдаться.       Руслан провел пальцем по моей щеке и смахнул непонятно откуда взявшуюся там слезу. Потом он, не убирая руки с моего подбородка, подтянул меня к себе и едва ощутимо коснулся своими губами моих, по которым очень некстати скатилась еще одна слеза, и я почувствовал ее солоноватый вкус.       Повернулась дверная ручка, и мы как-то машинально отошли друг от друга, хотя, если честно, мне было все равно. В комнату вошли Кирилл, Миша и Даня.       Даня первым делом спросил, все ли у меня в порядке, на что я только кивнул. Кирилл посадил нас перед собой и около получаса рассказывал нам о том, как важно, чтобы мы соблюдали дисциплину, потому что они делают все ради нашей комфортной жизни и развития нашего потенциала. После этой скучной лекции, проведенной скорее для людей по ту сторону видеокамеры, чем для нас, Кирилл повел нас на обед.       Во время еды я заметил, что Даня почему-то держит вилку левой рукой, а когда мы встали из-за стола, я увидел, что правая у него перебинтована. Ничего хорошего это означать не могло, но поговорить об этом, как всегда, не было возможности.       Остаток дня мы снова провели в нетерпеливом ожидании, только на этот раз по окну и крыше колотил крупный непрекращающийся дождь, скрашивающий тишину. Я подумал о том, что если дождь будет идти еще и ночью, то бежать нам будет не очень-то удобно.       В десять мы повторили весь этот спектакль с выключением света, снова в темноте вышли из комнаты и снова пошли за Кириллом. Внутри все тряслось при мысли о том, что будет, если нас снова поймают. Вспоминались слова Марка о том, что их терпение небезгранично, и от этого становилось еще страшнее. В темноте я почувствовал, как кто-то сжал мою руку, и этим кем-то, несомненно, был Руслан.       Так мы бесшумно приближались к выходу, а когда, наконец, пришли, Кирилл объяснил, в какую сторону бежать, пожелал нам удачи и обнял всех на прощание. Мы поблагодарили его и сказали, что готовы. Тогда он повернул ключ во входной двери и ринулся назад, в свою комнату. Завизжала сигнализация. Мы, сначала опешив, вовремя опомнились и бросились бежать в прямом направлении, как и сказал Кирилл.       Ночь была невероятно тёмной, и я несколько раз споткнулся, потому что даже не видел, что у меня под ногами. Мы были в одних футболках, потому что другой одежды у нас просто не было, но холода я не чувствовал, скорее наоборот. Спустя пять минут непрерывного бега я уже начал задыхаться, и, если бы не вовремя схвативший меня за руку Руслан, я остановился бы и упал без сил.       Скользкая бордовая листва под ногами затрудняла бег, а ветки, торчащие отовсюду, больно царапали голые руки. Я не оборачивался. Было страшно. Прямо сейчас нам могли целиться в спину, но оглядываться все равно было бессмысленно — оставалось только бежать.       Луна скупо освещала верхушки деревьев, то и дело пропадая из вида за их багровой листвой. Холодный воздух приятно охлаждал пылающие щеки, а теплая рука так кстати сжимала мою, дрожащую от страха.       Впереди мы заметили какой-то мигающий огонек и, подбежав ближе, увидели машущих нам людей. Мы сделали это. Мы спаслись.