Красная папка

Иван худеет.

Именно так. Не смейте кидать смешки! Потому что немцу не до шуток. Когда Ваня сказал «всё! я худею» (сказано это было с таким серьёзным лицом, будто Ванька только узнал, что на его территории обнаружены американские ракеты), Гилберт лишь смерил его скептически взглядом. Но, простите! Но когда Ванюшка начал пить всякую бесполезную херь-чаи, жрать «чудо-юдо» таблетки и купил нормальные весы — тут-то Гилберту было не до смеха. Мысль о том, что вскоре Ванюшка может лишиться мягких щёчек, приводила прусса в режим «кирпич». Была такая слабенькая надежда, что Брагинский сорвётся и ночью всё-таки объявит «дежавю-дожор», оккупировав холодильник, но… Он спит. А знаете, почему так сладко и без задних ног? Потому что Ванечка вспомнил про, мать её дери за четвёртую ногу, гимнастику!.. Ну, тут грех жаловаться, когда немец может наблюдать бесплатный стриптиз (а что? отказывать себе?), да и на просьбы «помоги мне, пожалуйста, наклониться… Надави-ка на спину…» — Байльшмидт отзывался похотливой улыбочкой, чтоб в следующий момент помочь России наклониться как можно лучше. Да и всякие пошлые шуточки преподносил даром. Ладно, пусть гимнастика (там хоть и в кресле можно поглядеть на достопримечательности), но вот эти камасутровы детища — приборы типа «быстро похудеть» — Гила не устраивают. Ну вот чё этому русскому не нравится, а?! «Лишние кг»?! Вот Пруссия кладя руку на сердце скажет: «Их нет». Ну вот честно! А вот Ваня багровеет, говорит, отъел бока, совсем жирный, вот его такого никто не любит («рукалицо» от Гилберта! И с этой страной он живёт более полувека (просто так, что ли?!). Нет, ребят, тут надо что-то менять. И без ста грамм с килограммами не разобраться. Иначе, прощайте, милые щёчки!

***

Гил решил начать с тяжёлой артиллерии. Булочки. Знаете, такие вкусные и аппетитные булочки, вкусненькие, тающие во рту —объедение! Итак, заручившись поддержкой птица, Байльшмидт прошёл в зал на звуки негромкой музыки. А там, прямо на мягком коврике, Ваня садился на шпагат (Гилберт! Гилберт! Ты хочешь сохранить мягонького Ванюшу, нет?!), так что сердце замерло. Не, что-что, а задница у Брагинского всегда шикарна. И ракурс такой… — Гилберт? — звучит это так до наивности удивлённо; русский повернул голову в сторону остолбеневшего немца, что прибывал в блаженном гипнозе этих ножек в обтягивающих белых штанишках… А эта тесная футболка…- Эм, что-то случилось?.. — Не-е-ет, — несмело протягивает Пруссия, постепенно отходя от милых чар.- Я просто хотел посмотреть, как ты тут… — Ммм, ясно, — русский опять погружается в процесс. Вот он обнимается с полом, пытаясь нагнуться как можно дальше, расставив в стороны ноги… Гилберт! Мать твою налево! Ты пришёл титю мять?! — пролетает неизвестный голос в голове. Пруссак, тихо сглотнув, помотал головой и, вдохнув побольше воздуха, сел напротив Ивана так, чтобы тот видел гостя. Восседая в мягком кресле, Байльшмидт приступил к задуманному. Вот зашуршал пакет от булочек и наружу показалось румяное солнышко. А душистый запах, исходящий от него, со временем распространился чуть ли не по всей комнате. С великой досадой Великий понимает, что Ванюшка не обращает на него внимание. Ну что ж… — Ммм! — восторженно тянет прусс, вкушая запретный для ваниного обета плод. Ноль реакции.- Это самая вкусная булочка, что я когда-либо ел! Актёрский талант Гилберт Байльшмидт унаследовал от себя самого. И тут-то фиалочки поднялись! Как они горят огоньком!.. — Очень вкусно…- исступлённо мурчит альбинос.- Жаль, что ты… Ммм, какая гармония вкусов! А какой аромат! Нет слов! Эмоции… О! Вкусно~ Гилберт ел со всей своей сексуальностью (на войне все средства хороши; ел так, будто в этой комнате снимают порнофильм), наблюдая первые сдвиги. А Ваня глядел с обидчивыми нотками, хотя во взгляде открытым текстом читалось желание отведать нечто вкусненькое и сладенькое. — Жаль, что тебе такое нельзя…- вздохнули грустно с кресла, пожимая с печалью плечами.- Ну что поделать! Худеть, так худеть! Ммм, булочка! я почти влюблён! Брагинский включил покерфейс и отвернулся, обхватывая свою правую ногу руками. «Ксе! Работает!» — восторженно говорит про себя Гил. Альбинос пошёл на кухню, предварительно оставив в комнате такую же булку для Ванюшки. Он понимал, что сразу тот не сорвётся, потому что впереди по расписанию был ещё очередной пакетик чая для похудения, — упс! Целая пачка куда-то запропастилась! Какая досада! На очереди были пельмени (удар ниже пояса). Такие горяченькие и сочные, от них медленно плывёт еле заметный пар, излучая всем известный аромат. Рассевшись в кресле, Гил незамедлительно начал трапезу, искусно справляясь с вилкой. Игнор он сам проигнорировал. — Ооо! Как же вкусно ты пельмешки приготовил! Ты прям превзошёл себя, Ванечка! А какие они сочные! Внутри такой бульон — неимоверно вкусно! — Гилберт, милый…- низко обратился Ваня, поднимая голову, где цвела немного угрожающая улыбка.- Может, ты поешь на кухне? — Нет, это скучно! Я ж тут и посмотреть могу, как ты «кг» сбрасываешь, да и поболеть за тебя нужно! Ты за кого меня принимаешь? Оставлять любимого без поддержки?! Нет, Великие так не поступают! Россия глубоко вздохнул. И продолжил изгибаться, делать всякие берёзки и коробочки, и прочую ересь. Тарелка с горячими пельменями осталась на той же тумбе, где покоилась булочка. А теперь удар под дых. — Ванюшечка…- сзади к согнувшимуся пополам на полу Ивану подошёл Гилберт, нежно обнимая свою плюшку. — Что? — безэмоционально рявкнули в ответ. — А может, ну его, это похудение; пошли сосисочки поедим, чайку отведаем? Ты же такой голодненький…- довольно и с наглой усмешкой предложил немец. Фиалки чуть заметно оттаяли, даже потеплели. — Нет… Я хочу поху… — Да пошло это всё; зачем тебе худеть? Ты сейчас прибываешь в хорошей форме, да и жирочка у тебя лишнего нет (сам проверял, как эксперт говорю), а если и надо, так я сам тебе помогу~, — многоговоряще произнёс Байльшмидт. Иван глянул на него неуверенно. Лёд тронулся. — Но я же… — Пофиг. Ты мне нравишься таким; зачем что-либо менять, когда и так всё прекрасно?.. Да и щёчки твои мне очень нравятся… Брагинский сейчас напоминал клубничку-стесняшку, которую хочется вот так хорошенько обнять! -… И есть за что схватиться…- Гилберт беспардонно сжал чужую грудь и засмеялся, услышав обидчивое фырканье… Ничего-ничего! Гимнастикой они займутся позже. А сейчас нужно вершить подвиги: откармливать бедного и истощённого всякой дрянью-чаями Ванюшку, который так облегчённо улыбается в ответ нахальному оскалу…