Запад и Восток.

Шимада задерживает дыхание, замирая, как натянутая тетива его лука. Его пальцы больше не дрожат от напряжения, а глаза цепко выхватывают силуэт среди листьев. Механический олень настороженно поднимает голову, водит головой пару мгновений, а затем расслабляется и снова опускает морду вниз, пряча её в траву. Прицелиться. Отпустить стрелу. Поразить цель. Перейти к следующей. Хандзо внимательно следит из своего укрытия за оленем, а затем, когда считает, что правильный момент уже наступил, поднимает лук, натягивает тетиву до предела, а затем… — Эй, какие планы на вечер? …олень скрывается из его вида быстрее, чем Шимада представляет, как стрела летит в лоб Джесси. И какого чёрта он такой неуёмный? Лучник подавляет тяжёлый вздох, скрипит зубами и всё-таки опускает напряжённые руки, ослабляя тетиву. В случае чего он всегда может просто заехать МакКри по лицу вместо того, чтобы пристрелить его. — Собирался тренироваться, пока не перестану чувствовать руки, — с холодной вежливостью чеканит лучник и убирает стрелу в колчан, поднимаясь с примятой его коленями травы. — Твои руки мне этим вечером пригодятся, так что постарайся их не сильно напрягать, — и улыбается так невинно, что Хандзо теряется от нахлынувшего негодования. Джесси-чёрт-бы-его-подрал-МакКри знает, что его выводят из себя двусмысленные фразы, а потому, пользуясь секундным замешательством, ловко выхватывает лук, слегка трогает поля шляпы и торопится скрыться из тренировочного центра быстрее, чем опомнится Шимада, но не удерживается от соблазна и замирает у двери. — О чём ты вообще подумал, что так возмутился? Я намекал на то, что нам сегодня придётся вместе готовить ужин. И пока Джесси заливался хохотом, глядя, как краснеет Шимада, тот думал только о том, сколько кластерных стрел он успеет воткнуть в него вручную прежде, чем он услышит мольбы о пощаде и обещание никогда, никогда больше не играть на нервах у японца.