Запад и Восток.

Определённо, Джесси был лучшим другом для Гэндзи. Это факт, который кажется Ханзо настолько очевидным, что его и доказывать-то не надо: всё на поверхности, всё очевидно и видно невооружённым взглядом. Младший Шимада таскается за этим оболтусом по пятам, смотрит на него с восхищением и иногда непроизвольно называет семпаем. Слово срывается с его языка быстрее, чем он успевает обдумать это обращение. Хандзо недовольно морщится: не хватало только такому идиоту быть наставником для его брата. А Джесси от этой перспективы сияет как начищенный тазик: когда ты всю жизнь носишь на себе клеймо раздолбая, до жути приятно получить признание и стать образцом для подражания. Идущие бонусом к этому пылкие взгляды Ханзо были приятным дополнением, которое, если честно, Маккри считает основным поводом продолжать вести себя как семпай. Что бы это ни значило. — Только курить не вздумай, — шутливо предупреждает он Гэндзи и ерошит его волосы, зелёные-зелёные, как лужайка перед школой. Младший смешливо фыркает и хитро щурится, кидая на Джесси взгляд. — Хотя бы не при брате. — Не беспокойся, если я буду курить при нём, ты узнаешь об этом. — Вот как? — удивлённо хмыкает Маккри. — И каким образом? — По стреле, которая прилетит между твоих глаз. Они оба инстинктивно вздрагивают, когда слышат эту фразу, и застывают на месте с выражением лица нашкодивших котят. Вообще-то, Хан должен сейчас быть на тренировке по стрельбе, но… — Кажется, тренироваться стрелять он начнёт сейчас, — шёпотом сообщает Гэндзи и опасливо косится за своё плечо, не спеша поворачиваться к брату. — По живым целям, — кивает в ответ Маккри и круто разворачивается, скрывая неловкость за приветливой улыбкой. — Как дела, тыковка? — Восхитительно. Мне нужно с тобой серьёзно поговорить. Джесси даже не успевает заметить, как из его поля зрения тактично исчезает Гендзи — тихо и незаметно, как настоящий ниндзя, только радостно машет ему уже с парковки и скрывается, чтобы найти того, кто сможет подвезти его до дома. — Пойдём. Футбольное поле не так часто пустует — кто-то постоянно занимается здесь, проводит тренировки, даёт интервью для школьной газеты по поводу успехов команды и планов на будущий сезон, но именно сейчас, когда Маккри буквально молится всем богам, чтобы хоть кто-то стал свидетелем этого разговора, никто даже не прогуливает последний на сегодня урок здесь. — Садись. Джесси чувствует себя провинившимся ребёнком. Он скидывает рюкзак с плеча, вальяжно разваливается на пустующей трибуне и, закатав рукава клетчатой рубашки, приглашающе похлопывает себя по колену. — Присоединишься? Удар у Хандзо точный и быстрый, Джесси едва успевает закрыться от его рук, поставив толковый блок, и удивлённо смотрит на совершенно спокойного внешне Шимада. Действительно, гнев терпеливого мастера страшен. Хандзо тяжело опускается рядом с ним, молчит угрожающе и неожиданно закуривает. Почему-то этот жест подкупает Джесси и одновременно чертовски удивляет. ЕЩё он замечает, что у Хандзо красивые руки, особенно когда он зажимает сигарету в крепких пальцах и делает затяжку. Он молчит ещё несколько бесконечно долгих секунд, стряхивает пепел на ступеньки внизу и выдыхает в сторону, поднимая на Джесси такой серьёзный взгляд, что Маккри сразу выпрямляет спину и делает серьёзное лицо. — Присмотри за Гэндзи после моего выпуска. Наступает тишина. Нелепая и почти что клишированная, нарушаемая только ветром и шелестом крон деревьев на территории школы. Точно. Хандзо на год старше, и из этой беспокойной троицы, связанной странными отношениями, покидает школу первым. Джесси даже успел забыть об этом, но теперь ему кажется, что год прошёл слишком быстро, а весна подкралась со спины и только что вонзила ему нож аккурат под ребро. Вот так. Он больше не сможет подловить Хандзо в коридоре и в шутку спросить, не ошибся ли он, потому что средняя школа не здесь; не станет свидетелем какой-нибудь нелепой семейной ссоры с весёлым припоминанием друг другу всяких забавных и нелепых моментов из детства; не одолжит ему куртку и не укроет его, чтобы проводить до машины, если внезапно настигнет дождь. Все эти милые и неловкие моменты исчезнут из его жизни, и Джесси уже чувствует, каким пустым будет этот школьный год, но держит маску легкомысленного весельчака и добродушно хмыкает. — Окей, но только с одним условием. Шимада с пренебрежением морщится, тушит сигарету о деревянную поверхность. Это выше его гордости, но он всё же слишком сильно заботится о брате, чтобы отказываться. — Каким? Джесси садится ровно, поворачивается к нему лицом и нетерпеливо подаётся вперёд, хитро сощурившись. Он заранее чувствует себя победителем и смакует это чувство ещё немного прежде, чем лучезарно улыбнуться. — На целый год ты обещаешь не строить никаких планов на те даты, в которые проводится сезонный бал, потому что я собираюсь украсть тебя на танцы. Удар у Хандзо точный и быстрый, но в этот раз Джесси с готовностью ловит его руку, тянет на себя и заключает в крепкие объятия. Шимада молчит долго, но в этот раз совсем не угрожающе, даже не пытается отстраниться. Наконец, он тихо вздыхает. — Согласен. Джесси уже готов расцеловать его, но Хан поднимает голову, хитро щурится и говорит то, что делает Маккри самым счастливым парнем на всём белом свете. — Просто чтобы ты знал: я согласился бы, даже если бы это было не ради Гэндзи.