Запад и Восток.

— Значит, рисунок поверх неудачной тату? Хандзо хмыкает, глядя на иероглифы на чужой спине: случайный набор звуков, которые наверняка выдали за символ удачи, любви или богатства. По крайней мере, его клиент не похож на того, кто станет набивать себе мотивирующие цитаты на спине — возраст уже не тот, мозгов должно быть больше, чтобы не творить глупости в духе «эта вещь многое для меня значит, поэтому я набил её изображение рядом с задницей». — В районе пяти сотен, в зависимости от сложности рисунка, — наконец отзывается он и опускает чужую футболку, скользнув завистливым взглядом по крепким мышцам янки. Шимада пару секунд роется в ящике стола и вытаскивает каталог эскизов, всучив его в руки мужчины. — Выбирайте, любой каприз. Джесси переворачивается с живота на спину, опустив задранную футболку, и забирает толстую папку, перелистывая её. Здесь действительно есть всё, от изящных цветов до вполне реалистичных изображений и маленьких пейзажей. Ему хочется подобрать что-то, что действительно сможет перекрыть символы, но из рисунков подходит только тигр. А набивать такой рисунок на спине, когда тебе почти сорок и ты и без того выглядит как рок-звезда с кризисом среднего возраста, вообще похоже на жест отчаяния. — Может, я вам доверюсь? — весело хмыкает Маккри и в ответ на удивлённый взгляд разводит руками. — Глаза разбегаются. — Достаточно опрометчиво доверять чужим вкусам. Тем более, если человек совершенно незнакомый. — Может быть, у меня чутьё на людей с хорошим вкусом? Ханзо оставляет это предположение без ответа и жестом просит мужчину лечь на кушетку. Джесси кивает, снимает футболку, чтобы мастеру было удобно работать, и опускается на живот, подложив под голову руки. Ситуация с его стороны выглядит как сплошное клише — неудачная татуировка, сделанная на пьяную голову, совершенно глупая надпись иероглифами. А вот то, что татуировками занимается японский мастер, очень необычно. Маккри, может, не так много знает о японской культуре, но уж о том, что в стране восходящего солнца татуировки характерны для якудза, он знал. — Пялиться невежливо, — будто невзначай замечает Шимада, закончив приготовления и натянув резиновые перчатки. Резинка хлопает по крепкому запястью. — Я просто любуюсь произведением искусства, — в привычной флиртующей манере отзывается Джесси, но тушуется, встретив холодный взгляд. — В смысле, смотрю на татуировки. — Это по эскизу моего брата. В его тоне то ли пренебрежение, то ли уважение — он умудряется уместить и то, и другое. Маккри это удивляет, но он старается держаться как крутой парень и не подаёт виду. — А набивал тоже он? — Нет, я сам. Мужчина удивлённо поднимает брови, глядя на мастера во все глаза. Набивать такой рисунок самому себе, да ещё и вверх ногами… — Это шутка, — торопливо добавляет Шимада и тихо хмыкает, придвигая стул. — Этот рисунок мне набивал мой знакомый, работает в южной части города. Сделал тату в первый же день, когда я прилетел сюда. — К нему? Вопрос срывается с языка сам собой, он даже не успевает осознать, что, возможно, в более старомодной Японии и нравы другие. Благо, Шимада, похоже, просто вежливо пропускает вопрос мимо ушей или проявляет чудеса своего терпения, не давая даже мускулу дрогнуть на лице. — Нет. Впрочем, я был рад с ним повстречаться. Ханзо сбрызгивает перчатки антисептиком и переводит на клиента вопросительный взгляд. — Сейчас хотя бы не в состоянии похмелья? — Я не так часто пью, — почти обиженно заявляет Джесси. Это чистая правда — пьёт он не каждый божий день и даже не на каждых выходных. Редко, но метко. Дебоширом после алкоголя он тоже не становится, а вот на приключения его начинает тянуть с удвоенной силой. И заканчивалось это обычно вот такими нелепыми ситуациями. — И повод был, — добавляет он, будто бы оправдывается. — Я встретился с другом, которого давно не видел. — И специально к нему приехал? Ханзо щурится немного насмешливо, и у Джесси дыхание на несколько секунд перехватывает от того, как изящно у мужчины получается развернуть его оружие против него же самого. Он шумно сглатывает и опускает голову, пытаясь быстро выудить из головы остроумный ответ. — Нет, — бурчит в конце концов и вдруг весело хмыкает, сдерживая своё желание подняться и метнуть внимательный взгляд на Шимаду. — Однако не хочу намекать, но я специально приехал сюда по совету знакомых. Он молчит. Ханзо тоже, и Маккри готов поклясться, что весь квартал слышит, как в этой тишине грохочет о клетку рёбер и кушетку его собственное сердце. — Может, тогда вечером специально съездим на ужин в одну хорошую китайскую забегаловку? Его кожи касается антисептик, а затем неожиданно тёплая крепкая ладонь, обтянутая тонким слоем резины. Он будет сумасшедшим, если откажется. Ответ слетает с его губ вместе с первым прикосновением иглы.